Глава 19: Эпилог первой части.

      «Это будет легендарно», — подумал Кроу Бренвен. С ухмылкой отворяя двери кабинета директора, он уже видел признаки сгущающейся бури. Озпин, Гудвич, Ублек. Напротив них угрюмо скуксилась Рэйвен. Новообретенная рука покоилась на столе. Она была вытянута хозяйкой подальше.       Настенный монитор демонстрировал непоколебимого Айронвуда и застывшую позади Винтер Шни.       — Как всегда пунктуален, Кроу, — не преминула упрекнуть его Глинда. Взгляд Шни потяжелел, а скулы напряглись, Озпин лишь тяжко вздохнул.       — Итак, правильно ли я понимаю, Озпин, — начал генерал. — Пенни работает в штатном режиме? Показатели приборов, это одно, но мне нужны реальные отзывы. Нареканий не было?       — Нарекания есть! — рявкнула Рейвен. Впрочем, осталась проигнорированной всеми.       — Совершенно верно, Джеймс, — закатил очи директор. Видимо, Железночлен ему уже весь мозг выел. — Боевые показатели Рэйвен возросли. Признаков отторжения не обнаружено, и в качестве морального ограничителя девочка справляется превосходно.       — Служу отечеству! — пискнул тоненький девичий голосочек. Рэйвен вздрогнула и покосилась на конечность.       — Как происходит взаимодействие, рядовой? — мягко спросил генерал. — Жалобы есть?       — Никак нет, сэр! Я пока воздерживаюсь от трансформации, потому что у мамы появляется нездоровое сердцебиение и повышается потовыделение. А когда я среди ночи попросила её рассказать сказку её сердечная мышца пропустила два удара и на короткое время работала нестабильно! Учитывая, что я, как неожиданный ребенок, могу являться источником потенциального стресса, пока стараюсь не подвергать риску её здоровье. Я люблю тебя, мама!       Дева Весны лишь что-то неразборчиво прошипела. Ублек принялся что-то бешено строчить в своем блокноте. Глаза доктора лихорадочно блестели.       — Отлично, так держать, рядовой! Продолжать выполнение задания! Теперь к Ривийскому. Озпин, мы продолжаем следовать плану? — взгляд Айронвуда скользнул на брюнетку.       Директор кивнул:       — Верно, Джеймс. Всё, как мы и обсудили. Я прослежу лично, чтобы минимизировать потенциальную угрозу. Есть определенный риск, что Геральт связан с Салем. Пока в наших интересах постараться наладить с ним контакт. Если опасения подтвердятся — возможно использовать в роли двойного агента, или устранить. В любом случае, мне он не кажется совсем недоговороспособным, и это стоит прощупать.       — Поддерживаю, — встрял Кроу. — Я закорешился с объектом, он — нормальный чувак, зуб даю.       — Кроу, что ты мелешь! — зашипела разъяренной кошкой Рэйвен. — Он меня чуть не убил!       — Ну не убил же, — отмахнулся охотник. — Тем более, ты сама его хотела опрокинуть, разве нет?       — Он отрубил мне руку!       — Хм… — Кроу оценивающе смерил сестру взором. — Мне кажется стало лучше, разве нет?       — Спасибо! — пискнула Пенни.       — Т-ты… ты… — у Рэйвен, казалось, сейчас пена изо рта пойдет.       — Сильное учащение пульса и сердцебиение! — радостно доложила девочка. — Мама, тебе нужно глубоко вдохнуть и выдохнуть. Ты переживаешь стресс!       — Архг! — женщина в ярости ударила рукой по столу. Она ударила бы, только вот кулак застыл в сантиметре от столешницы.       — Во-первых, — начала Глинда, контролируя бандитку Проявлением. — Не обижай детей. А во-вторых, — если ещё раз в этом кабинете сломается мебель, я не только вычту стоимость из будущего жалования, но и заставлю тебя собственными руками собирать мебель обратно до последнего прутика!       Озпин поперхнулся, отпивая кофе. Кроу почудилось «кхэ-кхто-бы-кхэ-грил» среди выразительных откашливаний. Однако стоило лишь выразительному взору заместительницы сместиться, он тут же снова уткнулся в чашку.       Кроу плотно приложился к любимой фляжке и смачно отрыгнул.       — Вот-вот, Рэйвен. Не смей проявлять насилие по отношению к несовершеннолетним. Тем более к собственной дочери.       — ОНА МНЕ НЕ ДОЧЬ!       На это Пенни пропищала:       — Технически, я являюсь частью тебя, анализирую спектры чувств и эмоций и набираюсь опыта жизни через призму твоего восприятия. Отец мой — Пьетро, но спустя несколько лет, когда мне подготовят основное тело, я отделюсь от тебя, что можно будет считать условным рождением, а время, проведенное в единстве с тобой — временем, которое ты меня вынашивала!       Деву Весны затрясло мелкой дрожью.       — Я также спросила у отца, и он дал мне разрешение на следующее. Раз отец нарек мне имя — Пенни, то будет справедливо, если у меня останеться что-то и от матери. Я решила, что мое имя и фамилия будут Пенни Бренвен!       Теперь уже братец поперхнулся так, что дешевый виски чуть носом не пошел.       — Главное, не нахватайся от неё дурных привычек, — выдавил он. Как же было странно общаться с говорящей рукой… Он точно ничего не принимал накануне?       — Исключено. В меня заложена правильная ценностная база, которая подтверждается личностным опытом. Я вижу, что пока в маме много недостатков, но я, как любящая дочь, буду над ними работать!       — Отличная идея! — ухмыльнулся Кроу. — Так держать!       — Так точно! Я не подведу тебя, дядя!       Ухмылка медленно увяла.       «П-проклятье, а ведь и правда…» — неспешно, осознание ужасной правды начало снисхождение на неподготовленный разум.       — У-у меня что… теперь ТРИ племянницы?!       — Поздравляю с пополнением в семье, — выдал Озпин и отхлебнул из кружки, пряча лукавую ухмылку.       — Озпин, я передумал! Три, это уже слишком! Я и с двумя управиться не могу… это что, мне её воспитывать… тренировать… рассказывать о пчелах и пестика… НЕТ! Невозможно… Оз, я не могу, — отставив флягу, он страдальчески, с мольбой уставился на начальника. — Не осилю, не переварю. Это слишком много ответственности!       — Вот уж не тебе рассуждать об ответственности! — фыркнула Винтер из-за спины генерала.       — Ой, мне что-то послышалось? — Кроу поковырял пальцем в ухе. — Это мне говорят те, кто подсадил несовершеннолетнюю девочку в правую, рабочую руку взрослой, незамужней женщины? — и глумливо поиграл бровями.       — Пошел нахер, Кроу! — одновременно выпалили Рэйвен, Винтер и Глинда. И все трое отчаянно покраснели — но больше всех, естественно Рэйвен.       — Ну всё, я прибью его! — прорычала она, подрываясь.       — Тихо! — припечатал Озпин. — Рэйвен! Сядь и успокойся. Ты преподаватель Бикона, пускай и будущий, так что веди себя соответствующе! Кроу. Не драматизируй. Никто на тебя ответственность не взваливает. И пожалуйста, воздержись от подобных намеков и инсинуаций в будущем. Особенно в присутствии генерала Атласа и несовершеннолетней, невинной девочки…       — Мама в попытках мастурбации замеченной не была! — пискнула Пенни. Кроу, Ублек, Гудвич и Рэйвен вздрогнули. Разлилась гнетущая тишина. — Что?.. Я ознакомлена с начальным курсом по биологии и строению человека, а также некоторых потребностей, возникающих вследствие инстинкта размножения, и…       — Ии-и-и попрошу Пенни впредь воздерживаться от разглашения столь личной информации о своем… носителе, — у обычно невозмутимого Озпина дернулось веко. — И естественно, Рэйвен… тебе придётся воздерживаться от… некоторых действий, способных нести разлагающее воздействие на подопечную.       — Это целибат! Рабство! Мне что теперь, не тра… — у директора гневно раздулись ноздри, — не жить, по-твоему? — оперативно исправилась Дева. — Я на такое не подписывалась!       — Насколько я помню, ты подписывалась. В обмен на амнистию, лечение и укрытие!       — Совершенно верно, — добавил Айронвуд, по-видимому самый невозмутимый из всей компании. — Рэйвен, тебе не стоит забывать, что ты находишься на испытательном сроке. Надеюсь, мне не надо будет повторять наш разговор, состоявшийся в Атласе? — он пытливо поднял бровь.       — Не нужно, — отрывисто ответила Рейвен. — Я всё поняла.       И скуксившись, сложила руки на груди.       — Мама! — раздался тихий писк откуда-то из кисти. — Это время кормления грудью? Психологически, я уже преодолела этот возраст, но если ты настаиваешь…       — Мы закончили! — припечатал Озпин, хлопнув ладонью по столу. — Всем спасибо, все свободны!       *       Она не знала, зачем вернулась. Нет, она естественно отдавала себе отчет. За силой, властью… и возможно, местью?       Придя в сознание в луже собственной крови, Синдер сперва не поняла где находится. Последнее, что она помнила… гримм, охотник, лошадь… Лошадь?!       Девушка вскинулась и испуганно огляделась.       Никакой лошади не наблюдалось.       Она выдохнула с облегчением и потрогала рану на голове. Странно, казалось, её волосы гораздо короче, чем были…       Уже на пути в крепость Салем, вырисовывалось понимание случившегося. Падение, пленение, амнезия. Последние месяцы невнятной кашей проносились в голове, и она улавливала лишь смутные обрывки видений.       Те снаряды, около которых Фолл очнулась — очевидно пыточные устройства. Её пытали.       На теле — едва заметные, но следы застаревших побоев. Значит, определенно плен. Не тренировками же с ней занимались? Синдер ужасалась представлять, что за все месяцы беспамятства мог с ней сделать этот ублюдочный беловолосый охотник. Всё, что она могла сделать сейчас — сжечь дотла Проявлением проклятую халупу пленителя. Предварительно отыскав чудом уцелевшее оружие, обнаруженное в подвале.       И сбежать, поджав хвост. Сражения с тем охотником лицом к лицу ей не выдержать.       Тем болезненнее было воссоединение с Салем. Не убили её на месте лишь потому, что вернулась сама. Синдер, естественно, и не рассчитывала на теплый прием. Но сказать, что Хозяйка душу из неё вынула — это значительно приуменьшить.       О, её пытали. Её мысли выворачивали наизнанку. Сбивчивые объяснения отметались неумолимой королевой, продолжавшей с усердием гончей вскрывать память. Слой за слоем.       Наконец, спустя бесконечность, ей поверили. Оставили жизнь — Салем нужны были кадры, пусть даже бракованные. Но наказание отнюдь не закончилось.       Ведь она провалилась по всем фронтам. Оказалась недостаточно сильной. Попала в руки к врагу. Раскрыла свое инкогнито. Её будущее, и польза как потенциальной Девы Осени — под большим вопросом. Салем, не сдерживаясь, срывала всю накопившуюся злость, демонстрируя отношение к дурочке, посмевшей обнулить потраченные на неё ресурсы и время. Планы придется если не отменить, то крайне радикально пересмотреть…       Рано или поздно, этому пришел конец. Конечно, спустя время она вернулась в круг, и заняла прежнюю позицию.       Но теми долгими ночами, бессильно распластавшаяся на земле, истерзанная девушка вспоминала тихий домик и теплый костер. Невозможный обрывок, словно мираж чего-то утерянного, вновь и вновь возникал в сознании. Синдер не знала, галлюцинация это, или воспоминания.       Но теми ночами ей отчаянно хотелось вернуться туда.       *       Древние эльфийские руины скрывала полутьма. До горизонта было ни души, и лишь один, робкий огонек разгонял сгущающуюся мглу. В глубине, там, куда уже много лет не заглядывало солнце находился один единственный человек.       Цирилла Фиона Элен Рианнон, сидя под сводами древней арки не отрывала взор от песочных часов. Песчинки прилежно капали, отмеряя положенные секунды и минуты, а кошачий взор пытливо следил за процессом.       — Уже скоро, папа, потерпи ещё чуть-чуть, — прошептали алые губы. — Я верю в тебя… ты главное дождись.       Часы были опустошены почти на две трети.       *       ДВА ГОДА СПУСТЯ.       *       Жон Арк ушел ловким перекатом, и с разворота обезглавил разъяренного Беовульфа. Вокруг громыхал бой, звучали крики и мольбы о помощи.       — Бояться не стоит, — ровный голос юноши вселял спокойствие в сжавшихся позади девушек.       Дюжина Гримм уже расплывались черным маревом. Его смертоносный клинок разил без пощады. Бесчисленные террористы в масках Белого Клыка стонали, и слали проклятия в его адрес.       — Т-ты справился! — выдохнула рыженькая позади.       — Невероятно… ты ведь был один, а их вон сколько, — тихо добавила брюнетка.       — Ты такой крутой! — захлопала в ладоши миниатюрная розоволосая красавица, компенсировавшая нехватку роста сочными формами.       — Не стоит благодарности, — скромно ответил Жон. — Это всего лишь моя работа.       Позади раздался шорох. Главарь злодеев, скалясь, силился подняться на ноги.       — Тебе конец! — прошипел он и резко взмахнул рукой. Пистолет. Выстрел. Испуганные вскрики позади.       — Ты так шчытаешь? — прошамкал Арк. Потому как в этот момент демонстративно перекатывал пойманную зубами пулю.       Девушки ахнули за спиной.       — Крутой, крутой! — повторяла розоволосая.       Жон лишь ухмыльнулся и подмигнул девушкам. А затем отклонил корпус назад, и со стремительным толчком вперед выплюнул пулю обратно.       В яблочко. Глаза злодея сошлись на переносице, и он, прошептав последнее проклятие рухнул на землю.       — К-как тебе зовут? — робко поинтересовалась брюнетка.       — Жон Арк. Кратко, сладко, легко скатывается с языка. Девушки любят это.       Раскрасневшиеся лица были лучшим ответом. Одна из них хихикнула. Рыженькая потряхивала воротником, словно ей было жарко, и будто не замечая, как бретелька сползает все ниже. Черненькая, набравшись смелости, спросила:       — А у тебя уже есть девушка? Можно твой номер?..       — Эй, а почему ты первая! — возмутилась рыженькая. — Вообще-то я тоже хочу!       Жон Арк дьявольски улыбнулся.       — Ну что вы, леди, не ссорьтесь. Поверьте, меня хватит на всех…       Буллхэд тряхнуло.       Жон рывком проснулся, осмотрелся, и грустно вздохнул.       Сон, всего лишь сон. Какая досада, а ведь дело дошло до самого интересного…       Проходящая мимо будущая студентка как-то странно на него посмотрела. Юноша украдкой осмотрел себя, вздрогнул и поспешил вытереть с подбородка и нагрудника образовавшийся харчок. Похоже, свержение злодея отразилось на нем слишком буквально.       «Надеюсь, этого никто не заметил», — понадеялся Жон. Это могло стать гибелью для его образа. А последний его очень и очень радовал.       Больше не было неуверенного в себе, нескладного долговязого паренька. Высоченный, под два метра ростом мускулистый парень не мог не притягивать к себе взоры. Облаченный в качественный кожаный доспех с металлическими наклёпками, крепкой обувью и удобным походным рюкзаком. В последнем находился Прах, огнестрел, и прочие вспомогательные инструменты. На поясе покоился верный Кроцеа Морс в ножнах, врученный ему отцом после торжественной церемонии.       Последние два года были той ещё работёнкой!       Юноша почти полностью забил на старшие классы, вместо этого всецело посвятив себя тренировкам. Теперь они проводились не только с мастером Геральтом, но и с его отцом — Николасом Арком. Смирившийся с выбором сына, отец серьезно взялся за дело. Можно предположить, что тренировки с двумя столь высококвалифицированными специалистами были не легкой прогулкой. Но окупились они сторицей!       Два таких непохожих бойца — стили, техники, приемы. Пусть Геральт на голой скорости и мощи побеждал Николаса, но и у того в загашнике крылось много коварных приемчиков. Да и разные стили боя — юному Жону как в благодатную почву ниспадал весь опыт, который можно почерпнуть от схваток со столь могучими противниками. Истязали они его попеременно. Два-три дня в неделю его мордовал отец, а потом подключался старина Геральт. Жону пришлось звать мать на помощь, дабы совместными усилиями выбить воскресенье — как единственный выходной для отдыха и регенерации.       Дополнительный тренер в виде отца разгрузил ведьмака, который стал больше времени проводить на миссиях, и на обустройстве нового жилища. Геральт придумал соорудить себе домину в Изумрудном лесу, буквально в нескольких милях от Вейла и Бикона. Юноша понятия не имел, как тому это удалось, особенно вытащить туда строителей. По его словам — директор Озпин поспособствовал. Ну и отлично! Можно будет наведываться в гости!       И Николас, и Геральт отмечали исключительный рост ученика. В спаррингах с отцом уже изредка удавалось побеждать, и даже с ведьмаком бывало улыбалась удача, когда он не был серьёзен, естественно.       Отдельно стоило упомянуть успехи в медитациях.       Он словно бы прорвал некую плотину, и ухватил ту самую тонкую, неуловимую нить. Уроки иномирца начали окупаться. Правда, приходилось скрывать владение Знаками, так как учитель пока не желал делать свое происхождение достоянием общественности.       Аард, Игни и Квен — три базовых Знака Геральт его заставил вызубрить, и отработать до автоматизма. К более сложным они пока не переходили, поскольку их сложность избыточна, а польза — очень ситуативная. Да и силёнок на большее пока недоставало.       — Поверь, эти три — незаменимые друзья в любой битве, — приговаривал ведьмак. — Особенно Квен и Аард. В девяноста девяти битвах из ста тебе большего и не потребуется. Особенно, учитывая, что здесь, на Ремнанте отсутствует куча всякой потусторонней дряни.       Знаки изматывали, но они того стоили. Никакими словами не передать эмоции, которые Жон испытал, впервые применив Аард.       Его собственный, гримм подери, силовой толчок!       Сложность тренировок нарастала, а учителя с каждым месяцем становились всё более неумолимы. Отец обучал также самым различным тактикам и понятиям. Охотник — это не просто искусный боец. Понимание, как действовать в различных ситуациях. При каких силах вступать в бой в гримм, и с какими из них, а при каких отступить. Тактика малых групп, тактики обороны поселений или десанта на условно вражескую территорию. Первая помощь, которую Николас заставил вызубрить от корки до корки. И многое, многое прочее.       Жон овладел навыками фехтования и понимания боя, значительно превосходящими то, что он мог бы получить в Сигнале. Он вымахал ростом, плечи раздались вширь, а тело было испещрено тугими узлами мускулов.       Напутствуя к Бикону, отец вздохнул и признал, что Жон уже сейчас сильнее почти трети его знакомых охотников.       — Геральт сам монстр, вот и натренировал монстра, — буркнул тогда он.       И цена была высока. Сверхтяжелые нагрузки, на пределе возможнотей. Не тогда, когда ты устал и хочешь отдохнуть. Потому как тело, желая сэкономить силы всегда посылает сигнал об усталости заранее. А тренировки за пределами этих рубежей. Мучильня — отдельная история. Порой, лишь ослиное упрямство мальца спасало на сверхтяжелом пути. Ну и спустя время выработалась банальная привычка. Привычка преодолевать себя. Про личную жизнь, или общение с друзьями-одноклассниками и вспомнать не стоило. Их у него просто не было.       В последние полгода марафон непрерывных тренировок дополнился вылазками. Теперь уже Николас стал брать его с собой на миссии. На счету Арка-младшего числился не один десяток гримм. Начиная с редких одиночных особей, которые отец специально не добивал, заканчивая жесткой рубкой на защите поселка, плечом к плечу с остальными Охотниками.       После того случая отец показал ему ещё кое-что. Причину, из-за которой когда-то не хотел видеть сына Охотником.       Архив поражений.       Иногда текстовые, иногда видеозаписи. Чаще снятые мельком, в плохом качестве — гораздо реже — с бодикамер. И все, без исключения, включающие в себя гибель или увечья Охотников.       Кадры не из легких. Покажи Николас такое в детстве, быть может подросток сразу бы передумал. Но нежелание ветерана травмировать психику малыша пересилило. И теперь они вместе просматривали эти кадры, и в каждом случае Охотник требовал, чтобы Жон анализировал ситуацию, объяснял ошибки пострадавших, и что им следовало предпринять, дабы не погибнуть.       — Я показываю тебе это уже после того, как ты побывал в поле, — сказал тогда Николас Арк. — Ты сражался, побеждал, убивал гримм. Но теперь, ты должен вкусить горечь пораженья. И я молю небеса, чтобы эти записи так и остались единственным источником подобного опыта. Учись на чужих ошибках — так делал я.       Человек с лихвой за сорок и всё ещё действующий Охотник без увечий — достойный пример для подражанья.       И Жон учился. Впитывал, анализировал и делал выводы. Иногда — очень печальные. Выйти в одиночку против гримм без праха и огнестрела и нарваться на две стаи беовульфов — это одно. Быть может, его самого и выручили бы в этом случае Знаки. Но наблюдать за отрядом из восьми охотников, и понимать, что единственным правильным решением было бросить городок на растерзание — совсем другое. Тут разве что Геральт бы выручил, и то — задействовав весь возможный арсенал.       Ещё раньше, Николас, к вящему неудовольствию сына, почерпнул у Геральта привычку анализировать записи боев охотников. И, как результат, натаскивал сына на противодействие разным видам оружия. Два учителя мечника, пусть разнящихся как небо и земля — это одно. А вот копье, дальний бой или шест — совсем другое. Свой первый бой с мечом против алебарды Жон хотел забыть, как страшный сон.       Как будто этого было мало — Николас подключил свои связи (в идею радостно финансово вложился Ривийский) — и теперь между миссиями и тренировками примерно пару-тройку раз в месяц Жона ожидал очередной спарринг-партнер, как правило охотник-ветеран, обладающий уникальным оружием, Проявлением и боевым стилем. Оплачивали ему дня два-три непрерывных занятий (в зависимости от занятости нанятого) — и его задачей было молотить неугомонного юношу.       Происходило это, как правило, следующим образом. Первый день незнакомец мутузил Жона, пытающегося огрызаться. Второй напоминал обучение новому стилю и противодействию, а третий день был закреплением материала с более осмысленными попытками ученика противодействовать агрессору.       Уже на десятом «наемнике» в Анселе начали поговаривать, что Николас тренирует монстра.       А начиная с тридцатого, бывало, Жон разматывал не ожидавшего такого напора противника в первые же минуты.       Ведь юноша и не подумывал роптать, а мотал на ус. С ликованием принимал каждую возможность стать сильнее. Прошло немало времени, но в итоге уже сам Николас начал ощущать на себе результаты прогресса отпрыска. И чем умелее становился сын, тем теплее становилось отцовская улыбка после успешных спаррингов.       Если бы не Аура, ему давно была бы крышка, Жон понимал это отчетливо. Медитации оказались неоценимыми. Аурное воздействие на мышцы для усиления и ускорения — продвинутая техника Охотников далась ему намного легче и раньше, чем остальным. Если ей можно запитать оружие — делая его несокрушимым до определенной степени при ударе, то грамотно воздействуя на мускулы в нужные моменты движений, можно было достичь невообразимых для обычного человека скоростей.       И пусть это не слишком спасало против Геральта, обладающего мутациями (грёбанный читер!), то спарринги с отцом уже напоминали схватку двух монстров.       Что уж говорить, если даже сёстры, полюбовавшись на их спарринги, стали смотреть на него по-другому.       — Да уж, теперь Жон-бон не будет прятаться у нас за юбкой, — съязвила тогда Сейбл.       — Сильный кретин — всё ещё кретин, — отрезала Хазел.       Но уважение в их взгляде нельзя было спутать ни с чем.       Прервавшая бурчащие новости голограма вывела его из воспоминаний.       — Приветствую, и добро пожаловать в Бикон, — раздался глубокий женский голос. Фигуристая, строгая блондинка в очках вызвала определённое оживление.       — Вот это милфа… — прошептали неподалёку.       — Меня зовут Глинда Гудвич. Вы среди немногих избранных, удостоенных приглашения в эту престижную Академию. Наш мир переживает небывалое мирное время…       Жон фыркнул. Любой, хоть единожды побывавший во фронтирной деревушке, знал — каждый день может стать последним.       … и вам, как будущим Охотникам и Охотницам — предстоит удержать его. Вы продемонстрировали храбрость необходимую для подобной задачи. И теперь наша очередь обеспечить вас знаниями и тренировками чтобы защитить наш мир.       Буллхед начал снижение и в иллюминаторах появились шпили Академии Бикон. Все прильнули к окнам.       — Посмотри! Мы можем видеть Сигнал отсюда! — раздался девичий голос. — Кажется, дом не так уж и далеко…       — Теперь — Бикон наш дом, — ответила грудастая блондинка.       «Да-а… ну что ж, вот и Бикон» — с предвкушением улыбнулся Жон. Внутри разгоралось теплое чувство. Он впомнил, как отец взъярился недавно, стоило ему вякнуть про возможную ненадобность Академии. Тогда он выслушал много нелестного про себя. И что он зазнался, и что он молодой и дурной, и ранняя сила вскружила ему голову.       — Смотри, сынок, такие умирают молодыми, — припечатал тогда Арк-старший.       Несмотря на все умения, ему всё ещё недоставало опыта. «Знание, общение с ровесниками, спарринги с бесчисленными противниками и опыт работы в команде. Только Бикон способен завершить твоё обучение».       Тогда юноша поспешил заверить родителя, что всего лишь высказал предположение, и совсем не собираться уклоняться от обучения. Напоследок, Николас добавил:       — Знаю, что ты не такой, но все же скажу. Ты силён, быть может сильнее многих сверстников. Но не вздумай хоть на секунду возгордиться. Гордость предшествует падению. Ты можешь начать побеждать в спаррингах, считать одноклассников слишком слабыми, и сам не заметишь, как твое отношение к окружающим изменится. Бди за собой. Не пускай эту змею себе в сердце. Удел сильных — защищать слабых. И ты лучше их всех знаешь, что в поле — смерть может настичь даже сильнейшего — хватит и единственной ошибки.       — Я понял тебя, отец, я не подведу.       — Надеюсь на это. Ах да, и если я услышу хоть краем уха, что ты задираешь кого-то, наберу Геральта и мы вместе явимся, чтобы надрать тебе задницу.       Сам будучи задираем в школе, Жон и помыслить не мог о том, чтобы встать на поганую дорожку. Хотя, мыслишка наведаться к бывшим обидчикам возникала. Но любой Охотник, даже обучающийся, являлся столь серьезной угрозой гражданским, что даже малейшее использование силы могло обратиться самыми печальными последствиями.       Да и не волновали уже старые обиды. Всё, что имело значение — он готов. Готов к Бикону настолько, насколько это возможно.       Он на секунду представил себе, как бы сложилась судьба не появись в его жизни Геральт из Ривии. Не убеди он отца сменить гнев на милость. Быть может, он отказался бы от мечты. Или совершил какую-то невероятную глупость, вроде сбежать из дома, подделать документы и поступить в Бикон без подготовки…       Брр-р. Жон поежился и отогнал от себя мысли о невозможном. Нет, ну таким идиотом он никак не мог стать. Нынешний Арк-младший — совсем другой человек и достойный наследник династии воинов. А самое главное, что позволили ему обрести тренировки помимо силы — это уверенность. В себе самом, в своих навыках и возможностях. Чувство защищенности, осознание, что он не безобиден.       И пусть социальные навыки не сильно улучшились с тех пор, но что с того?       Жон Арк чувствовал себя исключительно уверенно, именно так, как заповедал ему отец.       А одно из ценнейших, приятнейших дополнений к уверенности, что? Правильно — возможность подкатить к девчонкам!       Теплое незнакомое чувство, вторящее движению рассекающего воздух буллхэда, будто нашептывало — все будет прекрасно!       Жон игриво, уверенно подмигнул севшей неподалеку ослепительной блондинке. Судя по наручам с праховыми карманами и отсутствию ножен — боец ближнего боя. С такими он тоже работал. Главное — уверенность. Это все, что нужно, чтобы произвести первое впечатление, не так ли?       Блондинка недоуменно окинула взором парня, изучающе приподняв бровь.       В животе зашевелились мурашки. Жон многозначительно ухмыльнулся.       Вот оно! Первый контакт установлен! Что же может пойти не так?       Осталось лишь открыть рот, и сказать уверенно:       — Приву-у-ээээээээ!..       Поток зелёной рвоты, вырвавшейся прямо на колени девушки, дал однозначный ответ на этот вопрос.