Оттенками кварца

— Бог? — сказал он ей на третий год, явившись в ночь девятого апреля, и края его силуэта размывались во мраке, откуда он шагнул запросто, как если бы целый мир был для него легко преодолимой лестницей. — Я древнее сути миров, моя Алина. И темнее любой ночи.