Часть 1

      В конце сентября выдалась на удивление приятная погода. Солнце прорывалось сквозь зашторенные окна, бегая лучиками по лицам недовольных учеников. Макгонагалл обязала каждого студента выпускного курса посещать библиотеку по субботам и готовиться к выпускным и вступительным экзаменам. Гермионе нравилась система обучения в волшебном мире. Например, Гарри и Рону не нужно было знать, как приготовить зелье бодрости или в каком году была та или иная магическая война. При поступлении смотрели бы только на их навыки.       Так, каждая суббота студентов всех факультетов и её недовольных друзей начиналась с библиотеки. Единственным плюсом всего этого было какое-никакое общение между факультетами. Невилл, если так можно сказать, с начала учебного года был причислен к клану пуффендуйцев. Он, обложившись учебниками, сидел вместе с другими ребятами, изучая различные растения и их свойства. Гарри с Роном собрали вокруг себя армию будущих авроров, среди которых была даже парочка слизеринцев. Гермиона была уверена, что эти субботние факультативы были введены не столько для того, чтобы у студентов было больше шансов поступить, сколько ради отвлечения их от последствий войны. Новая директриса даже притащила в школу психолога, на которого все косо смотрели. Гарри, лишь увидев коренастого мужчину маленького роста, сказал, что им нужен минимум психиатр. Зато мадам Помфри было не так скучно сидеть в больничном крыле. А учитывая мечтательные взгляды школьного психолога на колдомедика, можно было предположить, что рано или поздно студенты и преподаватели узнают о счастливых молодожёнах.       Гермиона не видела своего будущего. Это не было чем-то трагичным или ужасным. Она была абсолютно спокойна. Мальчики шутили о том, что, где бы ей ни захотелось попробовать себя, каждый работодатель встретит её с распростёртыми объятиями. Возможно, это было высокомерно, но она ни на йоту не сомневалась в их словах. Рациональность. Рациональность и трезвый взгляд на мир. Она знала свои сильные стороны и знала, что куда бы она ни пошла — везде сможет добиться успеха.       Вариантов её будущего было слишком много, чтобы выбирать лишь один. Её главной целью долгое время было добиться лояльности к домовым эльфам. Справедливости. Гермиона нисколько не сомневалась в том, что эти существа должны получать оплату за свой труд. Должны иметь выходные и отпуска. Потому что так правильно. Но пытаться превратить эту цель в работу, в способ заработка, было бы глупо и слишком самоуверенно. Потому в библиотеке по субботам она изучала законы магического мира. Это было тем, что однозначно пригодится в дальнейшей жизни, какую бы профессию в будущем она ни выбрала.       Гермиона выпрямила спину, потягиваясь. Её ужасно тянуло в сон из-за того, что она полночи проговорила с Джинни о квиддиче, мальчиках и странном воссоединении Лаванды и Рона. О последнем, в общем, судачило полшколы. Конечно, после войны и пережитого ужаса Браун стала чуть серьёзнее, но Гермионе, как и Джинни, она казалась всё такой же беззаботной и витающей в облаках. Младшая Уизли всерьёз переживала за будущее брата, беспокоясь о том, что однажды Рон завалится домой, говоря, какой его начальник «хорошенький», «миленький» и «чудесненький», нахватавшись этих уменьшительно-ласкательных у своей девушки. Гермиона в голос хохотала, представляя себе такую ситуацию.       Размяв шею, девушка покрутила головой в разные стороны, рассматривая тех, кто находился в библиотеке. За столом перед ней были Гарри с Роном, и она нежно улыбнулась, поймав на себе взгляд Рона. Друг широко улыбнулся в ответ и снова уткнулся в учебник боевых заклинаний. Недалеко от стола друзей была группа слизеринцев, и Гермиона знала, что они потеют над «Расширенным курсом зельеварения». Некоторые из этих ребят хотели углубиться в колдомедицину, другие, такие как Пэнси, целились в преподавание.       Самой странной группой для Гермионы был соседний стол. Дафна и Тео постоянно притаскивали с собой в библиотеку уйму странных изобретений, какие-то запчасти, странные книги и прочую чушь. Они постоянно спорили, склонившись над очередным фолиантом, делали огромное количество записей и колдовали. Никто в библиотеке не колдовал так часто, как эти двое. Гермиона снова и снова обращала к ним взгляд, ужасно заинтересованная в делах сокурсников. Они всегда выглядели иначе. Дафна, слизеринка до мозга костей, казалось, превратилась в совершенно другого человека. Её длинные светлые волосы, в прошлом всегда аккуратно уложенные, были убраны в пучок. Короткие юбки и белые, накрахмаленные рубашки сменились на мягкие брюки и лёгкие футболки. Идеальный макияж исчез и был заменён гламурными чарами. Если бы Гермиона не наблюдала так пристально за двумя студентами, она могла бы решить, что эти двое состоят в отношениях — так много времени они проводили вместе. Но гриффиндорка всегда обращала внимание на детали. Она знала, как трепетно Гарри касался Джинни, какими были его глаза, когда он смотрел на свою любимую. У Дафны и Тео не было ничего, о чём писали бы в книгах или о чём говорили влюблённые девочки. Они понимали друг друга с полуслова, пили воду из одной кружки и часто касались друг друга, но всё это было слишком безэмоционально. Пусто. У них был совместный проект и не более. Одна цель и одна идея. Зная их факультет, у Гермионы были нехорошие опасения, о которых она неоднократно говорила друзьям. За один месяц девушка видела этих двоих вместе работающими столько раз, что начала действительно волноваться. Поэтому, не в состоянии больше держать всё в себе, она пошла к Макгонагалл для того, чтобы директриса смогла её успокоить. И у той получилось. Минерва уверила Гермиону в том, что всё в порядке и что никакой угрозы эти студенты не представляют. И девушке не оставалось ничего больше, кроме как поверить волшебнице.       Сейчас же гриффиндорка наблюдала за тем, как Тео тыкал пальцем в магловский учебник математики. Дафна в ответ на это сунула ему под нос свою тетрадку, что-то грозно шепча прямо в лицо. Создавалось впечатление, что Гермиону чем-то опоили, настолько сюрреалистично выглядела открывающаяся её взору сцена. Между Дафной и Тео сидел Драко. Так же, как и каждую субботу до этого. В Большом зале, на уроках и на перерывах, его никогда не было с ними. Только в библиотеке.       Он переводил взгляд от разгневанной Дафны к не менее разгневанному Тео так, будто это было самым скучным, что он видел в своей жизни. Малфой никогда не участвовал в их спорах, и Гермиона совершенно не понимала, какое отношение он имеет к этим двоим.       Он был просто наблюдателем.       Прямо как и она.       Гринграсс, закатив глаза, взяла в руки зеркало и начала над ним колдовать, меняя его форму. Через мгновение в её руках был зеркальный цилиндр, и она снова наклонилась к парню, тыкая рукой уже не в тетрадку, а в геометрическую фигуру. Гермиона вздохнула и отвернулась назад к своему учебнику. Ей не хотелось в этом признаваться даже самой себе, но ей было до ужаса интересно, чем именно занимаются эти двое. У неё не было ни единого предположения.       Прикрыв рот рукой, гриффиндорка зевнула, продолжая корить себя за бессонную ночь. Глаза закрывались, а мотивация читать была слишком слабой, чтобы бороться со сном. Потерев глаза в последний раз, она решила, что сейчас точно сходит к мадам Помфри за бодрящим зельем, но не успела даже до конца обдумать эту мысль, как почувствовала целое море маленьких ударов молний по всему телу. Будто всё её тело онемело на какую-то долю секунды.       Гермиона распахнула глаза и нахмурилась. Библиотека была пуста. Ни одного студента. Ни одной книги на столе. Идеальный порядок, словно сейчас раннее утро и все ещё спят. Она напрягла слух, понимая, что совершенно ничего не слышит. Ни одного звука с улицы или с других этажей. Школа всегда шумела, всегда была живой, и даже если они выходили из своей гостиной ночью, нельзя было не заметить тихое перешёптывание нескольких картин и приведений. Сейчас же не было ничего.       Подскочив с места, девушка в два шага пересекла расстояние до окна. Солнце было затянуто тучами, хотя ещё две минуты назад вовсю светило ей в затылок. На улице гулял ветер и не было ни намёка на учеников или какую-либо деятельность Хагрида. Мёртвая тишина. Пустота.       Почувствовав страх во всём теле, Гермиона крепче сжала в руке палочку и медленно направилась к выходу из библиотеки. Мадам Пинс, конечно же, так же отсутствовала. Выйдя в коридор четвёртого этажа, гриффиндорка столкнулась со всё той же оглушающей тишиной. Так же медленно и размеренно она шагала по коридорам и лестницам, в надежде найти хоть одного человека, но Хогвартс был абсолютно пуст. Подходя к Большому залу, в голове Гермионы не было уже ничего, кроме ужаса и полного непонимания. Распахнув большую дверь, девушка оказалась в зале. Конечно же, он был так же «многолюден», как и вся остальная школа, но на столах она заметила газеты. Это было единственным признаком жизни, а потому, не думая, она спешно подошла к ближайшему экземпляру. Гермиона бегала глазами по абсолютно стандартным заголовкам и ничего не понимала. Утром она уже читала газету, и там не было этих статей. Нервно сглотнув, Гермиона вернулась к первой странице и замерла, в неверии глядя на бумагу.       Это была завтрашняя газета.

***

      Драко Малфой точно знал, чем займётся в будущем, так как этому его учили буквально с пелёнок. Семейный бизнес. Школьные книжки неудачников не сделают тебя успешным, люди, знающие толк в своём деле, не выдадут свои секреты всему миру.       Минерва Макгонагалл, правда, считала иначе. Что ж, он не мог её в этом винить. Никто не имеет права идти против Министерства, даже директор Хогвартса. К тому же Малфой не был дураком и видел подтекст. Это было заботой о благосостоянии студентов? Или же Министерству просто было не выгодно давать выпускникам слишком много свободного времени для размышлений о прошедшей войне? В любом случае единственной целью этих субботних «посиделок» было занять студентов. Драко бы предпочёл компанию Забини или, на худой конец, Пэнси, но лучший друг хотел идти в сборную квиддича, а лучшая подруга действительно хотела сидеть над учебниками. Ещё в первый учебный день она сделала объявление для каждой подружки и поклонника: не трогать её в те моменты, когда она учится. С одной стороны, он уважал её точку зрения и её порыв заниматься, но с другой… Ему было скучно и убивать эту скуку было не с кем.       Поэтому он оказался рядом с Тео и Дафной. Было крайне странным то, что эти двое спелись. И не менее странным было то, как именно это произошло.       Война. Суды. Двое подростков, оказавшиеся без должного внимания.       Можно ли это безумие назвать классикой?       Во время войны их семьи были близки и часто оказывались вместе. И не всегда в Малфой-мэноре. Тео со своим отцом не ладил так же, как и Дафна не особо любила компанию родителей и сестры. Но так как сборища при Тёмном Лорде были обязательны, сбежать от этого было некуда. После провала Младшего Малфоя, Том принял единственное адекватное решение в жизни — не давать заданий детям. Поэтому Пожиратели, приходящие на каждое собрание всей семьёй, были вынуждены отпускать своих отпрысков заниматься другими делами. Так, будто им недавно стукнуло шесть. Единственным подростком за столом «взрослых» всегда оставался Драко.       Так, спустя несколько встреч Дафна и Тео поняли, что симпатичны друг другу. Не в плане взаимного изучения гениталий, а в общении. Они нашли общий язык, и это было их отдушиной. В Хогвартсе, весь седьмой курс, они также проводили много времени вместе. Питались знаниями в библиотеке и занимались своими делами. Драко не особо следил за ними в то время, так как единственным, что занимало его мысли, была война.       После победы, когда Пожирателей смерти судили, их дети толпами ходили на любые заседания Визенгамота, желая узнать, какая участь приготовлена их родителям. Драко судили одним из первых, вследствие чего, сняв с него обвинения, поэтому почти сразу он присоединился к остальным своим сокурсникам. Но в отличие от других, он делал это из скуки. Он точно знал, что мать оправдают, а отца посадят. Ему было интересно просто наблюдать. На каждом из судов он видел Тео и Дафну. Уже тогда, летом, они выглядели, как старая супружеская пара. Они постоянно спорили, ругались, тихо переговаривались и даже думали, казалось, вместе. Примерно тогда Дафна и смогла «отказаться» от своей фамилии и происхождения. Ей стало безразлично то, как она выглядит в глазах других. Они шумели на каждом суде, и пару раз их двоих даже выгоняли со слушаний. Фамилия Гринграсс ей бы такого не позволила. Но мнение осуждённых родителей её не волновало. Точно так же, как и любое другое.       По возвращении в Хогвартс, когда всем выпускникам объявили о субботних мероприятиях, эти двое моментально переглянулись и заговорщически кивнули друг другу, молча подписывая им одним известный договор. После того, как Пэнси и Блейз, мягко говоря, изменили Драко с учёбой, тот решил, что Дафна и Тео идеально подойдут на роль новых компаньонов. Поэтому Малфой, не кривя душой, рассказал им о своём желании объединяться по субботам.       Дафна, переглянувшись с Ноттом, молча кивнула ему и повернулась к Драко с равнодушным лицом:       — Мы учёные. Хочешь сидеть с нами, тогда придётся заключить Непреложный обет. Ты не будешь претендовать на наши изобретения. Всё, что мы делаем, каждая наша разработка — это принадлежит нам. Авторское право.       Драко усмехнулся. Эта девушка могла убить каждого члена своей семьи, надеть хоть все магловские вещи этого мира или навсегда отказаться от магии, но Слизерин — есть Слизерин.       — Да без проблем, — Малфой равнодушно закатил глаза, протягивая девушке руку.       Так он стал частью чего-то совершенно сумасшедшего, что эти двое называли наукой. Уже в первую субботу идея Непреложного обета показалась ему абсолютно бессмысленной. Даже если бы он хотел украсть их изобретения, он не мог бы этого сделать по той простой причине, что совершенно не имел представления, о чём вообще шла речь. Время, пространство, физика и её законы, математика и её законы, чёртова магия и её законы. Такое огромное количество теории, формул и странных магловских книжек, что Драко не понимал, на каком языке вообще говорят люди, сидящие перед ним. Поттер со стремлением стать аврором и Забини с метлой под задницей казались двумя неотёсанными обезьянами. Как и сам Драко. Как и вся школа.       Тео всегда волновало время. На первом курсе, когда всех студентов интересовало, как именно работает трансфигурация, его заботило только, сколько времени предмет будет находиться в новом обличье. Когда все ученики, проходя оборотное зелье, негодовали от того, как долго его нужно варить, Тео негодовал, что эффект держится всего лишь час. Со временем преподаватели привыкли к однотипным вопросам Нотта и поэтому, проходя новый материал, сразу объясняли всё, что ему могло бы быть интересно, не дожидаясь привычных вопросов.       В самом начале учебного пути Тео всегда размышлял о том, что в будущем создал бы такие заклинания и зелья, у которых не было никаких временных ограничений. А потом началась война. Слизеринец почти ни с кем не разговаривал, а у других и мысли не возникало подойди и спросить что-нибудь о его планах на будущее. У всех были свои заботы, беды и проблемы. И только Дафна составляла ему компанию.       Изначально Драко не был уверен, что у них действительно выйдет разобраться в механизме маховика времени. И тем более создать его улучшенную версию. Но, общаясь с этими двумя так тесно, он понял, что у них получится. Просто не может не получиться. Они разрабатывали заклинания. Многочисленные попытки и варианты для целой сотни разных заклинаний. И все лишь для того, чтобы понять, как устроено время. Им удалось разработать заклинание замедления, ускорения и чёртовой остановки времени. Они не были идеальны, но они работали. Особенно Малфою полюбились чары ускорения времени. На парах профессора Бинса они были как никогда кстати.       Но Дафна и Тео считали это лишь верхушкой айсберга. У них было абсолютно искреннее убеждение, что такие чары мог создать любой ребёнок. Драко привык к гениальности друзей, а потому лишь поддакивал в ответ на их реплики.       В данный момент времени они занимались разработкой сложного заклинания, которое напрямую имело отношение к будущему маховику времени. Так называемые учёные хотели создать такие чары, которые бы показывали количество всех возможных вариантов определённого будущего. Например, если они находятся в Большом зале, каков шанс того, что прямо сейчас потолок упадет им на голову. Или если Дафна находится в своей комнате в подземельях, есть ли хоть один шанс того, что к ней завалится Поттер? В их репликах бесконечно проскальзывало сочетание «теория вероятности», а в тетрадках, которыми они не переставали избивать друг друга, была целая тонна записей, формул и графиков, которые были понятны только им. Правда, у них всё равно был дикий страх, что их записи украдут, потому на каждую тетрадь было наложено столько защитных заклинаний, что Малфой-мэнор, по сравнению с их пергаментами, казался обычным шалашом из палок.       Работа шла полным ходом. Каждый день, в библиотеке и в Большом зале, на уроках и в гостиной. Они горели своим делом, горели желанием получить ответы на все свои вопросы.       Драко же был наблюдателем.       Они втроём проверяли работоспособность каждого нового заклинания. Он знал каждое удавшееся наизусть и пользовался ими, но при разработках был не более, чем обузой.       В эту субботу он так же просто наблюдал за двумя приятелями. Дафна создала цилиндр из зеркала и объясняла Тео что-то о волнах, замкнутом круге и прочей ерунде, смысл которой понять Драко не мог. Пытаясь убедить сокурсника в своей правоте, она взяла в руку палочку и начала махать ей в воздухе, тыкая то в зеркало, то в тетрадку, то в очередной раскрытый учебник. Малфой прикрыл глаза, потирая переносицу. Он услышал, как Дафна произносит одно из заклинаний, находящихся в статусе разработки, и в тот же момент почувствовал целую атаку маленьких молний по всему своему телу.       Дьявол.       Малфой распахнул глаза, но ещё до того, как открывшаяся картинка поступила в его мозг, уже знал, что он в полной заднице. Библиотека была пуста. Заклинание отрикошетило в него. Что-то совершенно точно случилось со временем, но что конкретно — он представить себе не мог.       Драко встал, подходя к окну. Солнце ярко светило в окно, заливая помещение тёплым светом. На улице не было ни одной живой души, и, глубоко вдохнув, он направился к выходу из библиотеки.       Школьные коридоры были пусты. Стояла мёртвая тишина, что было абсолютно не свойственно Хогвартсу.       — Я убью Дафну, когда пойму, как вернуть всё назад, — Драко не знал, к кому он обращался. Люди на портретах замерли, глядя на него остекленевшими глазами.       Он быстрым шагом добрался до подземелий и вошёл в свою гостиную.       Пусто.       Интересно, а чего он ожидал? Дафны и Тео, которые бросятся ему в ноги и начнут извиняться за случившееся?       Гостиная выглядела так же, как и всегда. Пара газет, забытых учебников и домашних заданий. Один зелёный плед, наполовину укрывающий кресло, наполовину пол. И никаких идей, что произошло со временем.       Драко взял в руки газету, и слегка нахмурился. Никто никогда не читает вчерашнюю корреспонденцию. Он перевёл взгляд на другую газету, но и там была вчерашняя дата. Малфой ухмыльнулся, беря в руки оставленное домашнее задание какого-то второкурсника.       Вчера.       Всё это было вчера.       Чёртова Дафна отправила его во вчерашний день.

***

      Гермиона чувствовала панику каждой клеточкой своей души. Она обежала всю школу, зашла в каждый кабинет, в свою гостиную и сходила на поле для квиддича. Она ворвалась в домик Хагрида, споткнувшись на пороге. И нигде, абсолютно нигде, не было ни намёка на жизнь.       Если бы она была маглой, она бы не поверила, что можно переместиться в день, которого ещё не было. Но Гермиона была волшебницей. К тому же достаточно образованной. Конечно, путешествия во времени интересовали многих, да и она сама, если можно так сказать, колесила по времени на третьем курсе. Но это было другое. Она перемещалась на пару часов назад, чтобы ходить на уроки. И там, само собой, всегда были люди. Ничего не менялось, ничего не происходило, никто не исчезал.       Она не имела ни малейшего понятия о том, что делать дальше. Как ей вернуться назад? Что вообще произошло? У неё была мысль отправиться в Хогсмид и осмотреть окрестности, но усталость и паника брали своё. Гермиона решила отложить поход на «завтра», если за ночь ничего не изменится и она останется здесь же. Но, на самом деле, гриффиндорка была уверена, что в Хогсмиде дела обстоят точно так же, как и в школе. Не могли все студенты раствориться во времени, а остальные люди продолжить проживать обычную жизнь. Это было глупо.       Грейнджер вернулась в библиотеку. Туда же, где она сидела утром, читая книжки и наблюдая за студентами. Она притащила с собой небольшие часы из комнаты девочек. Единственной догадкой, которая у неё возникла, была полночь. Когда один день сменяет другой. Это было самым очевидным, но, тем не менее, единственным, что смогла придумать девушка. Она разложила вокруг себя все книги о путешествиях во времени, которые смогла поместить в руки, и принялась читать. Её одолевала злость на жизнь, судьбу и обстоятельства. Почему именно она? Почему это не мог быть любой другой человек? А что, если всех людей, находящихся в библиотеке раскидало по разным дням? Незнание убивало, и Гермиона, пытаясь выкинуть из головы лишние мысли, упорно продолжала читать строчку за строчкой, время от времени кидая взгляд на часы.

***

      Малфой ненавидел Тео и Дафну за то, что все свои записи они всегда таскали с собой. Он ненавидел то, что не пытался понять их действия, и, тем более, не пытался запомнить.       Он потратил целый час на копание в их вещах и попытках найти что-то значимое. Любую тетрадь, любой пергамент, любое упоминание того, что они вообще работали над чем-то.       Только книги.       И только, чёрт возьми, магловские.       Взвыв от бессилия, Драко предпринял то единственное, что сделал бы каждый на его месте, — он отправился назад в библиотеку. Находиться в гостиной было неуютно, поэтому он намеривался читать найденные книги в отведённом для этого месте. На самом деле, возвращаться на ночь в свою спальню ему также не хотелось: мысль о том, чтобы провести несколько часов одному там, где раньше он всегда был с друзьями, пугала его.       Вообще, мысль о том, чтобы провести ночь в пустом Хогвартсе, ужасала. Не то чтобы Драко боялся одиночества, но полное отсутствие людей не было чем-то приятным. Он старался не позволять себе думать о том, что будет, если он не сможет выбраться из этого дня.       Драко принёс с собой в библиотеку плед и пару подушек, решив трансфигурировать кровать из стульев. Наверное, это было странным желанием — остаться на ночь в этом месте, но его радовало то, что об этом никто никогда не узнает.       Набрав несколько книг из тех, что всё время таскали с собой Дафна и Тео, Малфой начал изучать найденный материал, но в скором времени понял, что это не имеет ни малейшего смысла. Он не понимал почти ни единого слова. Это было то же самое, что пропустить первые шесть курсов учебы и прийти сразу на седьмой.       Полный провал.       В очередной раз, проклиная Дафну за её неосторожность, Малфой встал, чтобы выбрать другие книги. Фолиантов о времени было достаточно много, но он понятия не имел, сможет ли найти хоть что-то важное.       Так прошли следующие несколько часов. Он читал о путешествиях во времени, читал про маховик времени. Когда он был создан, что подвигло его создать, какая это сложная магия и прочая чушь. Драко даже нашёл какую-то книгу о временной петле, которая засосала его с первых страниц, и он ни на одно мгновение не позволил себе оторваться от неё. Это был обычный магловский роман, но Малфою настолько понравилась эта история, что казалось невозможным просто закрыть книгу.       Приблизительно на середине истории, когда автор описывал ужин главного героя, Драко задумался о том, почему он сам не голоден. Судя по всему, с момента его «прибытия» сюда прошло не менее шести часов, а то и все восемь, но есть почему-то до сих пор не хотелось. Он задумался о том, что было бы неплохо принести в библиотеку часы, чтобы иметь возможность следить за временем. Хотя в общем-то в этом не было особого смысла.       Он явно никуда не спешил.       Несмотря на бессмысленность своих действий, слизеринец всё же встал и медленно прошёлся по школе. По пути в гостиную он рассматривал застывшие портреты, и чем дольше Малфой вглядывался в безэмоциональные лица, тем неприятнее ему становилось. Мысль о том, что ему придётся идти обратно через эти же портреты, неприятно легла на его тело мурашками ужаса.       Забрав часы из комнаты, которые всегда стояли на прикроватной тумбочке, Драко направился назад в библиотеку, проклиная невозможность аппарировать в школе.       Было странным, что хранилище знаний так притягивало его, но это место действительно казалось ему единственным безопасным.       Всё оставшееся время этого странного дня Драко, как помешанный, читал магловский роман. Жутко было представить мир, где каждый следующий день абсолютно полностью повторяет предыдущий, но наблюдать за этим со стороны бесспорно было интересно. Моментами забавно, моментами тревожно.       Дочитав последнее предложение в книге, Драко устало потёр глаза и бросил взгляд на часы. Было без пятнадцати двенадцать. Он задумался, не случится ли чуда и не перенесётся ли он назад в «сегодня», когда стрелка часов начнёт отбивать новый день. В целом, это было логично, но зная, что в него прилетело не до конца разработанное заклинание, надежд было крайне мало. Несмотря на это, Драко дал себе возможность помечтать и представил лицо мадам Пинс, которая найдет его утром спящим в библиотеке. Это подняло настроение слизеринца, и он улыбнулся, продолжая мониторить стрелку часов.       На самом деле, он ничего не ждал. Никакого фейерверка в честь того, что он стойко вынес отвратительные часы заточения во вчерашнем дне без единой живой души. Малфой не думал, что в окно влетит сова с запиской, привязанной к лапе, со словами от Дафны «Поздравляю, ты вернулся в сегодня». Он не ждал ничего.       Тем более, он не ждал призрака Гермионы Грейнджер.       В первую секунду, когда в воздухе, напротив его стола, начало проступать лицо однокурсницы, Драко зажмурился, думая, что он сходит с ума. Но, заметив её шокированный взгляд, понял, что она также не совсем в себе. Грейнджер подскочила со своего стула и за пару мгновений оказалась напротив него. Её глаза удивлённо бегали по его лицу, пока она, спохватившись, не заговорила:       — Малфой, что произошло? Где я нахожусь? Ты что-нибудь знаешь о том, что случилось? Где люди?       — Минуту, — он прикрыл глаза, оглушённый многочисленными вопросами девушки, — у тебя тоже нет людей? — Драко закусил губу, пытаясь понять, куда могла попасть сокурсница. — Ты видела газеты или календари? Что-нибудь, что могло сказать тебе о том, в каком времени ты находишься?       — Мерлин, да! — Гермиона нетерпеливо подпрыгнула, будто этот вопрос и был решением её проблемы. — Я в «завтра», дата в газете: тридцатое сентября, хотя сегодня — двадцать девятое!       Драко удивлённо округлил глаза, пытаясь вспомнить, где сидела Грейнджер, когда они были в библиотеке. Переведя взгляд на парту, за которой только что сидела девушка, в голове вспыхнуло воспоминание с сегодняшнего утра, как гриффиндорка разглядывала их странное трио. Сложив два плюс два, Малфой понял, что произошло. Заклинание Дафны отрикошетило не только в него. Оно также попало и в Грейнджер.       Единственное, что было ему непонятно, как она оказалась в «завтра», если прилетело в них одно и то же заклинание?       Оно не было доработанным. Ответ пришел так же мгновенно, как и вопрос.       — А я во «вчера», — посмотрев на гриффиндорку, он невесело усмехнулся, — на газетах и домашних заданиях двадцать восьмое число. Похоже, мы в полной заднице, Грейнджер.       Девушка всё так же была полупрозрачной, но несмотря на это, он заметил, как с её лица сошли все краски. В глазах появился испуг и ещё большее непонимание.       Ему совершенно не нравилось то, что она выглядела как призрак. Так, словно её вовсе тут не было. Будто она могла исчезнуть.       Гермиона продолжала молча изучать его лицо, когда Драко встал, чтобы коснуться её. Он протянул руку к её руке и почувствовал, как девушка растворяется в воздухе, лёгким холодком оседая на его коже.       На часах была первая минута следующего дня.