Часть 14 Подготовка.

Сгущающиеся сумерки окутали парк тяжелым покрывалом, когда Наруто ожидал Акено. Воздух был насыщен той особой тишиной, что предшествует грозным откровениям. Он стоял, прислонившись к старому дубу, его лицо было скрыто в тени, и только глаза - эти два холодных уголька - светились в полумраке. Акено появилась внезапно, как призрак прошлого. Ее шаги едва слышно шуршали по опавшей листве. "Привет, Наруто-кун. Ты хотел со мной поговорить?" - голос ее дрожал, будто она предчувствовала, что этот разговор перевернет всю ее жизнь. Наруто медленно выпрямился. В его движениях была роковая неотвратимость. "Здравствуй, Акено. Да, я пришел предложить тебе... свободу." - Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое сердце. - "Присоединись ко мне. Освободись от цепей, что на тебя надела эта... благодетельница твоя." Акено сжала руки в кулаки. В ее глазах вспыхнула боль давней раны. "Риас... она спасла меня, когда мой собственный отец..." - голос ее сорвался. - "Он бросил нас! В тот страшный день, когда демоны..." Наруто резко перебил ее, и в его голосе впервые прозвучала страсть: "Ты не знаешь правды! Ты не знаешь, что произошло на самом деле двенадцать лет назад!" Акено отшатнулась, будто получила удар. Ее глаза расширились от ужаса и... надежды? "Откуда... откуда ты знаешь о том дне?" - прошептала она. "Твой отец..." - Наруто произнес эти слова с особой весомостью, - "Баракиэль жив. И он рассказал мне все." Сердце Акено бешено заколотилось. Мир вокруг потерял четкие очертания. "Отведи меня к нему!" - вырвалось у нее, прежде чем она успела обдумать слова. Наруто изучающе посмотрел на нее: "Ты действительно готова увидеть правду? Даже если она разобьет твое сердце?" Акено глубоко вдохнула. В ее глазах загорелся новый огонь - огонь решимости. "Покажи мне все." Проникновение в сознание. Когда Наруто коснулся ее лба, мир вокруг растворился. Они погрузились в темные воды памяти. Но по мере того как всплывали образы прошлого, Наруто с ужасом обнаружил нечто чужеродное в ее сознании - темные узлы чужой воли, искусно вплетенные в саму ткань ее мыслей. Это были закладки - подчинение, слепая верность... Метка Риас Гремори. Его губы искривились в беззвучном рычании. Так вот каким образом Риас удерживала свою власть! Не благодарностью, не дружбой - грубым вторжением в самое святое, что есть у человека - его свободную волю. Теперь он понимал, что их битва только начинается. И ставкой в ней будет не просто судьба Акено, но сама ее душа. Когда правда, наконец, обрушилась на Акено всей своей тяжестью, она закачалась, словно под ударом. Слёзы, долго сдерживаемые, хлынули потоком — не тихие, не стыдливые, а горькие, разрывающие душу. Всё, во что она верила, оказалось ложью. Всё, что ей внушали, было искусной игрой, а она — лишь пешка в руках тех, кто называл себя её спасителями. Наруто молча наблюдал, его взгляд углублялся в её страдание, анализируя, взвешивая. Он видел весь этот обман, всю эту подлую механику её воспитания. Её использовали, переделывали, ломали — и теперь, когда завеса спала, перед ним была не воительница, не демон, а израненная душа, оставленная всеми. — Наруто… — её голос дрогнул, сорвался. — Все эти годы… я была одна. Она склонилась, будто не в силах больше держать тяжесть этого откровения. — Все смотрели на меня… как на куклу. Как на вещь, которой можно поиграть… и бросить. В её словах звучала не просто боль — пропасть одиночества, в которой она тонула годами. — Я никому не нужна… Наруто не спешил с ответом. Он подошёл ближе, его голос прозвучал тихо, но твёрдо, как приговор, который она должна была услышать. — Ты не одна. Пауза. — У тебя есть отец. И он любит тебя. Акено вздрогнула, её глаза встретились с его — испуганные, недоверчивые. — Он просто… не может простить себя. За то, что потерял вас. — Ты… ты знаешь, где он? — её голос дрожал, в нём смешались надежда и страх. — Отведи меня к нему. — Конечно. И он взял её за руку — не как спаситель, не как повелитель, а как проводник, ведущий её из тьмы. Дом Азазеля. Вечер сгущался, когда они подошли к дому губернатора падших. Улицы пустовали, лишь редкие фонари бросали дрожащие блики на мрачные стены. Наруто постучал. Через мгновение дверь открыл сам Азазель. — О, Наруто-кун… — его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло удивление. — Не ожидал твоего визита сегодня. — Прости, что беспокою… — Наруто кивнул, его тон был спокоен, но в нём чувствовалась неизбежность того, что должно было произойти. — Я хотел поговорить. — Проходи, поговорим. Азазель отступил, пропуская их. И тут его взгляд упал на девушку, которую Наруто вёл за собой. Он узнал её. Но промолчал. Наруто же, используя своё ниндзюцу, уже знал, что Баракиэль — здесь. В гостиной. И он повёл её туда. К отцу. К правде. К искуплению. Баракиэль замер, увидев дочь – его черты исказились от потрясения, губы дрогнули, но слова застряли в горле, будно закованные в ледяные оковы. Перед ним стоял не только Наруто – будущий властитель миров – но и его собственная кровь, его Акено, которую он уже отчаялся когда-либо обнять снова. Девушка, увидев отца, не смогла сдержаться. Слёзы, долго копившиеся, хлынули потоком, и она бросилась к нему с рыданием, в котором смешались и боль, и облегчение, и та невысказанная тоска, что годами грызла её сердце. — Прости меня, Акено… — голос Баракиэля был прерывист, словно он задыхался. — Мне жаль, что всё вышло так… Он сжал её в объятиях, и в этом жесте была вся его скорбь, всё его раскаяние. — Я не держу на тебя зла, отец… — прошептала она, всхлипывая. — Благодаря Наруто я узнала правду… о том дне… о маме… Я знаю, ты не виноват… Тайное становится явным. Тем временем Наруто и Азазель заняли места – первый опустился на диван, второй устроился в кресле, и между ними повисло тяжёлое молчание. — Итак, Наруто, что ты хотел сказать? — спросил Азазель, его голос звучал спокойно, но в глазах читалась настороженность. — Я передал Акено воспоминания о том дне, — начал Наруто, его слова падали, как камни. — Но пока она исследовала прошлое, я обнаружил нечто… закладки. Верность. Подчинение. Баракиэль вздрогнул, его кулаки сжались, а в глазах вспыхнул яростный огонь. — Что?! Кто посмел?! — Не торопитесь, — Наруто поднял руку, останавливая его. — Я отвечу на все вопросы, но прошу – сдержите эмоции. Когда Баракиэль, скрепя сердце, кивнул, Наруто продолжил: — Пока Акено просматривала воспоминания, я снял закладки и установил защиту. Теперь, если кто-то попытается снова их внедрить – это будет затруднительно. Мои печати Узумаки… весьма могущественны. Азазель медленно кивнул, его взгляд стал расчётливым. — Это хорошие новости, Наруто… Но у меня вопрос. Если она в свите Риас – какова её роль? И можно ли её избавить от этого? — Она – фигура ферзя, — ответил Наруто. — Снять её можно… но только с её согласия. Акено, до сих пор прижавшаяся к отцу, резко подняла голову. — Я не хочу иметь ничего общего с Риас и её свитой! Её голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая решимость. Наруто кивнул. — Это не проблема. Я ослаблю фигуру… но сделаю это так, чтобы никто не заподозрил. Он замолчал, его взгляд стал тяжёлым, предопределяющим. — Когда наступит время совещания трёх фракций… я подниму этот вопрос. Всё будет в порядке. Освобождение После этого Наруто погрузился в глубины её сознания в последний раз – разрушил маячок, установленный Риас, и заменил его ненарушимой защитой. Когда они вернулись в реальность, Акено улыбнулась – впервые за долгое время искренне. — Ты закончил? — спросил Баракиэль, его голос звучал напряжённо. — Да, — ответил Наруто. — Маячок разрушен. Но фигура осталась… пока что. — Понятно… — Азазель скрестил руки. — Это правильно. Если бы ты извлёк её сразу – сестра Сазекса бы заметила. Время истины придёт… хоть и не сейчас. — Мне пора, — сказала Акено, выпрямляясь. — Завтра Риас отправляется в тренировочный лагерь… готовиться к схватке с Райзером. — Я провожу тебя, — предложил Наруто. - Новый союз Они уже направились к выходу, когда Баракиэль окликнул их: — Наруто… У тебя есть карты с собой? Наруто понял. Не говоря ни слова, он достал из кармана карту Крестовой Дамы – и в тот же миг она вспыхнула мягким светом, указывая на Акено. Баракиэль улыбнулся – впервые за этот вечер без тени грусти. — Акено… Я хочу, чтобы ты вошла в свиту Наруто. Это будет… безопаснее. Девушка взглянула на Наруто, затем кивнула. — Хорошо, отец. Я с радостью присоединюсь к Наруто-кун. Прощание Попрощавшись, они вышли в ночь. Наруто проводил Акено до общежития, а затем, оставшись один, задумался. Завтра Риас и её свита отправятся в загородный дом Гремори – готовиться к схватке, которая, как они ещё не знали, изменит всё. А он… Он будет ждать своего часа. Ибо игра только начиналась. Тренировка, затеянная Риас для своей свиты, превратилась в жалкое подобие занятий — бесцельное времяпрепровождение, лишенное дисциплины и истинного рвения. Её подопечные лишь делали вид, что готовятся, но в их движениях не было ни огня, ни решимости, лишь пустая формальность, словно они уже заранее смирились с поражением. А тем временем команда Райзера подошла к делу с той суровой серьезностью, которая отличает истинных воинов от праздных мечтателей. Несмотря на его богатый опыт в рейтинговых играх, он не позволил себе ни тени самоуверенности. Ведь как часто гибнут те, кто, возомнив себя непобедимыми, пренебрегают подготовкой? Суровые испытания. Наруто, видя это рвение, пригласил Райзера и его свиту в свой клан для совместных тренировок. И вот начались дни настоящего испытания: Десять кругов бега под палящим солнцем, когда каждый шаг отзывается болью в мышцах, а пот заливает глаза. Три часа медитации, где требовалось не просто сидеть в тишине, но искать в себе ту глубинную силу, что скрыта за пеленой повседневных мыслей. Спарринги, в которых не было места жалости — только холодный расчет и отточенные удары. Райзер и его свита принимали всё без ропота, понимая: эти муки — плата за будущую победу. Контраст безволия. А что же Риас? Её команда, потратив на тренировки жалкие три дня, остальное время провела в праздности. Они словно забыли, что битва — это не игра, а суровая реальность, где слабость карается мгновенно. Но Райзер знал: нельзя недооценивать врага, даже если он кажется слабым. И потому он принял предложение Наруто без колебаний. Поддержка клана. Семья Райзера и весь клан Фениксов поддержали его решение. Они видели в этих тренировках не просто подготовку к игре, но испытание духа, необходимое для того, чтобы выстоять в грядущей схватке. И пока одни тратили время впустую, другие ковали свою победу — день за днем, капля за каплей пота, через боль и усталость. Ибо только так — через страдание — приходит истинная сила. Флэшбэк. После того как Наруто проводил Акено, он поспешил домой, чувствуя, как с каждым шагом нарастает тревога. Не столько из-за возможной встречи с материнской сковородкой, сколько из-за того, что ему предстояло поведать семье. Кабинет Нагато. Две фигуры в полумраке – отец и дед. Их лица, освещённые тусклым светом лампы, выражали спокойную готовность выслушать, но Наруто знал – за этой невозмутимостью скрывается напряжённое ожидание. — Дедушка, отец… прошу прощения, что отвлекаю, но дело не терпит отлагательств. Голос его звучал твёрдо, но в глубине глаз читалась усталость. Ашина жестом пригласил внука продолжить: — О, Наруто, заходи. Говори, что тебя гложет. — Начну с худшего, — Наруто тяжело вздохнул. — Но сначала… вам лучше записать. Нагато молча взял блокнот. В этот момент дверь приоткрылась – вошли Кушина и Мито. Их лица были напряжены – они чувствовали, что в воздухе витает нечто большее, чем обычные семейные разногласия. Наруто улыбнулся – улыбкой, в которой не было ни капли радости. — Когда я провожал Акено… я поспешил сюда. И вот что произошло за эти дни… Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Вы помните наш последний разговор? Тот, где обсуждалось изгнание Иссэя? Все молча кивнули. — Так вот… за это время он не изменился. Скорее, наоборот – его поведение, его… извращения… — голос Наруто дрогнул от отвращения, — опустились ниже плинтуса. Ниже, чем я мог представить. — Что же ты предлагаешь? — спросил Нагато, и в его глазах мелькнула тень боли. — Я не могу предложить просто вычеркнуть его из клана. Это нарушит законы. Решение должно быть принято на совете. Он перевёл дух. — Но это не всё. Сегодня в академии появился Райзер Феникс. Он вызвал Риас на рейтинговую игру – она отказывается выходить за него замуж. Лицо Наруто исказилось от стыда при воспоминании: — И как только Иссэй узнал, что Риас – невеста Райзера… он впал в истерику. Как последний дурак. Я… я почувствовал стыд. Не только за него. За весь наш клан. Тишина. — Но насчёт Райзера… я хочу помочь ему выиграть. Риас и её свита не готовятся как следует. Они даже не понимают, во что ввязываются. Нагато задумался, затем медленно кивнул: — У меня есть идея. Почему бы не пригласить Райзера и его свиту сюда? Мы подготовим их. Наруто удивлённо поднял брови: — Правда? Но у нас всего десять дней. Ашина усмехнулся – усмешкой старого воина, знающего цену времени: — Десять дней – вполне достаточно. Мы подготовим их так, что у них не останется и тени сомнения в победе. Его голос прозвучал как приговор. Приговор, который Риас ещё не слышала.