Часть единственная

На улице уже давным давно стемнело. Скорее всего это навсегда. И где-то там в дали скулит забытое, гнилое тело. Без имени и без лица. Оно скулит про конченное время, про все те годы в нищете. И если ты в ответ промолвишь слово, тебя сожрёт, оставив в этой темноте. Оно сожрёт и ты увидишь изнутри, печаль что плесенью покрыта. Уродство одиночества, не ври, что было век тебе не мило. Ты сможешь разглядеть тоску, в желудке та ещё не растворилась. Заметишь лицемерие упавшее ко дну. Но не увидишь счастья, как бы не молилась. Закашляв, чувствуя позывы рвоты. Вдруг судорогой свело то тело. И на колени встав чудовище так дико захрипело. Плюясь оно её освободило.  А вместе с ней печаль,  уединённость и тоску. К себе лишь пальцем поманило, а после пав погибло на боку. На улице по-прежнему темно. А ты сидишь и обнимаешь тело. Видать тебе не суждено, без горя жизнь прожить всецело.