Глава I. Туман

Она очнулась посреди дороги. Туман был таким густым, что мир казался известковой пустотой — без неба, без горизонта, без красок. Асфальт под ногами трескался, как старая кожа, а воздух пах ржавчиной, дымом и свечами, догоревшими много лет назад. Где-то неподалёку звучал тихий металлический звон — прерывистый, похожий на звук цепи, которую раскачивает ветер. На дорожном знаке, наполовину съеденном ржавчиной, едва можно было прочесть: SILENT HILL. Каштанка засмеялась, хотя смех вышел сухим, нервным. — Да ну, опять эти сны, — пробормотала она, засунув руки в карманы фиолетовых штанов. Её голос исчез в тумане — не отозвался эхом, не вернулся, словно сама земля глотала присутствие звука. Она сделала несколько шагов вперёд. Подошвы тихо шуршали по гравию, но с каждым движением дышать становилось всё труднее, будто воздух сгущался вокруг неё, тянул вниз. Каштанка попыталась вспомнить, как сюда попала, — но память обрывалась. Был свет, разговор с кем-то… потом резкая вспышка белого, а дальше — эта пустота. На обочине стояла машина. Старая, полуразрушенная, облепленная пеплом. На сиденье внутри сидел манекен, но стоило ей взглянуть — он медленно повернул к ней голову. Каштанка отступила, чувствуя, как сердце выбивает панический ритм. — Просто сон… просто сон… — повторяла она, словно заклинание. Когда она прошла мимо первого дома, из окон донёсся капающий шум — тихий, но настойчивый, будто кто-то шептал молитвы наизнанку. Вдруг стекло в окне дрогнуло. На мгновение показалось, что за ним стоит тень — похожая на человека, но с изогнутыми, неправдоподобно длинными руками. Ветер стих. Всё вокруг будто замерло в ожидании. Каштанка почувствовала, как что-то холодное касается её щиколотки — глянув вниз, она увидела след, светящийся бледно-белым огнём. Её собственный. Она снова засмеялась — теперь тихо, почти сквозь зубы. — Если это ад, то хотя бы со вкусом, — пробурчала она, но в голосе уже не было шутки. Туман шевельнулся, словно живой. И тогда, где-то далеко, раздался звук сирены. Глухой, протяжный, почти человеческий в своей скорби. Она не знала, что значит этот звук. Но каждая клетка её тела поняла: что-то приближается.