Иоланта I

      День стоял жаркий, море внизу отсвечивало белым, как растопленное олово. На небе всё ещё виднелся хвост кометы. Во дворе Красного замка гремели трубы, и пахло розовым маслом — слишком густо, чтобы не вызывать головную боль.       Иоланта стояла рядом с Люционом, следя, как слуги выгружают из повозки дубовые бочки, перевязанные золотыми лентами. На каждой — герб Рована, золотое дерево, выжженное на древесине. — Смотри, как солнце ложится на дерево, — сказал Люцион. — Золото на серебре. Будто сам герб ожил. — Это хорошо, — ответила она. — Пусть хоть дерево будет живым. Он повернул к ней голову, не уловив смысла. — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — мягко улыбнулась Иоланта. — Просто устала от праздников. — От праздников не устают, если умеют их проводить, — сказал ее муж. — Впрочем, ты никогда не любила показ. — Пожалуй, я просто не вижу смысла в том, что можно заменить блеском. — Ты всё время ищешь смысл там, где достаточно блеска. — А ты ищешь блеск там, где стоило бы задуматься о смысле. Он усмехнулся, и в его улыбке не было раздражения — только снисхождение, из-за которого она не захотела отвечать ему ни словом, ни взглядом. Она подняла глаза — над двором по ветру трепетали золотые штандарты с красными львами и черными оленями, и в этом безупречном, ослепительном порядке было что-то пугающе безжиненное.       Супруги вместе дошли до места для турнира. Плотники поставили во внешнем дворе галерею и устроили ристалище, поле было крошечным по сравнению с последним турниром в честь ныне уже казненного десницы короля Эддарда Старка. Сидения были наполовину пустыми, в них в соновном сидели солдаты городской стражи и гвардейцы Ланнистеров.       Иоланта улыбнулась и поздоровалась с леди Тандой и вежливо кивнула лорду Джайлсу Росби. Сразу за ними привели леди Сансу Старк в сопровождении сира Ариса Окхарта. Леди Санса, бедное дитя, была особенно бледна на фоне своего платья из бледно-пурпурного шелка.       Люцион с видимым рвением подошел к сидевшему под красным балдахином королю и поклонившись, витиевато поздравил с его тринадцатыми именинами. Иоланта сделала королю реверанс и добавила: «Надеюсь, наши бочки с вином скрасят ваш тринадцатый год жизни, Ваше Величество». Король Джоффри кивнул и небрежным жестом указал на место неподалеку от него.       В начале турнира выступали кузены Иоланты по материнской линии — Хоббер и Хорас. Они были здесь подневольными гостями королевы, как и дочь прошлого десницы — Санса Старк. Хоббер проиграл Меррину Транту из Королевской гвардии: сир Меррин ударил остриём копья в грудь Хоббера и выбил его из седла. Хоть бы он не получил серьёзных увечий… Надеюсь, не ударился головой, когда падал, — с тревогой подумала Иоланта, теребя свой шёлковый платок с вышитым золотым львом — гербом дома её мужа, и золотым деревом — гербом дома её отца. Хорас, напротив, одолел пожилого рыцаря.       Король ёрзал на сиденье, вполголоса переговариваясь с сидящей рядом леди Сансой. Та выглядела бледной и обеспокоенной.       Далее герольд объявил имена: — Лотор Брюн, вольный всадник, и сир Донтос Красный из дома Холлардов.       Люциону, обычно заключающему пари и оживлённо обсуждающему ставки с другими лордами, в этот раз было скучно. Он сидел с отсутствующим выражением лица, лениво покачивая кубок в руке. Иоланта задумалась о своём, но очнулась от всеобщего смеха.       На турнирном поле бегал полуголый мужчина с босыми ногами и болтающимся мужским естеством; он тщетно пытался взобраться на своего гнедого жеребца, но никак не мог попасть ногой в стремя. Люцион хохотал вместе со всеми, вытирая платком слёзы в уголках глаз.       Рыцарь, наконец, сдался и, усевшись прямо в грязь, громко потребовал вина. Король-мальчик, встал и велел подать ему целую бочку грозясь утопить сира Донтоса в ней. Никто не вмешивался. Лорды и леди молчали, следя за происходящим. Санса Старк первой осмелилась заговорить, прося пощадить сира Донтоса. Сандор Клиган бросил несколько слов в её поддержку. Король помедлил, будто наслаждаясь вниманием, а потом велел оставить рыцаря в живых, назначив его придворным шутом. По рядам прошёл тихий вздох облегчения.       Иоланта смотрела на это с тревогой. Её передёрнуло от мысли, как легко мальчику дозволено решать, кому жить, а кому — нет. — Он этого заслужил, — сказал Люцион, поднося кубок к губам. — Мерзкий пьяница. Она не ответила.       Турнирный дебют принца Томмена закончился раньше, чем успел начаться. Мальчику не позволили добить соломенного противника — ворота Красного замка распахнулись с гулом. Во двор въехал отряд — пыльные, измотанные ланнистерские солдаты, вольные всадники, наёмники и горные бандиты. Их вид внёс смятение в ряды зрителей. Среди всадников выделялся человек на странно сконструированном седле. Тирион Ланнистер.       Люцион, до этого уверенный, что кузен давно мёртв, тихо процедил: — Бес… а ты, оказывается, живучий. Карлик спешился, подошёл к трибуне и склонил колено перед королём. Обмен любезностями с юным монархом и леди Сансой был коротким, но напряжённым. Понимая, что представление окончено, Иоланта и Люцион терпеливо ждали, пока король позволит им покинуть двор.       Сидя в повозке, Иоланта скользнула взглядом на мужа. Люцион был явно раздражён — то сжимал кулак, то нервно покусывал нижнюю губу. — Зачем Бес явился в Королевскую Гавань? — глухо бросил он. — Да ещё в окружении своих наёмных шавок. — Возможно, чтобы навести порядок, — ответила Иоланта после короткой паузы. Люцион вскинул бровь, не скрывая иронии. — Порядок? От карлика? — Он умен, — тихо сказала она, не глядя на мужа. — И, пожалуй, единственный, кто способен справиться с тем, что происходит в городе. Повозка тряхнула на камнях, и разговор угас. Люцион отвернулся к окну, будто все сказанное раздражало его больше, чем сама Гавань.