Тирион VI. Черноводная

      Черноводный залив был покрыт крупной зыбью с белыми барашками. Небо сизело от пожарищ на берегу за Грязными воротами. Неподвижный, как каменная статуя, Тирион Ланнистер стоял, преклонив колено, на зубце стены крепости.       К нему подбежал запыхавшийся гонец и, не переводя дыхания, доложил: — Милорд Десница, флот Станниса выстроен в десять линий — по двадцать кораблей. Переход от Штормового Предела дался им тяжело: ветры были против, они потеряли дюжину судов.       Тирион ответил не сразу. Он несколько раз коротко поморгал и едва повернув голову к гонцу, ответил: — Понятно, — сказал Тирион и коротко махнул рукой. — Иди.       Он услышал рога раньше, чем увидел корабли. Боевые рога взревели над морем, словно чудовищные звери, перекликаясь от корабля к кораблю.       Вскоре стали видны корабли Станниса. Над морем стоял гул — крики, рога, барабаны и флейты смешивались с плеском тысяч весел. На каждой корме развевалось огненное сердце Владыки Света, переливаясь красными, жёлтыми и оранжевыми бликами.       Уголок рта Тириона дёрнулся: как удачно, горожане не пойдут за этим сердцем. Они будут его бояться.       Не так давно Варис сообщил ему, что Станнис и его люди сожгли богорощу, принеся её в дар Владыке Света. Раз он так расправляется со старыми богами — чего ему щадить новых?       Потому-то с подачи Тириона каждый септон в городе теперь внушал пастве: Станнис Баратеон поклялся сжечь Великую Септу Бейелора. И всякий, кто помогает узурпатору, предаёт не только своего законного короля, но и самих богов.       Несколько кораблей флота Джоффри впереди вели флот Станниса вверх по течению, заманивая их глубже в реку. Тирион скомандовал: — Лучников и стрелков на позиции.       За ним его повеление разнесли по крепостной стене командиры лучников и стрелков: — Все на позиции! Стрелы и снаряды наложить! — Тирион краем глаза заметил движение лучников.       Он неотрывно смотрел на реку, сжимая пальцами камень зубца и сказал: — Ждать команды. Пусть зайдут глубже. Ещё. Почти все. — Пли! — скомандовал Тирион.       Из замка вылетела стая оранжевых птиц — горшки с горящей смолой, разбрызгивающие огонь и зажженные стрелы. Большинство снарядов упало в реку, но некоторые разбились на палубах галей первой линии, вызвав суматоху среди солдат этих кораблей. Стрелки, которых Тирион велел тренировать задолго до битвы, быстро дали новый залп, а из башенных амбразур густо посыпались стрелы.       Горшки со смолой посыпались вокруг кораблей градом. Со стен Королевской Гавани огнемёты изрыгали зелёную смесь — дикий огонь, а за Грязными воротами «Три Шлюхи» метали камни.       Корабли Станниса настигли королевские корабли. Летели абордажные крючья, тараны дробили борта сцепившихся кораблей. Люди бились на палубах мечами и топорами. В дыму стрелы находили свои цели, падали убитые и раненые. Те, кого настигал дикий огонь, с нечеловеческими воплями бросались в воду.       На южном берегу рыцари грузили коней на плоты, и мелкие галеи уже переправляли солдат через реку, лавируя между тонущими кораблями и островками дикого огня. Весь флот короля Станниса был теперь в Черноводной — за исключением лиссенийцев.       Казалось, сама река полыхает. Горели корабли Станниса и Джоффри — дикий огонь не щадил ни своих, ни чужих, превращая суда в погребальные костры, а людей — в живые факелы. Воздух стал густым от дыма, криков и пепла.       Тирион смотрел, не отрываясь, его челюсти крепко сжались. Золотые плащи ликовали на стенах, но он не разделял их восторга.       Это была лишь половина победы.       Станнис, видишь этот огонь?       Этого могло не быть, если бы не ты.       Это не только моя работа — но и твоя.              Он посмотрел на южный берег, силясь увидеть что-то сквозь дым. Он был уверен: Станнис где-то к югу от Черноводной тоже смотрит на реку. Он не был похож на Роберта — не рвался в самую гущу, не искал славы. Он командовал издали, как поступил бы и Тайвин Ланнистер. Наверняка сейчас он сидит на боевом коне, в сверкающих доспехах, с короной на голове — из червонного золота, с зубцами в виде языков пламени. Так, по словам Вариса. — Мои корабли! — сорвался голос Джоффри за парапетом. — Они все горят! «Страж Гавани», «Королева Серсея», «Неподкупный»… Смотрите! Вон «Морской цветок»! Он ткнул мечом в сторону реки. Зеленое пламя уже лизало золочёные борта, ползло вверх по веслам. Капитан попытался повернуть, но уйти от дикого огня было невозможно. Тирион устало вздохнул — корабль обречён. Иного пути не существовало. Если бы королевский флот не вышел навстречу, Станнис почуял бы западню. Стрелу можно направить. Камень — рассчитать. Но дикий огонь, выпущенный на волю, больше не повиновался человеку. — Ничего не поделаешь, — сказал он. — Наш флот в любом случае был обречён.       В тот же миг военный корабль Станниса с огромным тараном на носу с оглушительным треском разнесла борт «Неподкупного». Судно лопнуло, словно переспелый плод, и из сотен разбитых горшков хлынула зелёная смерть, сверкая и растекаясь по воде. В тот же миг оба корабля разорвало в щепки взрывом. Взрыв был настолько ярким, что пришлось отвести взгляд и зажмурить глаза.       По течению плыли обгоревшие тела. Выжившие цеплялись за дымящиеся обломки. Над рекой плясал зелёный огненный демон, хлещущий всё вокруг своими кнутами. И всё, чего он касался, загоралось. Казалось, Черноводная кипит, а воздух наполнен пеплом, криками и горящими снастями.       Тирион смотрел на это с широко раскрытыми глазами и во рту у него пересохло.       Он рассчитывал на огонь как на оружие.       Но оружие не должно радоваться, когда горит.       Пора.       Бронн должен был привести волов в движение в тот миг, когда головные корабли Станниса войдут под Красный Замок. Цепь поднималась медленно — слишком тяжёлая, слишком огромная. Сначала под водой появится блеск металла, затем — звено за звеном, мокрые, в иле, пока река не будет заперта.       Станнис ввёл свой флот в устье. Назад пути уже не было.       Цепь натянулась в двух футах над водой. В неё врезались корабли, которые попытались спастись от зелёной смерти — один за другим. Почти все они горели. Устье Черноводной превратилось в жерло ада.       И всё же не всем было суждено погибнуть. Течение сыграло злую шутку: дикий огонь распространялся неравномерно. Главная протока полыхала, но часть галер ушла к южному берегу. Несколько кораблей причалили под стенами. Людей высадили.       Хуже того — часть южного крыла успела пройти вверх по реке ещё до пуска огненных лодок. У Станниса оставалось тридцать или сорок галей. Достаточно, чтобы переправить всё войско, стоящее на южном берегу — когда страх уляжется.       Но на это потребуется время. Даже самые храбрые дрогнули, увидев, как дикий огонь пожирает людей заживо. Галлин говорил, что он горит так жарко, что плоть тает, как воск. Тирион не питал иллюзий и относительно своих людей. Их наспех набрали из городских бедняков, пообещав им кров и еду. Они были плохо обучены и едва ли держали копье или меч в своей руке.       Если перевес будет утрачен — они побегут. Значит, его нельзя терять.       На берегу, среди обугленных развалин, копошились тёмные фигуры. Высадка. Тирион слез с зубца. — Передай лорду Джаселину: враг высаживается. — Он повернулся к другому гонцу. — Сиру Арнельду мои поздравления. Пусть развернёт «Шлюх» на тридцать градусов к западу. Камни должны лететь дальше — через реку. — Мать обещала отдать «Шлюх» мне! — вскрикнул Джоффри, снова подняв забрало. Тирион раздражённо защёлкнул его обратно. — Держите его закрытым, ваше величество. Ваша особа слишком драгоценна. — Он криво усмехнулся. — «Шлюхи» ваши. Метать камни в горящие корабли больше не имеет смысла. Внизу, на площади, для короля уже приготовили Оленьих Людей — голых, связанных, с рогами, приколоченными к головам. Людей можно метать дальше, чем камни. Золотые плащи спорили, долетят ли они до противоположного берега. — Поспешите, ваше величество, — добавил Тирион. — Требюшеты скоро понадобятся для настоящей работы. Даже дикий огонь не горит вечно. Джоффри радостно побежал вниз. Тирион задержал сира Осмунда и посмотрел ему в глаза своим разномастным взглядом. — Охраняйте его. Что бы ни случилось. И пусть он остаётся там. Понятно? — Как прикажете, — улыбнулся Осмунд и зашагал за Джоффри.       Тирион посмотрел в сторону крепости Мейегора. Я берегу твоего сына, Серсея, — подумал Тирион. — Жду, что ты поступишь так же с Алаяйей.       Джоффри ещё не успел спуститься, как по ступеням взбежал запыхавшийся гонец. — Милорд! — он рухнул на колено. — Они высадились на турнирном поле. Их сотни. К Королевским воротам тащат таран.       Тирион выругался и поспешил вниз. Подрик Пейн уже ждал с лошадьми. Они поскакали по Речной — Под рядом, сир Мендон Мур за спиной. Узкие улицы были пусты: по приказу Тириона всякое движение в городе прекратили, чтобы защитники могли свободно перебрасываться от ворот к воротам.       У Королевских ворот он услышал грохот ещё издали. Таран уже работал. Скрип петель напоминал стоны умирающего великана.       На площади лежали раненые. Кони — многие ещё целы. Наёмников и золотых плащей хватало, чтобы собрать крепкий отряд. — Стройся, — скомандовал Тирион, спрыгивая на землю. Ворота содрогнулись от нового удара. — Кто здесь командир? На вылазку. — Нет.       От стены отделилась тень. Высокий человек в тёмно-серых доспехах сорвал с себя шлем и швырнул его под ноги. Обгоревшая сталь покоробилась, от собачьей головы отвалилось ухо. Кровь текла из раны над глазом, заливая старые ожоги. — Да, — сказал Тирион. — Да пошёл ты, — прохрипел Пес. Кто-то из наёмников заговорил вместо него: — Мы уже выходили. Три раза. Половина людей убита или ранена. Повсюду дикий огонь. Кричат кони и люди… — А ты думал, тебя наняли выступать на турнире? — огрызнулся Тирион. — Сладкого молочка не желаешь? Или чашку малины? Нет? Тогда садись на коня. И ты тоже, Пес. Глаза Клигана на залитом кровью лице были почти белыми. Он вытащил меч. Ему страшно, — понял Тирион. Пес боится. — Они бьют в ворота тараном, — сказал он. — Сами слышите. Надо их разогнать. — Открой ворота, — тяжело выдохнул Клиган, втыкая меч в землю и опираясь на рукоять. Его шатало. — Когда ворвутся — окружи и убей. Я потерял половину людей. Больше я в этот огонь не полезу. К ним подошёл сир Мендон Мур — безупречно белый, как всегда. — Тебе приказывает десница короля. — Пусть десница идёт в задницу, — процедил Пес. — Дайте попить. Ему подали воду. Он отпил, сплюнул и отбросил чашу. — В пекло воду. Вина!.       Он умирает, — понял Тирион и у него пробежал холодок по спине. Рана, огонь… конец. Кто тогда поведёт людей? Сир Мендон? Нет. Эти солдаты уже заражены страхом Клигана.       Без вожака они не двинутся.       Издали донёсся новый грохот. Небо над стеной вспыхнуло зелёно-оранжевым светом. Он не имел права проиграть. Не после цепи. Не после огня. Не после того, как она поверила, что этот город ещё можно удержать. — Хорошо, — сказал он вслух, сжав ладонь в перчатке. — Я сам поведу вылазку. Пес рассмеялся. — Ты? Недоверие читалось на лицах солдат. — Да. Сир Мендон, вы понесёте королевское знамя. Под, шлем.       Подрик бросился выполнять приказ. Пес, опершись на зазубренный, окровавленный меч, смотрел на Тириона пустыми глазами. Сир Мендон помог ему снова сесть в седло. — Стройся! — прокричал Тирион.       Его рыжий жеребец был закован в доспехи, поверх кольчуги лежала алая попона. Высокое седло сверкало позолотой. Подрик подал тяжёлый щит с золотой рукой на красном поле. Тирион пустил коня по кругу. С ним было не больше двадцати человек — белые глаза, сжатые челюсти. Он окинул взглядом остальных — рыцарей, наёмников. — Меня зовут полумужем, — сказал он. — Что же тогда сказать о вас? Это подействовало. Один рыцарь сел в седло. За ним — наёмник. Потом ещё. Ворота снова содрогнулись. Отряд удвоился. Придётся им драться наравне со мной, чтобы не считать себя ниже карлика, — он окинул взглядом солдат, сердце у него готово было выпрыгнуть из груди. — Я не стану кричать имя Джоффри, — сказал он. — И «Бобрового Утёса» от меня не услышите. Это ваш город хочет сжечь Станнис. Ваши ворота он сейчас хочет взять тараном. И ваших жен он изнасилует. Он вынул топор. — Так вперёд. Убьём этого сукина сына! Тирион развернул коня и поехал рысью к калитке. Оглядываться он не смел.