Пролог

      Казалось бы, война окончена, добро победило и теперь впереди маячило светлое будущее, где нет места непониманию, междоусобице и кровопролитию. Даже те, кто ещё вчера направлял на тебя палочку и шептал в спину мерзкое слово «грязнокровка», сегодня переосмыслили своё поведение. А некоторые — нашли смелость и честь подойти, чтобы извиниться за всю причинённую боль.       И вот сейчас, сидя напротив тебя, я на какую-то секунду подумала, что это всё очередная глупая шутка.       — Что?       — Прости меня, Гермиона. Прости за то, что столько лет терроризировал тебя. Я понимаю, что, возможно, мои извинения — это лишь капля в море. И ты имеешь полное право…       — Простила.       — Что?       — Проблемы со слухом, Малфой? — чувствую как губы тянутся в усмешке. Мэрлин, столько лет я мечтала услышать от тебя эти слова и вот сейчас, когда это произошло, я не испытываю к тебе ничего кроме жалости. У тебя, как и у всех нас, просто не было выбора. О каких нормах приличия можно вести речь, если ты с молоком матери впитывал ненависть к таким как я. — Я давно тебя простила, Драко.       Он был явно не готов к таком повороту событий и потому продолжал стоять, прожигая взглядом. Чёрт, стоять под прицелом серых глаз — гораздо труднее, чем кажется. Меня начинает пробирать дрожь от этого немого диалога — чувство неловкости я давно не испытывала.       — Может, кофе? — губы сами собой произнесли предложение, отчего уже в ступор впала и я.       — Грейн… Гермиона, ты не обязана.       — Малфой, я тут, вроде как, пытаюсь быть милой, — неожиданно для себя отмечаю, что серый цвет имеет множество оттенков. Хочется верить, что потемневшая радужка глаз и слегка расширенные зрачки — это хороший признак, потому прокашлявшись, продолжаю. — В конце концов, будем считать, что это незапланированная встреча однокурсников, тем более, что поблизости есть неплохое кафе.       — Мэрлин, Грейнджер, я всегда знал, что наравне со смелостью, к основным качествам гриффиндорцев стоит причислить и болтливость, — хоть ты старательно и морщишься, но я прекрасно вижу, что тебя веселит моя чрезмерная разговорчивость.       — Надо же, а я думала, что в Слизерин берут за хитрость и находчивость, но никак не за надменность и зазнайство.       — Гермиона, с каких пор ты стала такой язвой?       Осознание того, что я смогла удивить этого когда-то чванливого мальчишку, приятным теплом разлилось в груди. Да, теперь я не маленькая грязнокровка, которая не может постоять за себя. Больше нет.

***

      — Подъём, Спящая Красавица, тебе пора вставать!       Лениво приоткрываю глаза — что ж, передо мной более чем приятная картина — красивый обнажённый мужчина держит в руках дымящуюся чашку кофе. Твой вид вызывает эстетический оргазм — нужно на законодательном уровне запретить быть таким привлекательным — широкие покатые плечи, узкие бёдра, в меру подкаченная грудь. Ты не выглядишь как те мужчины, которые трижды в день употребляют протеины — нет. Глядя на тебя, понимаешь, что рядом с тобой можно ни о чём больше не беспокоиться. И ты прекрасно знаешь, какое впечатление производишь на женщин, чем не преминешь воспользоваться. Но всё же у тебя есть правило «Смотри, но не трогай».       Для тебя, всё равно, это не более чем игра. Будто лишний раз пытаешься вызвать у меня приступ ревности, но так как из нас двоих именно я — Невыносимая Всезнайка — то каждый твой хитрый манёвр я знаю наперёд. И я так же прекрасно знаю, что ко мне ты испытываешь. Несдержанность, упрямство, ревность — это всё свойственно тебе, но не предательство. Ты не сделаешь мне больно. И ты не перестаёшь мне об этом напоминать уже на протяжении двух лет — каждый раз, когда ты во мне, когда кровь закипает лишь от одного взгляда, а мои ногти прочерчивают длинные красные полосы на твоей спине, ты продолжаешь шептать мне это обещание.       Но, к сожалению, жизнь несправедлива. Я причиню тебе боль, Драко, но я не могу перебороть свой эгоизм и отказаться от нас.