Глава 2. Двое учеников

Две недели спустя. Четверг вечером.

      Настя ехала на такси к коттеджу профессора, нервно теребя край своего нового платья. Она потратила почти все стипендию на этот наряд — тёмно-синее обтягивающее платье из бархата с глубоким вырезом на спине, под которым был только чёрный кружевной комплект белья. Высокие чёрные сапоги до колена на каблуках. Волосы она собрала в высокий хвост, накрасилась ярче обычного — тёмные смоки, алая помада.​       «Я хочу, чтобы он увидел, что я стараюсь для него. Что я его лучшая ученица», — думала она, разглядывая своё отражение в окне машины. За эти две недели она была у профессора три раза — каждый визит был интенсивнее предыдущего. Он научил её глубокому горловому минету, трахал её в разных позах, кончал ей в рот, на лицо, на грудь. Каждый раз называл её «хорошей девочкой», и эти слова действовали на неё сильнее любого наркотика.​       Когда она вошла в коттедж, то замерла. В гостиной был не только профессор — на диване сидел Алексей Соболев, её одногруппник. Высокий, спортивный парень с русыми волосами и голубыми глазами, одетый в серую рубашку и тёмные джинсы. Он выглядел напряжённым, растерянным, его руки нервно сжимали колени.​       Ревность кольнула Настю острой болью в грудь. «Он позвал ещё кого-то. Я больше не единственная».​       Профессор встретил её взглядом — холодным, оценивающим. На нём был элегантный тёмный костюм с бордовой рубашкой, выглядел безупречно. В руке — бокал красного вина.       — Настя, проходи, — его голос был ровным, властным. — Садись. Рядом с Алексеем.       Настя медленно прошла в комнату, её каблуки цокали по паркету. Села на противоположный конец дивана от Лёши, максимально далеко. Тот бросил на неё быстрый, смущённый взгляд, его щёки порозовели. Она узнала этот взгляд — он не понимал, что его ждёт.​       «Я знаю. А он — нет. Это даёт мне преимущество», — подумала Настя, и странное чувство превосходства смешалось с ревностью.       Профессор прошёлся по комнате, потягивая вино. Камин горел, отбрасывая тени на стены, создавая атмосферу интимности и опасности одновременно.       — Алексей пришёл ко мне за помощью с дипломной работой, — начал Дмитрий Александрович, его голос был почти дружелюбным. — Он талантливый студент, но у него есть проблема. Ты хочешь рассказать сам, или я?       Алексей сглотнул, его кадык дёрнулся.       — Я... у меня проблемы с уверенностью в себе. Я боюсь выступать на защите, боюсь, что провалюсь...       — Синдром самозванца, — перебил профессор, останавливаясь перед ним. — Ты постоянно ищешь подтверждения своей ценности извне. Боишься, что тебя разоблачат как недостойного. Это блокирует твой потенциал. Звучит знакомо, Настя?       Настя кивнула молча. Именно так он описал её проблему в первый раз.       — Сегодня мы будем работать над этим. Групповая терапия, преодоление социальных барьеров, работа с телесностью. Это нестандартный метод, но эффективный. Настя уже прошла через это. Она покажет тебе, Алексей, что значит не бояться суждений, не прятаться за масками. Вы оба доверяете мне как преподавателю?       — Да, профессор, — голос Алексея был неуверенным, но в нём слышалась надежда.       — Отлично. Настя, встань. Раздевайся. Медленно. Покажи Алексею, что такое принятие себя без стыда.​       Настя встала, её сердце билось сильно. Она чувствовала взгляд Алексея на себе, тяжёлый, горящий. Медленно расстегнула молнию сзади на платье, позволила бархату соскользнуть по телу, упасть к ногам. Осталась в чёрном кружевном комплекте — бюстгальтер пуш-ап и стринги, чулки с подвязками, сапоги. Она выглядела не как испуганная студентка, а как роковая женщина.​       Расстегнула бюстгальтер, позволила ему упасть, обнажив маленькую упругую грудь с твёрдыми розовыми сосками. Стянула стринги, оставшись в чулках и сапогах. Встала прямо, не пытаясь прикрыться, её руки были вдоль тела, подбородок поднят. Профессор научил её гордиться своим телом, своей сексуальностью.​       «Пусть смотрит. Пусть видит, что я не боюсь. Что я лучше него», — думала Настя, встречая взгляд Алексея. Тот смотрел на неё с приоткрытым ртом, его глаза были широко раскрыты, между ног в джинсах начало заметно твердеть.       — Хорошая девочка, — похвалил профессор, и Настя почувствовала прилив тепла между ног. Эти слова всё ещё действовали на неё магически. — Алексей, теперь ты. Раздевайся. Покажи Насте своё тело.       — Я... зачем? Профессор, я не понимаю...       Дмитрий подошёл к нему вплотную, его голос стал жёстче:       — Потому что стыд живёт в скрытности. Ты прячешь своё тело, свои желания, свои страхи. Это называется «защитная изоляция» — психологический механизм, когда человек отгораживается от мира, боясь быть увиденным настоящим. Но если ты хочешь преодолеть свои страхи, тебе нужно стать уязвимым. Раздевайся, или уходи и забудь о моей помощи. Выбор за тобой.​       Алексей смотрел на профессора, потом на обнажённую Настю. Она видела борьбу в его глазах — страх, смущение, но и любопытство, и возбуждение. Наконец, он медленно встал, начал расстёгивать рубашку.       Настя смотрела, как он обнажается. Стянул рубашку — под ней было спортивное, рельефное тело, он явно занимался в зале. Расстегнул джинсы, стянул их вместе с боксёрами. Его член был полувозбуждённым, поднимался, твердел на глазах от вида её обнажённого тела.​       «Он хочет меня. Его тело реагирует на меня. Но я не его. Я профессора», — думала Настя, и странное смешение гордости и ревности клокотало внутри неё.       Профессор сел в кресло, устроился поудобнее, его рука расстегнула ширинку, достала член — уже твердеющий.       — Прекрасно, — сказал он, начиная медленно дрочить, глядя на двух обнажённых студентов. — Теперь послушайте меня внимательно. То, что будет происходить дальше, — это не просто секс. Это терапевтическая сессия по методу «телесно-ориентированной десенсибилизации». Вы будете выполнять мои инструкции, преодолевая дискомфорт, и через это придёте к принятию себя и освобождению от социальных ограничений. Вы понимаете?       Оба кивнули, не в силах говорить.​       — Алексей, подойди к Насте. Встань прямо перед ней.       Лёша подошёл, они стояли в паре шагов друг от друга. Настя видела, как его член окончательно твердеет, поднимается, член был среднего размера, толстый, головка тёмно-розовая. Между её собственных ног пульсировало ответное желание, но она сдерживала себя.​       — Настя, опустись на колени перед Алексеем, — скомандовал профессор, его голос был негромким, но властным. — Возьми его член в рот. Покажи ему, чему ты научилась. Покажи мне, что ты помнишь мои уроки.       Настя опустилась на колени, её лицо оказалось на уровне паха Алексея. Его член был прямо перед ней, пульсировал, на головке блестела капля прозрачной жидкости. Она подняла взгляд на Лёшу — он смотрел на неё сверху вниз, его губы были приоткрыты, дыхание учащённое, глаза затуманены желанием и смущением.​       «Я могу дать ему то, чего он хочет. Но я делаю это для профессора. Чтобы показать ему, какая я послушная», — думала Настя, протягивая руку, обхватывая член Алексея ладонью. Он был горячим, твёрдым, пульсировал в её руке.       Она провела языком по головке, слизывая солоноватую каплю, и Алексей застонал, его бёдра дёрнулись вперёд непроизвольно.       — Медленно, Настя, — сказал профессор, продолжая дрочить свой собственный член. — Дразни его. Покажи ему, что удовольствие нужно заслужить.       Настя лизала головку круговыми движениями, её язык скользил по чувствительной уздечке, обводил венчик. Алексей стонал всё громче, его руки сжимались в кулаки, он пытался не двигаться. Она облизывала ствол от основания до головки, потом брала яйца в рот по очереди, посасывая их нежно. Лёша задыхался, его член дёргался, требуя внимания.​       — Теперь глубоко, — приказал Дмитрий. — Покажи ему то, чему я научил тебя. Глубокий горловой минет. Расслабь горло, прими его полностью.       Настя взяла член Алексея в рот, погружая его глубже, глубже, пока головка не уперлась в заднюю стенку горла. Она расслабила мышцы, как учил её профессор, и приняла член ещё глубже, её нос уткнулся в лобок Алексея, её губы обхватили основание. Она держала его так несколько секунд, потом медленно отстранилась, вдохнула, снова погрузилась.​       — Боже, — простонал Алексей. — Это... это невероятно...       — Алексей, положи руки на её голову, — велел профессор. — Держи её за волосы. Двигай бёдрами. Трахай её рот. Не бойся. Она принадлежит мне, и я разрешаю тебе использовать её.       Лёша неуверенно положил руки на голову Насти, пальцы зарылись в её волосы, вытащили из хвоста. Он начал двигать бёдрами, его член скользил между её губами, входил глубоко в горло. Настя расслабилась, принимая его, давясь только слегка, позволяя ему трахать свой рот.​       «Я хорошо делаю это. Профессор видит, какая я послушная, какая умелая. Он будет доволен мной», — эта мысль была важнее дискомфорта, важнее того, что чужой член трахает её горло.       — Громче, Алексей, — сказал Дмитрий. — Пусть Настя слышит, как ты кайфуешь. Говори ей, какая она хорошая. Положительное подкрепление важно в терапевтическом процессе.       — Блядь, Настя, — хрипел Лёша, его движения становились увереннее, жёстче. — Ты так хорошо сосёшь... твой рот такой горячий... так глубоко... охуенно...       Настя застонала вокруг его члена, вибрация прошла по стволу. Её свободная рука потянулась между собственных ног, пальцы коснулись мокрой киски.       — Настя, убери руку, — голос профессора был резким, как удар хлыста. — Ты не получишь удовольствие, пока я не разрешу. Твоё тело — моё. Твой оргазм — мой. Запомни это.       Она застонала разочарованно, но убрала руку. Желание пульсировало между ног, но она не смела ослушаться. Профессор контролировал даже это — когда она может кончить.​       — Хорошая девочка, — одобрил он. — Алексей, вытаскивай. Не кончай ей в рот. Ещё рано.       Лёша с неохотой вытащил член из её рта, он был мокрым от слюны, твёрдым как камень. Настя откашлялась, её губы были распухшими, по подбородку стекала слюна.       — Настя, ложись на диван, — скомандовал профессор. — На спину. Раздвинь ноги максимально широко. Покажи нам свою киску. Покажи, как ты мокрая от того, что сосала Алексея.       Настя легла на мягкий диван, развела бёдра. Её киска была мокрой, блестела от соков, клитор набух, выступал из складок. Алексей стоял, глядя на неё, его член дёргался, готовый войти.​       — Алексей, встань на колени между её ног, — велел Дмитрий. — Проведи головкой своего члена по её щели. Вверх-вниз, медленно. Намажь свой член её соками. Почувствуй, какая она мокрая для нас. Но не входи, пока я не скажу.       Лёша опустился на колени, взял свой член рукой, провёл головкой по влажным складкам Насти. Она вскрикнула, её бёдра дёрнулись навстречу. Он водил членом вверх-вниз, размазывая её соки, головка скользила по клитору, дразнила вход. Настя задыхалась, её руки сжимали обивку дивана, тело требовало заполнения.​       — Пожалуйста, — прошептала она.       — Что «пожалуйста»? — спросил профессор холодно, ускоряя движения руки на своём члене. — Чего ты хочешь, Настя? Проси правильно.       — Я хочу... я хочу, чтобы он вошёл в меня... пожалуйста, профессор... разрешите...       — Скажи это полностью. Как я учил тебя. Без стыда.       — Профессор, пожалуйста, разрешите Алексею войти в мою киску своим членом, — выдохнула Настя, её щёки горели от стыда и возбуждения. — Я хочу почувствовать, как он заполняет меня... пожалуйста...       — Хорошая девочка, — Дмитрий улыбнулся. — Видишь, Алексей? Она просит разрешения. Потому что её тело принадлежит мне. И если я разрешаю тебе трахнуть её, это привилегия. Входи. Медленно. Заполни её до конца. Почувствуй, как она горячая и узкая внутри.​       Алексей направил головку к её входу, медленно надавил. Настя почувствовала, как он растягивает её, входит сантиметр за сантиметром. Он был толще, чем она ожидала, заполнял её, распирал изнутри. Когда он вошёл до конца, его лобок прижался к её клитору, оба застонали одновременно. Настя обхватила его бёдра ногами в чулках, притягивая ещё глубже.​       «Это хорошо. Так полно. Но это не профессор внутри меня. Это другой член. И профессор смотрит, как меня трахают», — мысли путались, смешивались возбуждение и странное чувство унижения.       — Стой, — приказал Дмитрий. — Не двигайся, Алексей. Просто почувствуй. Это называется «сенсорная фокусировка» — ты учишься быть в моменте, чувствовать своё тело, не спешить. Настя, сожми мышцами вокруг его члена. Покажи ему, как ты умеешь.       Настя напрягла мышцы влагалища, сжала член Алексея внутри себя. Тот застонал, его руки сжали её бёдра сильнее.       — Ещё раз. Ритмично. Массируй его член изнутри.       Она сжимала и расслабляла мышцы, её киска массировала его член, и Алексей задыхался от наслаждения.​       — Теперь двигайся, — разрешил профессор. — Трахай её. Медленно сначала. Потом быстрее. Настя, двигай бёдрами навстречу. Работайте вместе.       Алексей начал двигаться, его член входил и выходил из киски Насти с влажным чавканьем. Настя подавалась навстречу, её бёдра двигались в ритм с ним, их тела синхронизировались. Она стонала, её руки скользнули по его спине, царапали ногтями, оставляя красные следы.​       — Быстрее, — велел Дмитрий, вставая с кресла. — Жёстче, Алексей. Трахай её как следует. Покажи мне, что ты мужчина, а не испуганный мальчик.       Лёша ускорился, его бёдра били в неё с силой, член долбил глубоко, попадая во все нужные точки. Настя кричала, её тело покрывалось потом, грудь тряслась от толчков. Она чувствовала, как оргазм нарастает, волна за волной приближаясь к пику.​       — Не смей кончать, Настя, — голос профессора был жёстким. Он подошёл ближе, встал у её головы. — Пока я не разрешу. Сдерживайся. Покажи мне свой контроль.       — Пожалуйста, — взмолилась она, её тело было на грани. — Пожалуйста, профессор, разрешите мне кончить... я не могу... не могу сдержаться...       — Можешь. И сдержишься. Потому что я так сказал. Это часть твоего обучения. Твоё удовольствие — в моих руках. Только я решаю, когда ты кончишь.       Настя застонала от отчаяния, напрягая все мышцы, пытаясь сдержать волну оргазма, готового накрыть её. Алексей продолжал трахать, не замедляясь, его лицо было искажено удовольствием, он был близко к краю.​       Профессор расстегнул брюки полностью, его твёрдый член был прямо над лицом Насти.       — Открой рот, Настя, — приказал он. — Соси, пока Алексей тебя трахает. Прими нас обоих. И продолжай сдерживаться.       Настя открыла рот, и профессор вставил свой член между её губами. Она была заполнена с двух сторон — Алексей долбил её киску, профессор трахал её горло. Её тело было разрываемо ощущениями, оргазм требовал освобождения, но она сдерживала, подчиняясь воле профессора, показывая свою покорность.​       «Я его. Он контролирует моё тело, моё удовольствие. И это правильно. Это то, чего я хочу», — осознание пронзило её, сделав сдерживание ещё труднее.       — Я кончаю, — простонал Алексей, его движения стали хаотичными.       — Вытаскивай, — скомандовал Дмитрий, вытаскивая свой член из рта Насти. — Кончи ей на живот и грудь. Пометь её.       Алексей вытащил член из её киски, несколько раз дёрнул рукой, и густые струи спермы полетели на живот и грудь Насти. Горячая сперма стекала по её коже, пачкала соски, собиралась в пупке. Профессор дёрнул свой член несколько раз и кончил ей на лицо — сперма попала на щёки, губы, подбородок, несколько капель в волосы и на лоб.​       — Теперь кончай, Настя, — разрешил Дмитрий.       Оргазм обрушился мгновенно, как дамбу прорвало. Настя закричала, её тело выгнулось дугой, ноги задрожали, киска судорожно сжималась в пустоте. Волны наслаждения прокатывались по ней снова и снова, она не могла остановиться, не могла дышать, тонула в ощущениях. Это был самый мощный оргазм, который она испытывала — результат долгого сдерживания, смешанных эмоций, полного подчинения.​       Когда она наконец пришла в себя, лежала обессиленно, покрытая спермой двух мужчин. Алексей тяжело дышал рядом, упал на диван, его член всё ещё был полутвёрдым. Профессор вернулся в кресло, налил себе вина, его лицо было удовлетворённым, спокойным.​       — Отличная работа, оба, — сказал он, потягивая вино. — Настя, ты показала превосходный контроль. Твоя способность сдерживать оргазм улучшается. Алексей, ты неплохо справился для первого раза. Ты начал преодолевать свою неуверенность. Видишь? Когда ты действуешь, не думая о последствиях, не боясь суждений, ты способен на многое. В следующий раз мы углубим работу. Возможно, добавим ещё участников. А сейчас приведите себя в порядок и можете идти.       Настя лежала, не в силах двигаться. Сперма медленно стекала с её тела, остывая на коже. Она чувствовала себя использованной, выжатой — и одновременно счастливой. Профессор был доволен ею. Она была его хорошей девочкой.​       Но ревность не отпускала. Он позвал Алексея. Значит, она больше не единственная. Ей нужно стараться ещё сильнее, показывать, что она лучшая.​       Они молча оделись. Алексей избегал её взгляда, смущённо натягивая одежду. Когда они вышли из коттеджа, холодный вечерний воздух ударил в лицо, отрезвляя.       Лёша попытался заговорить:       — Настя, это было... я не знаю, что сказать... что это вообще было?       — Это между нами и профессором, — оборвала она холодно. — Никому ни слова. Понял?       Он кивнул, пошёл к своей машине. Настя смотрела ему вслед, потом повернулась к дому. В окне мелькнула тень — профессор наблюдал за ними. Их взгляды встретились на мгновение через стекло, и Настя почувствовала, как между ног снова пульсирует желание, несмотря на то, что она только что кончила.​

Той же ночью. Мысли Насти.

      Настя лежала в кровати в общежитии, уставившись в потолок. Соседка давно спала, но она не могла сомкнуть глаз. Тело всё ещё помнило — член Алексея внутри, член профессора во рту, оргазм, который разорвал её на части.​       «Он позвал Алексея. Я больше не единственная. Что это значит? Я становлюсь менее важной для него? Или это часть его плана?» — думала она, чувствуя, как ревность грызёт изнутри.       Рука скользнула под одеяло, между ног. Она была всё ещё влажной, чувствительной. Пальцы нашли клитор, начали тереть медленно.       «Но он сказал, что я показала превосходный контроль. Назвал меня хорошей девочкой. Значит, я всё делаю правильно», — мысль успокоила, но ненадолго.       Она вспомнила, как профессор трахал её рот, пока Алексей долбил киску. Как она была заполнена с двух сторон, как подчинялась, как сдерживалась, потому что он так велел. Её пальцы двигались быстрее, второй рукой она сжала грудь, ущипнула сосок.​       «Я хочу быть его лучшей ученицей. Хочу, чтобы он выбирал меня снова и снова. Я докажу, что я особенная. Что я могу больше, чем Алексей, чем кто угодно», — это желание было всепоглощающим, затмевало всё остальное.       Она представила, как профессор трахает её одну, без других. Как он наполняет её киску своей спермой, называет своей, только своей. Образ был настолько ярким, что она кончила тихо, зажав рот ладонью, чтобы не разбудить соседку.​       Слёзы потекли по щекам — от облегчения, от осознания своей зависимости, от страха потерять его внимание.       «Я больше не просто его ученица. Я становлюсь чем-то большим. Или меньшим. Его вещью. Его куклой. И мне это нравится. Боже, что со мной не так?» — вопрос остался без ответа.       Она заснула беспокойным сном, где профессор трахал её, а рядом стояли другие студенты, наблюдая, ожидая своей очереди. И она была счастлива быть центром его внимания, даже если это внимание означало унижение.​

На следующий день. Университет.

      Настя столкнулась с Алексеем в коридоре между парами. Он покраснел, отвёл взгляд, попытался пройти мимо.       — Алексей, — окликнула его Настя.       Он остановился, повернулся. Они стояли в стороне от толпы студентов.       — Ты... ты пойдёшь к нему снова? — тихо спросил он.       Настя посмотрела на него оценивающе.       — Если позовёт — пойду. А ты?       — Я не знаю, — Лёша провёл рукой по волосам. — Это было... странно. Неправильно. Но одновременно... я не могу перестать думать об этом.       — Тогда пойдёшь, — Настя усмехнулась. — Мы все пойдём, если он позовёт. Потому что никто не может отказать профессору Дмитрию Александровичу.       Она развернулась и ушла, оставив Алексея стоять с растерянным выражением лица. В глубине души она знала: он вернётся. Они все вернутся. Потому что профессор знал, на какие кнопки нужно нажимать, чтобы сделать их зависимыми.​       А она? Она уже была зависимой. Полностью и безраздельно. И с каждым разом эта зависимость только крепла.​