Часть 1

      — Так ты Рыжий Котик! — Гелла тянется довольно, заставляя Дария внутренне морщиться. Одежды на королеве-суккубе не больше, чем на работницах дома удовольствий. — А почему ты не рыжий, котик?       Теперь Дарий морщится уже явно. Может, Меойроссы и были Рыжими Котами, но похвастаться огненной шевелюрой в роду мог далеко не каждый. Такие, как Дар, рождались всегда чернее ворон. И «породу» не портили, наоборот, были долгожданными. Так вышло и с ним. Родители даже не удивились, когда вместо светленького ребенка получили черноволосое детище. Кого еще можно ждать, когда в роду кроме воплощенных духов Миёлин и эльфов потопталась одна вредная смолянокудрая ведьмачья королева.       — Внешностью не вышел.       Отвечает коротко, отворачивается от Геллы, чтобы восстановить внутреннее равновесие и немного подуспокоиться.       — Должно быть вся мелюзга тебя дразнила.       Наоборот, мало кто с ним хотел ссориться. А уж заводилой во всех играх неизменно оказывался сам Дарий. Однажды даже все закончилось поваленной ригой и краснеющими от отеческой руки ушами. Лютовал тогда родитель знатно.       — С детьми вождя у нас было принято дружить. А мой окрас других Котов трогал мало.       Трогал. Ещё как трогал. Иначе с чего мать его на всю темную половину года отправляла к колдуну-знахарю, бывшему помимо прочего ещё и строгим дедом. Не иначе надеялась, что дар раскроется пораньше, да с меньшими потерями. Кто же знал, чем обернется все.       — О! Так ты у меня не просто котик, а кот из котов. Самый главный кошара на кучу верст вокруг. Тебе, наверное, и подушечку надо не абы какую, а вышитую.       Кошачьи шутки королевы-суккубы уже набили оскомину, но Дарий старается к ним привыкнуть. А потому разворачивается с неизменно кривой улыбкой.       — Ну что вы, Ваше Величество. Меня вполне устраивает моя нынешняя подстилка, — выходит намеренная двусмысленность. — Я котик не гордый, да и других уже почти не осталось.       Не осталось, факт. Сколько бы мать не старалась, чтобы отдарок колдовской силы был слабее и меньше, не вышло. Иначе как объяснить, что род почти весь вырезали в тот день, как Дарий обрёл силу?       — Ах, да. Я что-то подобное слышала.       Врет. Как есть врет. Откуда бы королеве Соли знать, как почти вымерли два северных рода?       Дарий протягивает Гелле один из бокалов, садится подальше от ложа королевы, в кресло.       Точно так же, он уверен, Гелла не может знать, как он болтался неприкаянным несколько лун подряд, пока его, как нашкодившего котенка не подобрал конунг Инвальд, как отдал его отроком в свою дружину, вдруг разглядев в озлобленном двенадцатилетке что-то путное.       — Дари-ий, — тянет обидчиво Гелла, отставляя бокал на прикроватный столик. — Ты обиделся? Ну хочешь, за ушком почешу.       Нет, не хочет. Волей или неволей, а Гелла задела не самую приятную тему его биографии. И Дарию интереснее сосредоточится на чем-то другом, но память одно за другим подбрасывает фрагменты прошлого. Как он вошел в хирд конунга, как стал хевдингом-воеводой, как раз за разом отказывался от земель и титула ярла, как был дядькой-наставником юных княжичей. Как конунг Ингвальд ему доверял. Дарий цедит вино, уже жалея, что не может усмирить собственный разум, потому что тот все подбирается все ближе и ближе к тому, о чем думать совсем не хочется.       — Не надо чесать меня за ухом, Ваше Величество. Котик я только на словах.       — Это точно, — Гелла довольно тянется, изгибая спину. — Но мне от советника Тайной Канцелярии и не нужно, чтобы он был белым и пушистым. Хотя котов по Ветру Стуж отлавливают. Когда кошки ласковы.       Кошки ласковы... Нет, все же зря он повелся на просьбу Геллы прийти и обсудить последних заключенных. Сегодняшний вечер заставляет его все чаще задумываться, что пора бросить все и исчезнуть из королевства Соль к ляду. Когда запрещаешь себе думать о чем-то, как ни крути, спокойнее. Но не думать не получается. Не думать о найденной Тьме, которую он ждал и искал, не думать о не по-форосуурски теплом вечере Дня Весны, о ритуале хэндфастинга, о приказе королевы ведьм покинуть Форосууре, потому что у него есть дела и поважнее, чем ожидание Русалиц и желание ввести в дом жену. Кто же спорит с ведьмами? Особенно, когда они еще и твои родные бабки...       От воспоминаний колет ребра под оставленным во время последней встречи с Иронделью шрамом...       Бокал царапает лакированную древесину.       — Мне пора, королева. Ведомственные дела не ждут.       Гелла откидывает и без того ничего не скрывающее одеяло.       — Не останешься?       — Нет. Есть зацепки по последнему делу, хотелось бы проконтролировать все лично, чтобы опять не упустили.       Ветер заставляет волосы развиться темными лентами, путает о вышивку мундира. Дарий не стал в свое время спорить с Дейей од Ло-Роян и выполнил ее приказ в точности: покинул родной Форосууре, втерся в доверие к королеве Соли, стал ее тайным советником, долгое время уничтожал лишние документы, которые могли бы дать Соли фору в борьбе с магическими существами, помогал вывозить «политических» из страны. Но общение с Геллой, решившей заделать его своим новым фаворитом, ему порядком надоело. Не знак ли это, что пора сворачивать ловчие сети и помогать ведьмам иным способом?