Часть 1

В пять утра даже в таком большом городе как Нью-Йорк было не так много мест, где можно было перекусить или сесть спокойно и выпить кофе. Ну, если не учитывать многочисленные китайские забегаловки, но Тони сейчас не имел настроения мотать на палочки рисовую лапшу. Да и искать что-то приличное, а вот кофе хотелось все больше, как и перекусить чего-то — от похмелья его, конечно, подташнивало, но он по опыту уже знал, что если закинуть в себя хоть что-то, то будет полегче. Вообще стоило бы взять такси, выбравшись из клуба, но хотелось проветриться, так что сейчас он мог найти что-то только на своих двоих, в такую рань — только рассвело, — даже таксисты дремали в своих тачках. Тони заметил впереди, как по заказу, маленькое кафе, сиротливо приютившееся между двумя высокими офисными зданиями. Низенькое, кирпичное, оно притаилось там, не имея даже вывески над дверью. Но оттуда приятно пахло кофе и выпечкой, да и через окно было видно столики. И оно было открыто, несмотря на несусветную рань. Вроде открыто, потому что никакой таблички типа «открыто с и до» он не заметил. Старк постучал, и дверь без скрипа открылась. На стекле ярко выделялись бумажные фигурки в виде тыкв. Ах да, Хэллоуин же на носу. Внутри было приятно тепло, но никого не видно. Ни за столиками, ни за стойкой. Похоже, кафе еще не открылось, зря он зашел, сделав стойку на тепло и вкусные запахи, витающие даже на улице. Тони развернулся было к двери, но тут из кухни показался колоритный мужчина. Весь в черном — джинсы и хенли с черепом, смуглый и щетинистый. Примесь итальянской крови, как у себя самого, Тони узнавал сразу. — Привет! — поздоровался он и тут же поморщился от звука своего голоса. — Мне бы кофе. Большой, черный, как моя душа. Без сахара и сиропов. За этим я мог бы и в Старбакс зайти. Мужчина сладко зевнул и кивнул. — Пара минут, — и скрылся за дверью кухни. Тони выбрал местечко в самом углу крошечного кафе. Не хотелось сидеть у большого окна — шанс что его узнают и сфотографируют в нынешнем неприглядном виде мал, но он был. Всего семь столиков, рядом с каждым один стул, даже странно. Еще страннее была тишина: не работал телевизор — оглядевшись, Тони его и не увидел. Даже радиоприемника не было видно. С другой стороны — он первый и единственный клиент в пять чертовых утра. В пять чертовых утра он выполз из средней руки стрип-клуба, где гулял на мальчишнике давнего друга. Чествовал его выбор и одновременно оплакивал своей последний проебанный шанс. Пеппер. Пеппер, свет его очей, была с ним и в богатстве и бедности, и в здравии и в болезни. И безо всяких клятв. Просто будучи сперва личной помощницей, а потом и замдиректором. Она удерживала компанию на плаву, когда падали акции, она стояла на своем, когда новыми продуктами на рынке заинтересовались бесцеремонные вояки. Поддерживала своего работодателя, а потом и любовника, даже когда тот творил абсолютную дичь. Но, наконец, и ее терпение иссякло. Пеппер устала от его выходок, и попросила расчет. Тони не подписал ее заявление на увольнение. Пока не подписал, — и не хотел этого делать, — но и тянуть до бесконечности было нельзя. От тяжелых мыслей его отвлекла поставленная перед ним миска, полная наваристого, исходящего паром супа. Желудок голодно сжался — пожалуй, это он смог бы принять в себя без последствий. — Эй, я заказывал не это. — Не это, — усмехнулся официант, он же — хозяин кафешки. — Но закрой рот и ешь, что дают. Самое то от похмелья, мозги прочистит на раз, а там, глядишь, и какая здравая мысль родится. — А мой кофе? Тони неприязненно покосился на небритого кареглазого мужика, но ложку взял и зачерпнул немного супа. Даже послать его сил не было. От первой же ложки пряного жирного бульона заткнулся бунтующий желудок. — Будет после супа. Миска опустела в одну минуту. В другое время Тони усовестился бы хлебать с такой жадностью, но кроме него посетителей не было, и никто не мог снять на смартфон, как манхэттенский миллиардер ест словно изголодавшийся бездомный. Похмелье как рукой сняло! Тони уставился на прилипшую к дну лапшинку колечком, гипнотизируя ее взглядом. Кольцо! Вот оно! Здравая мысль! Он должен немедленно пойти и сделать Пеппер предложение руки и сердца! — Сколько с меня? — он поднялся, доставая бумажник. — Что, и кофе не будешь? У нас вкусное печенье. И куда бы ты ни спешил сейчас, скорее всего там еще спят. Оставь, сколько захочешь. Вон, на стойке стеклянная банка. На стойке действительно стояла банка, в которую в некоторых магазинах скидывали мелочь по типу «не хватит — возьми, хочешь — доложи». — Так себе способы ведения бизнеса, — хмыкнул Старк. — Ну прости, меню на сегодня еще не написано, так что полагаюсь на твою щедрость. Тони не стал мелочиться, за такой своевременный суп и идею выгреб из бумажника всю наличность. С таксистом он сможет расплатиться и картой. Стоило поспешить и найти открытый цветочный. Кольцо он сделает сам. Если бы он оглянулся после выхода, то удивился бы. Два дома стояли, плотно сомкнувшись. Маленькое кафе исчезло без следа. *** Стив шел, низко наклонив голову и сунув руки в карманы джинсов. Небо, словно солидарное с его похоронным настроением, разразилось дождем. А у него с собой не было зонта. Увидь его Баки — влепил бы подзатыльник: в детстве Стив встречал каждую весну и осень бронхитом. Но где теперь искать его Баки? Они дружили с раннего детства. Переезда из Ирландии Стив не помнил — был слишком мелким для этого. В Бруклине его не раз шпыняли одногодки за то, что сам он не был американцем по рождению. Все изменилось с появлением Баки — он и сам был ребенком иммигрантов. США принимали всех, но ни к кому не были ласковы. Стив и Джеймс, который с первой встречи велел звать его Баки, выросли вместе. Сперва вместе учились в школе, после снимали одну комнату на двоих — студентам выбирать не приходилось. А после их пути разошлись: Стив поступил в институт искусств, а Баки внезапно для семьи пошел в армию. После заключил контракт и покинул страну. Присылал письма и деньги. А еще через три года семья получила страшное извещение. «Пропал без вести». Осенью Стив всегда вспоминал друга, ничего не мог с собой поделать, хотя прошло уже много лет. Как бы сложилась их жизнь, если бы он тоже выбрал военную карьеру? Прикрывал бы Баки на заданиях. Кто знает? Он искал Баки, пытался рассылать письма в разные ведомства… Даже ходил в Центр Ветеранов и сдружился с парнем из психологов, просил уведомить, если найдется нужный человек, оставил портрет Баки вместо листовок. Но надежда угасала с каждым годом. Стив поежился и оглянулся — слишком холодно для октября. Внимание привлекла небольшая кофейня, уютная и теплая на вид. Дверь украшали грубо вырезанные из оранжевой бумаги неровные тыквы. Гирлянда внутри помещения отливала мягким оранжевым светом. Стив зашел внутрь и с интересом огляделся. Ее как раз готовили для грядущего Хэллоуина, по крайней мере один рыжеватый здоровяк с молотком опасно покачивался на стремянке, пока его товарищ, ростом пониже, пытался достать до опасно покосившейся таблички с меню, пытаясь ее поддержать. — О, приятель, помоги! Ты высокий, легко достанешь. Стив торопливо подошел, делая что требуется. Здоровяк закрепил табличку и шумно выдохнул. — Наконец-то, рук не хватало. Спасибо. Угостим тебя на славу, за помощь. — Мне кофе, пожалуйста, — попросил Стив у подошедшего брюнета с хищным лицом. Кафе было совсем маленьким — скорее всего, он был и хозяином, и официантом, и уборщиком. Наверное, даже жил и спал где-то на втором этаже здания. Мужчина зачем-то придвинул к столику Стива второй стул, забрав его от соседнего. — Я буду один, — сказал ему Стив. — Ну а вдруг? — усмехнулся хозяин кафе и ушел за стойку. Он вернулся через пять минут: с большой чашкой ароматного чая и тарелкой с двумя печеньями. — Эм, думаю, вы ошиблись с заказом, — уточнил Стив, хотя других посетителей не наблюдалось. — Каждый входящий получает то, в чем нуждается, — пожал плечами официант, пока его товарищ утаскивал стремянку из зала куда-то вглубь помещения. Стив принюхался: светлый чай пах ромашкой, самое то, чтобы успокоить нервы и согреть горло. Печенье выглядело свежим и горячим даже на вид — будто только из духовки. Стив протянул руку, придвигая и то и другое к себе. Спорить совсем не хотелось. Чай согрел с первого глотка. Тепло разлилось по телу, Стив размяк и растекся на стуле. Печенье было вкусным, хотя и сыпалось в пальцах. Кроме того, оно оказалось с предсказанием. Стив развернул длинную бумажку и прочел с грустной улыбкой: «Вас ждет встреча со старым другом». Если бы… Дверь в кафе громко, пронзительно скрипнула, впуская очередного промокшего посетителя. Стив лениво перевел взгляд на вошедшего. И вскочил. В кафе вошел Баки. Изменившийся внешне, с другой прической… Он стал крупнее, лицо его стало суровее, но это несомненно был Баки. Подошел все тот же хозяин-официант. Жестом пригласил Баки за столик Стива и поставил перед ним чашку кофе и тарелку с щедрым куском пирога. У Стива чуть слюнки не потекли от аромата сдобы и сливового варенья. Но смотрел он только на Баки. — Привет, — Баки первым подал голос, узнав Стива. — Привет. Вот так встреча, да? Мужчина бесшумно отошел, не мешая. Сейчас эти двое не заметили бы, даже реши он станцевать голым на барной стойке, но так было правильно. Обещали угощение, а не шалость.