Я же сказал, не открывай

Но проходили дни, недели, а дядька так и не приезжал. Каждый вечер я смотрел в окно, представляя как к моему дому сейчас подъедет серенький фургон, и толстопузый волшебник в клетчатой рубашке. Иногда я глубже мыслил об этом, думал почему он не приезжает. Страшно мне было от мысли что я и его потерял. Что как и с моими родителями, произошел несчастный случай, и в миг, дяди больше нет на этом свете, а я и не знаю. Работой, я отгонял всякую нехорошую мысль. Я пробовал звонить, да не вышло, не соединилось, видать дядька номер свой то поменял, а я даже и не знаю, и спросить не у кого... Но жизнь шла своим чередом. Несмотря на тревоги, накрывавшие меня, я продолжал жить как жил и до этого. Наверное зря я так всё время мучаю себя, дел наверное по горло у дяди, устаёт он, не молодой всё таки. Всё было так, ровно до одной даты.

3 августа.

-Ваня! Эй Ваня! Услышав чей-то зов моего имени, и последующие характерные стуки в ворота, я вышел на улицу и открыл их. Предо мной стоял мой сосед, Андрей Павлович, хоть его в деревне называли и просто "Палычем". Он стоял с довольной миной, широко улыбаясь, держа в руке бутылку водки. -Как дела Ванёк? -Шо ты уже средь бела дня бухаешь? -Ну как бела - сказал он с притворным удивлением, раскинув руки в стороны -Ты шо, сегодня ж праздник мой личный! Тут то меня осенило, как гром среди ясного неба. Сегодня был день железнодорожника. Палыч 20 лет на железной дороге проработал, с самого детства на путях был. Сказал бы весь мир он объездил, и не соврал бы, зная что наш мир помещается в пределах одной области. -Ох прости Палыч, не признал я дурак сразу, заходи конечно! - пропустив своего товарища внутрь, я выглянул и посмотрел по сторонам, прежде чем закрыть ворота на засов. -А где наши, мужики? Шо ты, один ко мне тут припёрся? -А як еще? У Петровича гастрит, Саныч в город уехал, Михалыча жена не отпускает -Как так-то. - Я развёл руками. -Ладно Петрович, Саныч то че в город умотал? -У него брат женится у городе, вот уехал по срочному -Как, даже не сказал? А Михалыч? Его ж Ленка отпускала всегда -Переругались на днях они, Михалыч припёрся 2 дня тому назад домой под утро только, где шлялся сам не помнит, да токо от него я слышал духами женскими пахнет! -Ооо... - Удивился я. -Как всегда, как был бабником так и остался -И то верно. - Палыч слегка помешкался, а потом выдал, доставая из кармана пачку дешевых отечественных сигарет - Петрович, закурить есть? -Есть, спрашиваешь еще - Я достал из кармана коробок спичек, и дал другу прикурить. Пару минут мы стояли на улице, болтали о жизни, о насущном, пока Палыч пускал клубы дыма в воздух. Докурив и затушив окурок, Палыч посмотрел на мою входную дверь. -Так че Ванёк, идём? Аль тут будем отмечать? - Он сказал это с явной насмешкой. -Проходи конечно друже дорогой, идём - Я махнул рукой в сторону дома, и прошёл туда же, Палыч последовал за мной. Итак мы прошли в дом, сели за стол и стали неспеша смеяться и обсуждать истории из жизни прошедшие как недавно, так и много лет назад. И только налив два пузыря водки и приготовившись выпить за наше здоровье, и за здоровье всех кто сегодня не пришел, до нас дошло: -Э, Палыч! -А? -Шо ты, закуску не принёс? -А... - Мой товарищ немного так постоял в ступоре, и сознался -Не, нету. Я то на тебя понадеялся -На меня? -Ну да, с меня хлебнуть, с тебя закусить. Шо у тебя есть? -Щас пошарюсь и скажу... - В мою не совсем светлую голову пришла идея. -Так, я ж говорил да про дядьку то своего, как он ко мне заезжал в прошлом месяце? -Говорил, а что с того? -Так он мне ящик колбасы привёз! Свежая поди наверно, она то со льдом лежит -Ну так неси друг дорогой, неси! -Лицо моего товарища расплылось в улыбке. -Поди со мной друже -А идём! Молча, мы спустились в подвал, где нас так ждали контейнеры с заветной колбасой, ну, один контейнер с колбасой, а другие неизвестно с чем. Переглянувшись, Палыч задал соответствующий вопрос: -Так шо? Уде лежит то твоя колбаса такая хвалённая? А я встал столбом, совсем не помня где мой контейнер. То ли в левом, то ли в правом, аль по серёдке - можно так хоть всю ночь гадать, а Палыч смотрел на меня как баран на новые ворота: -Шо ты, забыл видать? -Видать и правда забыл Вытянув руку и указательный палец вперед, я стал перебирать им из стороны в сторону, под ждущий, периодичный стук ноги Палыча об пол, я выбрал наугад из трёх. Сразу стало легче на душе, и оно же видно - дядька просил два других не открывать, а зачем? Спросил сам себя я. Не задавался я таким вопросом, что конечно удивляет. Как то так, впрочем и неважно. Ничего страшного ж не будет, ежели я открою не тот ящик. -В правом думаю я всё же -Так открывай, чего стоишь то? -И то верно -Подумал я. Я подошёл и наклонился к самому правому ящику. Но подняв его крышку, сердце словно ушло в пятки, от того я и упал. -Что такое там? -Палыч подошел и заглянул сначала в моё полное ужаса лицо, а затем в контейнер, закричав как резаный. Внутри контейнера, будто совсем свежая, лежала голова моей матери. Идеально отсеченная от шеи, если смотреть снизу. Бледное, безжизненное лицо, и эти глаза... глаза, пустые и равнодушные, будто смерть наступила так быстро, что они её даже не заметили. Но зная как погибли мои родители, это и понятно. Внутри всё зашевелилось, хотелось рвать и упасть в обморок в лужу собственной рвоты, лишь бы больше не смотреть на это. Хоть голова и лежала во льду, так терзал меня вопрос - как? как она тут оказалась? и почему спустя столько лет, она такая свежая на вид... Палыч оттащил меня назад, посмотрев мне в глаза с тем, что я могу описать лишь как "Взгляд на 1000 ярдов", лицо полное ужаса и непонимания, которое я видел только в учебнике и рисовал поверх него смешные рожи, никогда не думая что увижу его в реальности. Палыч отдёрнул меня и едва-ли не прокричал: -Что это мать твою такое?! И откуда оно у тебя?! Я в свою очередь не мог даже открыть рта, что уж там связать хоть пару слов. Я и сам ничего не понимал и не хотел понимать. Я ничего больше не хотел делать в этом мире, даже думать. Только лишь забиться в угол, или позвать дядю...дядя! Откуда у него голова моей столько лет тому назад почившей матери? Я медленно поднялся, взял Палыча за плечи и промолвил: -Я клянусь, в том ящике что левее лежит голова отца... -А ты проверить хочешь? Ментам звонить надо! -Да какие тут менты, тут к батюшке идти надо- Мир словно остановился, пока мы не пришли в себя от шума. Громкий, не то гулкий раскат грома, не то крики, не то рёв двигателя. Выбежав во двор, посмотреть что это было, всё на что падал наш взор залило кроваво-красным светом. Посмотрев наверх, мы пали в еще больший ужас, ведь Солнце исчезло. Его не было на небе, но темнее оно не стало, и даже наоборот - оно было красного цвета, будто ребенок на рисунке раскрасил его не тем цветом. Исчезли все звуки жизни, так наполнявшие нашу деревню. Лай собак, шорохи мелких зверей в кустах, шум сверчков в траве, даже ветра не было, всё словно застыло под этим кровавым, ясным и безграничным небом, где Солнце - теперь лишь воспоминание. Но и не прекращался гул в далеке, и почти сразу же перед моим домом остановился фургон. Это всё происходило так быстро, что до меня не сразу дошло что это за фургон. Водитель выбежал из машины, стал тарабанить в ворота, а затем и вовсе выбил в них одним ударом дыру достаточно большую, чтобы через нее пролезть. Этим человеком был мой дядя. Он был весь взъерошенный, залитым красным от злости, он схватил меня за горло и начал кричать, словно я только что у него на глазах сжёг его дом: -Что ты сделал?! Какого черта?! Куда ты сволочь своими ручонками лазил, щегол?! - Кричал он, а я стоял в ступоре, пытаясь понять что происходит...хотя, думаю уже нет. А дядька так же резко опустил меня как и схватил, упав на колени и закрыв голову руками. К моему и Палыча ужасу, дядя стал кричать от боли, будто он горел заживо. И всего через пару секунд, мы поняли почему. От него стал идти пар, одежда внезапно загорелась - дядя горел заживо, по крайней мере так нам показалось. Но на деле же он не горел, вовсе нет, он плавился словно пластиковый пакет в который собрали еще не остывший уголь с мангала. Его крики усиливались, одежда полностью сгорела от жара, а кожа вместе с жиром поплыла и стекала на землю словно соки с прожаренного мяса. Перед нами предстал настоящий кошмар наяву, дядя преображался, а его крик стал отдавать нотками свинячего визга. Когда кожа и жир полностью стекли с него, оставив лишь голые связки, мышцы и скелет, мы увидели во что он превратился. Страшное чудовище, помесь человека и свиньи, полностью лишенное внешней оболочки. Его ноги стали копытами, голова - полностью свиной, были и уши, и морда. Когда оно перестало визжать, то развело руки в стороны, и на огромной скорости прямиком с небес, в них влетели два мясницких крюка, разумеется сопровождавшихся монструозными визгами человека и свиньи. После этого чудовище встало пред нами, магическим образом сняв с нас оцепенение от ужаса. Мы в панике кинулись в разные стороны, я отпрыгнул, а Палыч споткнулся, к несчастью для него. Тварь накинулась на него, и в миг, моего друга стало двое - отдельно голова, и отдельно тело. Фонтан крови залил близлежащую траву. Человек которого я знал почти всю жизнь исчез в мгновенье ока, его больше нет. Не было ни криков, не было боли, всё просто кончилось. Я наблюдал, нет, лишь увидел это с ужасом на глазах. Адреналин хлынул мне в кровь, когда оно повернуло свою грязную морду в мою сторону. Не думая ни минуты, я побежал в дом, надеясь найти там чудесное спасение. Но чуда не произошло, оно испарилось в тот же миг, в котором я с треском своей безопасности видел, как оно прошибло запертую дверь, рвя и меча все на своем пути, волоча тяжелые цепи за собой. Я побежал в самую дальнюю часть дома и выпрыгнул в окно. Осколки стекла вонзились в мою кожу тысячами невидимыми кинжалами, но боль от них была слабее той, что я почувствовал когда стеклянные глаза моего друга смотрели мне прямо в душу, будто крича "Беги!". Быстро поднявшись с земли, я побежал куда глаза глядят, смотря ими так далеко, как только возможно. Взгляд мой пал на лес, там бы я мог затеряться средь могучих дубов, словно стражей, пришедших мне на помощь. Я бежал сломя ноги, боясь оглядываться, подгоняемый поросячими визгами и лязгом цепей за своей спиной. И вот лес. Древесные гиганты стояли каменной стеной, за которую я прыгнул, стараясь не бежать по прямой, а метаться от дерева к дереву и вокруг. И ведь действительно! Пусть ненадолго, но я задерживал ту тварь, пока та сносила ветки деревьев мощными цепями. Я стал бегать вокруг самого толстого дерева что я видел, а оно пыталось схватить меня, не понимая что произошло. Достаточно намотав кругов я отбежал от дерева, а оно уже было хотело последовать за мною, и к своему удивлению не могло отойти от того дуба. У холма предо мною заметил я неприметный грот, конечно же рванув к нему. Внутри грота было темно, его вход был освещен ярко-красным светом снаружи, а внутри - не видно ни зги. Но внутри, ближе ко входу, на шатком, пыльном, деревянном столе можно было разглядеть проржавевшую от времени керосиновую лампу, и бутыль с прозрачной жидкостью. Долго думать не пришлось, залив керосин из бутыли в лампу и зажгя её спичечным коробком что остался в кармане, в гроте стало светлее, достаточно чтобы я мог разглядеть его изнутри. Он был не очень большим, меньше чем я думал. В самом конце висела повешенная ткань, словно занавес. Подойдя к нему, я отодвинул эту ткань. За ней стоял такой же пыльный, но крепкий, массивный стол, будто бы оружейный. У его ножек - ящики, один был приоткрыт, а в нём - патроны! Несколько магазинов. Сказать что я был очень удивлён - ничего не сказать. Но вновь посмотрев на стол, всё встало на свои места. Между бумаг и инструментов, лежал автомат Калашникова, наверное он. Поставив лампу на стол я взял его в руки и осмотрел. А рядом, прямо на нём, лежала записка - "На случай если оно снова вернётся. Дома не будет безопасно.". Не знал я кому принадлежала записка, да и было ли это важно, когда у меня на руках автомат. Старый, но на вид вроде рабочий. Проверять однако же времени вовсе не было, ведь я стал слышать приближающиеся визги. Времени на раздумье не было - я быстро зарядил автомат, потушил лампу и спрятался за занавесом. Оно точно знало где я, и думаю мне это было на руку. Приближались все уже знакомые мне звуки, кроме металлического лязга, вместо него я слышал постукивания копыт по траве, и уже теперь о каменный пол грота. Тихонько выглянув из-за ткани, я увидел примерно то что и ожидал. Оно оглядывалось по сторонам, пытаясь найти меня. Но однако в руках этой твари больше не было крюков, виднелись только зияющие, кровоточащие дыры, видимо оно избавилось от крюков. И в последний момент, когда оно повернуло свою гадкую поросячью морду в сторону занавеса, не теряя ни минуты, я открыл огонь. Яркий свет от выстрелов заливал грот ярче той лампы. Шумные выстрелы подобные раскатам грома, и крики этой поганой дряни эхом отдавались в холодных стенах грота, от чего у меня внутри всё как-будто затряслось. И только выпустив целый магазин я успокоился. Подошёл к этой твари, потыкал дулом автомата, проверил пульс, прислушался. Оно было мертво, я остановил сердце этой твари, оно больше не дышало. С моей души словно упала целая гора, причём настолько тяжёлая, будто она была золотой. Всё еще держа в руках автомат, я ушёл куда подальше, куда-нибудь где мне помогут. Лес кончился, а этот кошмар даже и не думал о подобном. Небо было таким же красным, а всё вокруг - таким же тихим и мёртвым. Я вернулся в деревню, и никого там не нашел. В домах стояла гробовая тишина, жильцов не было, но все вещи лежали на месте, даже еда на столах, будто люди приготовились к ужину, сели за стол и исчезли, испарились. Сказать что мне было от этого страшно, ничего не сказать. Холодок все проходился и проходился по моей спине, не покидая ее, с каждым пустым домом. Я пробовал позвонить, но все телефоны что я находил не работали, в трубке я слышал лишь помехи, будто с телевизора. Пот выступил на моем лбу от нарастающей паники. Только я отошёл от этого кошмара, накормил его пачкой свинца, но беда как говорится, не приходит одна. В отчаянии, я вышел на дорогу и стал идти вдоль нее. Вряд-ли меня сейчас кто-то подберёт. По этой дороге почти никто не ездит, а сейчас... а впрочем, что мне ещё остаётся делать?

***

Не знаю сколько я шел. Может полчаса, может больше, сейчас уже не поймёшь. Мертвую тишину нескончаемой красной ночи разрушил рёв. Рёв страшнейшего зверя, от которого я застыл на месте, словно олень на которого несётся груженная фура. Рев мотора приближался ко мне вместе с ослепляющим светом, в котором я узнал тот самый фургон, который и не думал останавливатьс- Удар. Полет. Удар. Скрежет тормоза. Я ничего не чувствовал. Даже боли. Слишком мучительно было открыть глаза, я видел мир ушами. Я слышал как открылась дверца фургона, и уже знакомое цоканье копыт. Когда меня подняли с земли и кинули куда-то, наверное внутрь ужасающей машины, я потерял сознание. Новая боль заставила открыть глаза и осмотреться. Я был в темном помещении, слышал шорохи, и будто бы парил над землёй. Но немного погодя, я понял что я вовсе не парил, я висел, висел на металлическом крюке. Именно боль от насаждения на крюке заставила меня проснуться. Шорохи прекратились, и предо мной появилось оно, почти неизменное кроме того, что теперь оно было похоже на извращённый швейцарский сыр. Тварь увидела что я очнулся, ухмельнулось и мерзко хохотнуло, прежде чем выйти из комнаты, оставив меня одного. Я захотел пошевелить руками, но понял что шевелить нечем. От ужаса, я хотел пнуть воздух ногой, но пинать было нечем. Я даже не знаю чем я был в этот момент, я не чувствовал своего тела, только холод воздуха, боль в затылке, и вечную тишину. Здесь был я, и десятки других тел, висевших на крюках, гигантская мясорубка и лежащие рядом с ней разорванная моя одежда и лоскуты кожи. Со временем, мои глаза лучше привыкли к темноте и я увидел как тела ещё дергались. Безголовые, бестелесные, лишенные рук и ног, просто куски мяса, они дергались, и мне казалось я даже слышал тихие, слабые "Прошу...помогите..."