Часть 7

      История стара как мир — уйти из дома без вещей и пойти в бар для того, чтобы напиться. На самом деле, у меня был с собой телефон и этого было вполне достаточно для любого человека двадцать первого века. В телефоне были банковские карты для оплаты выпивки в баре, интернет для заказа такси и даже удостоверение личности мне не пригодилось, потому лично знала бармена, и тот спокойно мне наливал. Проблемы начались не в тот момент, когда я начала осознавать, что выпила больше нужного, они начались в тот момент, когда сел мой телефон.       Если говорить совсем честно и откровенно, это не было бы проблемой, если бы мой знакомый бармен неожиданно не сдал бы смену и вместо милого и знакомого мне с детства соседа по улице — Пак Чанёля, не появился бы какой-то незнакомый парень. Тот конечно был не против продолжать мне наливать, но мне сказать ему о том, что мне нечем платить и я даже не могу заказать такси? И опять же, на самом деле проблемы в этом не было, этот парень работает барменом и ему ежедневно приходится ставить телефоны клиентов на зарядку и заказывать им такси, но мне просто хотелось разыграть драму на пустом месте, чтобы иметь возможность отвлечься от тяжёлых мыслей.       Я пила текилу и выпивала новую стопку каждый раз, когда в моей голове возникал Чон Чонгук и слова которые он сказал мне. Вообщем, я была действительно пьяна уже меньше, чем через два часа моего нахождения в баре. Проблема была в том, что слова Чонгука ранили и причиняли боль, но я не верила в них. Нет, конечно, Чонгук наверняка был убеждён в том, что говорил, но я знала — это не правда. Айдолы довольно часто не замечают какую тяжёлую работу проделывают их менеджеры ежедневно, а в случае с Чонгуком работы было действительно слишком много. Помимо моих прямых обязанностей, я часто занималась его продвижением как певца и ещё более часто подчищала за ним после очередных его загулов. Я не знаю каким был Чонгук во время своей работы в группе, но мне почему-то казалось, что когда его хёны были рядом — он был более сдержанным. Так или иначе, слова Чонгука не могли поселить во мне зерно сомнения потому что я знала как много работаю. Да, он взял меня на работу от скуки, но задержалась я здесь из-за своего трудолюбия и хорошего исполнения обязанностей. Каждый месяц я получаю премию и в конце прошлого месяца даже удосужилась получить личную благодарность от своего непосредственного начальника, «папочки» всей компании. — Пошёл ты нахрен, Чон Чонгук, — говорю я куда-то в пустоту и поднимаю рюмку в воздух, прежде чем выпить её залпом и упасть лбом на стол.       Я перепила и ощущала, как меня начинает тошнить. Меня разрывало одновременно от двух желаний: выйти на улицу и подышать свежим воздухом, или же добежать, а вернее было бы сказать — доползти, до туалета и очистить желудок. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает у меня бармен и аккуратно трясёт за плечо, заставляя меня поднять голову и уставиться на него мутным взглядом. — Таак, понятненько. Кому я могу позвонить, чтобы тебя забрали?       Было бы очень мило, если бы этот человек на самом деле беспокоился обо мне, но какой бы пьяной я не была, я прекрасно понимала, что он скорее заботится о чистоте бара и о том, чтобы ему не пришлось вытирать стойку, если меня стошнит. — Позвони Чанёлю, — тихо шепчу я, потому что боюсь повышать голос и спровоцировать свой желудок. — Чего? — Сменщику своему позвони, — чуть более озлобленно отвечаю я и бармен хоть и хмурится, но выполняет мою просьбу.       Дальше моё сознание совсем уплывает от меня и возвращается лишь рывками. Вот Чанёль хватает меня подмышки и тащит в туалет для персонала. Следующим кадром всплывает как он держит мои волосы и гладит по вспотевшей под рубашкой спине, пока я очищаю свой желудок, стоя на коленях перед туалетом. А потом он перетаскивает меня в каморку для персонала и укладывает на диван. — Ну и что мне с тобой делать? — даже в своём состоянии мне удаётся услышать мученические нотки в голосе бывшего соседа по улице, с которым мы буквально выросли вместе. — Прости, мне так жаль, я испортила тебе вечер, — сама не знаю почему, но я начинаю плакать, потому что чувствую себя ужасно жалкой и мне правда стыдно перед парнем. — Да уж, свидание испорчено, — задумчиво выдаёт Чанёль, а потом делает над собой усилие и принимает более оживлённый вид. — Но ничего страшного, если я успел ей понравится за тот час, что мы провели вместе, то она обязательно согласится на второе свидание. — Она будет полной дурой, если откажется от тебя, — наверняка я выгляжу смешно со стороны, когда выдаю эту фразу пьяным голосом и тычу пальцем куда-то вверх, как какой-то великий философ. Я не вижу улыбки Чанёля и нежного взгляда направленного на меня, но если бы и увидела, то ничего бы не поняла. — Правда так думаешь? — Конечно! — мой пьяный энтузиазм неиссякаемый и я резко сажусь на диване, чтобы говорить смотря в лицо другу, но это движение было слишком резким и мир начинает кружится у меня перед глазами. Чанёль вовремя подсаживается ко мне и позволяет мне завалиться к нему на бок, и аккуратно приобнял меня рукой за плечи. — Ты же такой крутой. — Крутой? — фыркает друг забавно, а потом замолкает на какое-то время и я даже почти успеваю вырубится, пока его неожиданный вопрос не заставляет меня едва ли не протрезветь. — Такой же крутой как твой Чонгук? — Почему «мой»? — помертвевшим голосом спрашиваю я. — Да ладно тебе, мы же выросли вместе и я помню как ты по нему с ума сходила, вообще никого вокруг себя не замечала, хотя многие парни проявляли к тебе интерес. — Что-то я не припомню такого, — хотелось бы мне знать, отчего мой голос звучит так обижено. — Возможно эти парни были слишком нерешительны и именно поэтому не стоити моего внимания. А что касается Чонгука — я его менеджер и всё, у нас строго деловые отношения.       Я говорю правду и горжусь собой. Горжусь тем, что так и не сломалась и не легла под него. Горжусь, что смогла выдержать нужную дистанцию и мне осталось продержаться всего два дня, а потом… Возможно, что потом его отношение ко мне и правда изменится. Может он перестанет ко мне цепляться и охладеет во всех смыслах. Да, так определённо будет лучше. Именно это говорила моя голова, а сердце отчаянно билось, выражая ярое несогласие. Сердце вообще очень глупый орган, который мы по собственной глупости наделяем слишком большими полномочиями над собой. Нужно прислушиваться к разуму, ведь он, в отличии от сердца, не будет говорить о том, что любовь может сломать любые преграды на пути к счастью. — Нерешительны были, говоришь? — я поднимаю голову чуть выше и направляю вопросительный взгляд на Чанёля, но прежде чем успеваю прочитать эмоции у него на лице, друг склоняется ко мне и касается мои губ своими. Он не напирает и даёт мне свободу выбора, а мне так сильно хочется… Так невыносимо желанно прикоснуться к губам, не его, не Чанёля губам, но я понимаю, что другие губы надо как-то забыть и стереть из памяти тот единственный поцелуй, который навёл смуту в моём сердце, перекрывая собой разум. — Ну же, — говорю я Чанёлю и тянусь на встречу к чужим губам.       Это всегда очень странно и как правило ошибочно, целовать губы человека которого ты годами считала другом, потому что именно в этот момент я осознаю, что он меня другом не считал и позже, не сейчас, но мне обязательно станет больно от этого. Потерять парня, это всегда неприятно, а вот потерять друга — по-настоящему больно. Люди часто совершают подобные ошибки будучи пьяными и я к сожалению не становлюсь исключением. Правда, к счастью это или нет, но нашим губам так и не дают соприкоснуться ещё раз, просовывая между ними ладонь и когда я недоумении открываю глаза, то вижу лишь как Чанёля кто-то оттаскивает от меня за шкирку, а следом слышу разъярённый голос откуда-то сверху. — Ты, блять, издеваешься надо мной? Почему я должен таскаться по городу и искать тебя как какой-то пёсик? Ты хоть представляешь как я подставлялся, а если меня кто-нибудь узнал?       Я перевожу растерянный взгляд на человека возвышающегося надо мной и успеваю отметить только высокий рост и чёрную кепку низко опущенную на глаза. — Ты приехал? — я задаю этот вопрос даже прежде, чем осознаю кто именно стоит передо мной и мысленно выпускает в меня стрелы, потому что даже не видя тёмный злых глаз, я всё равно чувствую исходящую от Чонгука подавляющую энергетику. — Как видишь, блять! — Ты приехал, — глупо повторяю я с идиоткой улыбкой на губах, которая вообще непонятно откуда взялась, а потом я просто начинаю заваливаться вперёд и Чонгук ловит меня, поднимая на ноги и обхватывая за талию. — Чонгук? — Что? — зло выплёвывает мужчина. — Думаю, что меня сейчас опять стошнит. — Опять? — глупо переспрашивает он, а потом до него доходит, но уже слишком поздно. — Да блядство!       Поздравляю тебя, Ким Луна. Если ты доживёшь до утра, что само по себе будет чудом, то утром тебя точно убьёт твой личный дьявол.