Chapter 1

In my mind when she's not right there beside me

I go crazy cause here isn't where I wanna be

And satisfaction feels like a distant memory

And I can't help myself,

All I wanna hear her say is

«Are you mine?»

(C) Arctic Monkeys — R U mine?

***

Чего хотят мужчины?       Этот вопрос Гермиона задаёт себе уже несколько лет с тех пор, как начала интересоваться парнями, а не только книгами по истории и нумерологией. С первого её курса за ней закрепилось клеймо зазнайки и заучки, которое нельзя было вымыть ни водой, ни выжечь огнём. Пока все занимались чем угодно, но только не учёбой, она проводила время в библиотеках, копаясь в старых фолиантах, а также практикуясь в новых заклинаниях. Книги были её вечными спутниками, суровый вид — намертво приклеенной маской, за которой скрывается уставший человек, которому некому высказаться. Она действительно устала. Подруг, как таковых, у неё не было. Была Джинни, но она не могла прийти к ней в любой момент и просто высказать всё наболевшее. Отсутствие подруг было не единственной проблемой Грейнджер…       Ей не хватало общения с противоположным полом. Каждый только и делал, что спрашивал домашнее задание или же просил сделать поблажку на основе её должности старосты на пятом курсе. Этим помышляли даже и Гарри с Роном, чем очень огорчали её…       Никто не видел дальше и не смотрел глубже, чем за прилежную ученицу и участницу небезызвестного «Золотого Трио». Трио. Гарри и Рон. Те, которые были с Гермионой с самого первого дня и по сей день. Но идут года, меняются интересы, и даже самая крепкая на первый взгляд дружба может остыть, оставив после себя лишь угольки прежних иллюзий, что эта дружба — навсегда. К Гарри было повышенное внимание с самого первого дня пребывания в Хогвартсе, так как он являлся «золотым мальчиком» и спасателем мира. И к нему было должное внимание и сейчас, и всё из-за Амбридж, которая что-то делает с ним. Но Гарри молчит. Ничего не рассказывает. Тот всё больше день за днём проводит в размышлениях и редко подключается к разговору между трио. Рон. Тот, кто на первый взгляд кажется простым и ограниченным. Но это не так. Гермиона и Гарри это знали, но и они стали замечать, что друг всё больше отдаляется от них, проводя время со своей новой пассией — Лавандой Браун, которая раздражала одним лишь своим громким и тараторящим голосом и слишком ярким проявлением чувств на публике. А когда-то Гермиона испытывала к нему симпатию, но с годами она остыла к нему. Она считала, что поступила правильно, смолчав о чувствах, ведь как она бы смогла смотреть Рону в глаза после этого? Гермиона слишком дорожила дружбой. Но сейчас то, что он стал меньше времени проводить с ней и Гарри — вводило в ярость.       Гарри витает в своих мыслях, у Рона — девушка, а что у Гермионы? Лишь книги и значок старосты. А как же хотелось, чтобы кто-то просто был рядом; тот, кому бы она могла выговориться и открыть душу, дарить тепло и любовь. Она хотела любви. Взаимной. Но почему этого не выходило? Грейнджер была хороша собой во всех смыслах: тонкая талия, округлая грудь, утончённое лицо, острые скулы и аккуратные губы. И если добавить сюда ещё и наличие знаний, то получался неплохой набор для претендента на отношения. Так в чём же проблема? Что с ней не так?       Её характер. О, Мерлин, если попасться ей в тот момент, когда она зла и готова крушить всё, что попадется вокруг — ей нет равных. Глаза, пылающие гневом во время споров, заставляют людей отходить назад, словно от взбесившейся гаргульи, лишь бы не ощутить на себе её когти. И так объемная копна волос становится взъерошенной и Гермиона уже похожа на самую настоящую львицу, готовая растерзать свою жертву. Своенравная, гордая, неприступная, серьёзная и холодная — этот образ у студентов всего Хогвартса сложился о Гермионе Джин Грейнджер. Парни считали её недостаточно развязной и весёлой, чтобы проводить время за пределами гостиной факультета, а девушки недостаточно эффектной и ухоженной. Но так ли этот образ правдив? И все ли её видят одинаково? Вдруг где-то есть тот, который разглядел что-то дальше за стеной лучшей ученицы? Вдруг…       Даже сейчас, сидя над конспектом по зельеварению от профессора Снейпа, Гермиона думала о том, что ей делать с этим тяготящим одиночеством, которое буквально убивало её день за днём. Хоть Гермиона всё также ходила на завтраки в Большой Зал и на уроки с ребятами, но всё равно ощущала пустоту. Она звала Гарри и Рона в «Три метлы», но получала отказ и они, ссылаясь на срочные дела, уходили. И так всё время, что надоедало и навевало на непонятные мысли. Разумом она понимала, что это просто такой период: возвращение Волан-де-морта, появление Амбридж, С.О.В и все дела, но сердце сжималось от очередного отказа со стороны друзей просто поговорить. Возможно, она слишком драматизирует, но ей действительно не хватало общения с друзьями и вообще с людьми…       Почему же она не попробует сама к кому-нибудь подойти и найти новые знакомства? Страх. Самый обыкновенный страх быть публично униженной и высмеянной. Кто захочет общаться с заучкой?...       Лишь безумец…       Солнце уже успело скрыться за горизонт, окуная Хогвартс и его окрестности в лёгкие сумерки, даря тёплую и сонную атмосферу. Сейчас не хватало лишь пледа и чашечки какао, которые бы согревали в этот октябрьский день. Пламя в камине тихо потрескивало, погружая гостиную Гриффиндора в осенний уют. Благодать. Тишина…       — Грейнджер! — вдруг резко чей-то громкий голос вывел её из мрачных мыслей, заставляя вздрогнуть. На пергаменте образовалось довольно-таки внушительное пятно, и Гермиона горестно вздохнула. Вновь ненужные мысли. Нужно перестать думать об этой ерунде. На носу экзамены, какая любовь? Нет, это неправильные мысли. И только сейчас она заметила кого-то постороннего в гостиной.       — Здравствуй, Фред, — кивнула она одному из близнецов Уизли, который расположился чуть дальше неё на пуфике. Привычные ей голубые глаза горели огнём шалости, будто тот что-то задумал, — хотя, скорее всего, так и было. Фред и Джордж Уизли были теми, кто не давали Гермионе, как старосте, выполнять свои обязанности и сохранять Хогвартс в спокойствии и безопасности. Но что она могла поделать против двух магистров шалости, когда розыгрыши и шутки — у них в крови?       — Чего такая задумчивая? Кто-то обидел? — Гермиона могла бы уловить ту еле заметную нежность во взгляде и решительность в голосе, будто её действительно могли обидеть и словно он готов разобраться с её обидчиками. Но она этого не заметила, всё также не поворачиваясь к нему лицом, чтобы не выдать румянец на её щеках. Вновь участился пульс.       «Странная реакция на Фреда»       Фред Уизли. Тот, что при одном лишь присутствии делал что-то невероятное с ней, заставляя дыхание сбиваться, а сердце выполнять кульбит. Для неё это странно…       Гермиона в точности могла определить, кто Фред, а кто — Джордж, даже если они были в одинаковой одежде. Они неоднократно пытались её разыграть, притворяясь друг другом, но Гермиона всегда знала, что её обманывают. И это поражало близнецов, которых и мать родная не всегда различает, а тут простая девушка. И это навевало на определённые мысли…       — Нет, всё в порядке, ты что-то хотел? — холодно спросила Гермиона, стараясь скрыть свой мрачный вид и убирая пергамент и доставая новый. Не смотреть в глаза. Она не могла этого делать по непонятной ей причине. Его глаза всегда пронзительно смотрели в её собственные, будто читая, словно открытую книгу; а когда ещё и улыбался, то вводил в ступор и заставлял потупить взгляд карих глаз, прикрывая смущённо-раскрасневшееся лицо за каштановыми локонами. Эта игра продолжалась день ото дня. И поэтому Грейнджер делала вид, что занята своим заданием, лишь бы не смотреть на него…       — Как официально, Гермиона, — усмехнулся Фред. Он не верил в то, что у Гермионы всё в порядке. Фред замечал малейшую деталь в её поведении и понимал, что что-то стряслось. Многие предпочитали думать, что она — железная леди, которая может решить все проблемы, но Фред не мог понять этих людей. Как они не видят того, как она порой печально смотрит? Разве этого не видно невооружённым взглядом? Возможно, видно, но предпочитают молчать: кому до неё дело, когда ситуация не касается домашней работы? И это его огорчало. Он не понаслышке знал, что она может быть интересной и смешной.       Фред продолжил:       — У меня к тебе маленькая просьба, — и широко улыбнулся. Гермиона повернулась в его сторону и наткнулась на обезоруживающую, по мнению Фреда, улыбку, которой нельзя было отказать. Значит, ему что-то нужно. Она с трудом скрыла разочарованный вздох, который так и норовил сорваться с девичьих губ.       Она уже успела подумать, что Фред действительно хотел просто поговорить. Но нет. Куда ей, Гермионе Грейнджер, до той, которая не могла быть просто объектом увлечения или же бесед, а не энциклопедией? И почему её это так сильно волнует? Волнует именно Фред. Не кто-либо другой, а именно он. Она думает о том, что Фред подумает, если она что-то сделает. В Большом Зале невольно ищет знакомую рыжую макушку непослушных волос. Мысли её то и дело перебегали на Фреда, отчего она стала более задумчивой. Но она сохраняла лицо. Гермиона вопросительно приподняла бровь, стараясь не смотреть ему в глаза. Что это с ней происходит, когда Фред рядом? Нелепица какая-то…       — Надеюсь, не что-то из ряда вон? — и придала лицу суровый взгляд.       — Ой, не делай вот такое лицо, — Фред, в шутку скопировав её выражение лица, рассмеялся. Гермиона, замахнувшись на проказника пергаментом, «в шутку» ударила того по рыжей голове, и одаривая Фреда безэмоциональным выражением лица в противовес его широкой улыбке и ямочкам на щеках. Зря Гермиона это заметила, ибо всего на один миг её недовольная гримаса сменилась на смущённо опущенные ресницы и порозовевшие щёки. Фред, слава Мерлину, этого не заметил, потому что закрывал голову руками в целях защиты. Выглядело это забавно: миниатюрная гриффиндорка избивает бумагой рослого семикурсника.       — Ты похожа на Макгонагалл, — отсмеявшись, произнёс Фред и уже без зазрения совести смотрел Гермионе в глаза. Опять. И Фред уже не в первый раз подметил, что у девушки странно розовеют щёки в его присутствии. Он это замечал часто и не сильно зацикливал внимание на такой мелочи, но он, сам того не ведая и будто слушая внутренних бесов, стал чаще появляться в поле зрения гриффиндорки, а следовательно и чаще наблюдать за опущенными ресницами и смущёнными улыбками, когда тот шутил или проделывал какую-нибудь маленькую шалость. Хотя Гермиона пыталась обрубить все их проделки на корню, но всё равно небольшая улыбка проскальзывала.       — Это можно считать за комплимент? — неожиданно Гермиона повернулась к нему полностью и, с непосильным трудом, выдержала взгляд, улыбаясь уголком губ. Это её маленькая победа над негласной борьбой между Уизли и Грейнджер, которую никто не узнает. Фред отметил, что сейчас она выглядит поистине привлекательно, как отмечал уже как год. А всё это началось ещё с того года, когда Гермиона лишь за лето из заучки превратилась в красивую девушку. Даже сейчас, когда её волосы, заплетены в небрежный пучок, одета она была свитер своего факультета и в юбке чуть выше колен, Гермиона всё равно была прекрасна. Многие бы сказали, что в этой одежде нет ничего особенного, но только не Фред. Каждый раз он подмечал что-то новое, будь то особенный взгляд Гермионы или улыбка. Он не понимал, что с ним происходит, он будто был ею очарован. Также можно было сказать и о Гермионе…       Фред, не отводя взгляд от блестящих глаз Грейнджер, чуть ослабил галстук, тем самым выигрывая в этом раунде: Гермиона отвела взгляд. Рукава рубашки были закатаны по локоть, открывая вид на предплечье с выпирающими венами. Руки с утончёнными длинными пальцами аккуратно ослабляли красно-жёлтый галстук, открывая вид на чуть открытую грудь Уизли и выпирающие ключицы. Движение при этом, казалось бы, повседневном действии, заставило Гермиону сглотнуть, видя то, как Фред двигал шеей, явно предоставляя вид на белоснежную кожу. Галстук, словно ненужный аксессуар, лениво свисал с шеи. Сейчас, в этой просторной рубашке, галстуке, брюках и ботинках он выглядел слишком… привлекательно. Вальяжная поза, озорной взгляд, лёгкая ухмылка могла вскружить голову любой девушке, но не Гермионе. Или она так думала.       — Ха, как хочешь, — немного нервно усмехнулся Фред, кожей чувствуя возникшее напряжение между ними. Почему-то он странно себя вёл рядом с ней. Был более открытым, больше шутил, желал произвести впечатление и внимание, хотя порой не самым прилежным способом. И это продолжалось уже давно. Радости не добавляло то, как Джордж в этом время смотрел на него, будто насмехаясь и словно понимал больше, чем Фред. И это раздражало.       — Так какая у тебя просьба?       — Я хочу, чтобы ты меня прикрыла, — на одном дыхании выпалил Фред, с опаской глядя на Гермиону.       — Кажется, я уже понимаю, что ты хочешь предложить, — Фред уже намеревался что-то сказать, как Гермиона резко подорвалась с насиженного места и продолжила, бесстрашно сверху вниз глядя на Фреда: — Мой ответ: нет, — отчеканила она и, по-быстрому собрав учебники, уже намеревалась подняться в гостиную, но настойчивая рука на плече буквально пригвоздила её к полу. — Убери руку, — и Фред поспешно убрал конечность. На том месте, где была его ладонь, будто разрослось пламя. Это странно. По крайней мере, для Гермионы.       — Но ты ведь даже не выслушала меня! — выкрикнул Фред. Гермиона резко задрала голову наверх, что волосы неприятно ударились по лицу. Уизли сдерживался, чтобы не засмеяться с её довольно комичного вида: грозная, еле достающая ему до плеча и с волосами на лице выглядит до невозможности мило, из-за этого Фред легко улыбнулся. Фред наклонился, а Гермиона распахивает глаза и уже думает о…       «Не о том думаешь, Гермиона, ой, не о том»       Фред, аккуратно поддев пальцем прядь густых волос, убирает её за ухо Гермионе, на что она еле сдерживается, чтобы маска суровости не сменилась на смятение. Откуда у неё такие мысли насчёт Фреда? Какой поцелуй? Она его знает с первого дня Хогвартса и вдобавок ещё виделись в Норе на каникулах, когда Гермиона приезжала к ним с Гарри. Уже тогда она засматривалась на него чуть дольше, чем нужно, и были крамольные мысли, которые не покидали головы Грейнджер уже несколько курсов. Она старается не думать об этом рыжем обалдуе, но это было напрасно. Фред Уизли просто засел в голове Гермионы.       Даже те недавние мысли о том, чего хотят мужчины, засела в голове Грейнджер из-за него...       Она хочет, чтобы он обратил на неё внимание…       — Фред, думаешь, я не знаю, что ты задумал? — она посмотрела на него, как ребёнка. Хотя Фред таким и являлся в глазах Грейнджер: ребёнком, который думает только о шалостях с братом-близнецом.       — Вот именно, ты и рта не даёшь раскрыть! — воскликнул Фред, надувшись. Они уже были на приличном расстоянии, чтобы не испытывать смущения. Фред сам не мог понять, откуда этот порыв. Он мог поклясться всем, что у него есть, что Гермиона смутилась. Что-то было в её глазах, чего Фред не мог понять. Тем временем Гермиона ответила, но уже не настолько сурово:       — Потому что я знаю, что будет как-то связано с нарушением правил школы, а я, как видишь, пока не очень хочу лишиться значка старосты из-за ваших проделок.       — Как же вы поверхностны, Гермиона Грейнджер, — деланно возмутился Фред, покачав голов. Гермиона вздохнула. Как ребёнок. — Почему именно проделки? Вдруг, я прошёл просить помощи с, — Фред замолчал, а после продолжил: — с трансфигурацией!       — Фредерик, — Гермиона нахмурилась, — давай ты расскажешь реальную причину визита, у меня сейчас нет настроения веселиться, — и Гермиона действительно устала. От того, что она странно ведёт себя в присутствии Фреда; от того, что в её голове куча мыслей и беспокойств по поводу отношений. Ей просто хотелось подняться и заснуть. И надеяться, что это просто сон.       — Гермиона, — Фред нахмурился, — у тебя что-то случилось?       — Нет, всё прекрасно. Рассказывай, — и решила присесть, ибо чувствовала себя коротышкой по сравнению с ним. Да и голову задирать неудобно, шея затекает.       — Хорошо, — сокрушенно покачал головой. — Нам с Джорджем нужна твоя помощь, — и присел к ней на диван.       — Ха, — вскрикнула Гермиона, ощущая то, что она была права. Однако, увидев небольшое удивление в глазах Фреда и то, что тот немного отодвинулся от испуга, поубавила пыл. — Прошу прощения. Нервы.       — Хорошо, — с сомнением протянул Уизли и приблизился к ней. Видимо, что-то секретное. Гермиона поерзала на месте. Она могла ощущать тепло его тела. Его запах, который хотелось вдохнуть поглубже. Но Гермиона приказала себе сохранять рассудок. — Можешь ли ты сдержать защиту Снейпа, пока мы стащим один ингредиент? — шёпотом взмолился Фред.       — Вы с ума сошли? — шёпотом кричала Гермиона, позабыв и о смущающей её близости, и о теплоте его тела, и о запахе. В голове набатом звучала одна мысль: они трупы. — Как я по-вашему это сделаю? Он опытный маг! И у него, скорее всего, очень сложная защита, которую даже несколько учеников не смогут прорвать! — последнее Гермиона уже практически прокричала, но Фред приставил палец к губам и во взгляде передал ей всю мольбу о тишине.       Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь сдержать негодование. Она могла бы понять их проделку или что они там придумали, но когда в это втягивают её — нет. Гермиона не может на это согласиться. Это самая настоящая авантюра. Причём в один конец. Все знали, что у профессора Снейпа что-то брать — себе дороже. Его запасы охранялись лучшими чарами, да и никто из здравомыслящих людей не смел даже туда приближаться.       — Гермиона, ради Мерлина, потише! Да, я знаю, что это рискованно, но нам с Джорджем нужен один ингредиент, который трудно достать. Но он сто процентов есть у Снейпа! — сбивчиво шептал Фред, всё ближе приближаясь к Гермионе, а она, тем временем, наоборот — отклонялась от него, словно от сумасшедшего.       — Стой! — она выставила вперёд руки, чуть надавливая на грудь парня. — Какой ингредиент нужен?       — Таумагатория. Мы с Форджем не можем её достать, поэтому и пришли к таким мерам.       — А вы уверены, что вам действительно оно нужно?       — Да!       — И для какого зелья?       — Пока этого сказать не могу, уж извини. Тайна фирмы, — и невинно развёл руками, наконец отползая от неё и развалившись на диване.       — Почему именно я? Почему не другие люди, к примеру, Ли Джордан? — с надеждой спросила Гермиона.       — О, нет, он не может. Он уехал на этой неделе и сказал, цитирую: «Мне надоело это всё, я уезжаю на отдых от вас. Адьос». А остальным я не доверяю, да и они не слишком ответственны.       — И кто бы говорил об ответственности.       — Но что тебе стоит помочь нам?       — Дай подумать: с нас снимут очки, и мы будем в отстающих, — тяжёлым взглядом упёрлась во Фреда, хотя в её мыслях начали появляться сомнения. Что может случиться? Нет. Нельзя идти на поводу у него. Нет. — Поэтому нет, Фред.       — Эх, — Фред грустно вздохнул. Он действительно надеялся, что Гермиона поможет им с Джорджем, но он, видимо, ошибался в ней. И он был не в праве её судить. — Ладно, Гермиона, пока, до скорого, — и встал, направившись в сторону выхода из гостиной.       И тут Гермиона уже точно думала про то, что, возможно, она зря отказала. Жалуется, что в ней видят лишь заучку и всезнайку, а сама только и делает, что раздаёт правила и занудствует. Если бы она перестала это делать, то, возможно, и её жизнь бы наладилась? Да и видеть такого разочарованного Фреда ей впервой. Видимо, ему действительно нужно добыть этот ингредиент, раз он пришёл за помощью к ней…       Гермиона резко встала с дивана и подбежала к уходящему и, повиснув на его руке, сказала:       — Фред, стой, — и посмотрела на его удивлённое лицо. — Хорошо, я тебе помогу, но за взаимную помощь. Что нужно делать?       — Ты серьёзно? — недоверчиво спросил Фред, ощущая тепло Гермионы на своей руке. Взаимная помощь. Не пожалеет ли он о том, что согласился на это?       — Фредерик, пока я не передумала…       — Отлично, пойдём, — и с задорной улыбкой потянул за собой…