Глава 1.

Варвара

      Утро двадцать пятого декабря — а если точнее, то и вовсе день — встретило меня бьющим прямо в глаза зимним полуденным солнцем и противно звенящим рингтоном мобильного телефона, даром что не оглушившим меня, умудрившуюся заснуть прямо на нём, на одно ухо. С недовольным стоном разогнувшись и разминая затёкшие спину и плечи, болезненно ноющие после целой ночи в неудобной позе сидя за ноутбуком, я нашарила на небольшом прикроватном столе телефон и ответила на звонок:       — Да?..       — Приве-ет, как ты там?       — Мама?..       — Не папа, как слышишь, — хмыкнула тем временем на той стороне женщина, и я криво усмехнулась.       Желание незаметно слиться из разговора с кем бы то ни было, односложно отвечая то «да», то многозначительно хмыкая, моментально испарилось из такой же ноющей головы, и я широко распахнула глаза, даже удостоверившись, действительно ли мне позвонила матушка, с которой мы последний раз общались аж в начале осени.       Я бы не сказала, что отношения мои с ней были ужасными и невыносимыми — как раз наоборот. Созванивались мы с матерью пусть и нечасто, а переписывались и того реже, но после моего переезда из родительского гнезда наше с ней общение стало куда лучше, чем когда нам приходилось делить жилплощадь.       Однако, как я уже сказала выше, пусть моё желание пообщаться с ней и перевешивало соблазн пойти по всем известной, когда это касается матерей, тактике «Да, мам, конечно, мам, да, да, ага», мои тело и особенно разум просыпались куда позднее, чем желание разговаривать в людьми в принципе, какими бы близкими они мне ни были. И всё же это не помешало маме проговорить со мной добрые полчаса, даже не обращая желания на мои ещё более вялые, чем обычно, односложные ответы — сначала она поинтересовалась, хорошо ли мне спалось и как мои дела с работой, поздравила с наступающим новым годом, не забыла рассказать, как поживают все наши родственники до пятьсот пятого колена и всё-всё-всё в таком духе, не давая мне даже слова поперёк вставить. О чём я, впрочем, совсем не жалела. Бодрая болтовня матери на заднем фоне тоже помогала проснуться, и вот я уже, выползая на небольшую, но уютную кухню и включая газовую плиту, пыталась прикинуть в голове план действий на сегодняшний день, с задумчивым выражением лица кивая то на очередной вопрос мамы, то на собственные размышления.       — В общем, Светик приедет к тебе сразу после Нового Года.       — Да-да.. Стоп!       Шестерёнки, до этого момента слишком усиленно вертевшиеся в моей голове, с громким скрипом тормознули. Мне на секунду показалось, что вместе с этим "Стоп!" я заставила замолчать не только маму, но и остановить время вокруг. Даже начавший свистеть чайник я умудрилась выключить как нельзя вовремя.       — Мам, — как можно мягче начала я, — мы ведь уже это обсуждали. И не раз. Ты ведь знаешь, что ей здесь не рады.       Светик или, если по-человечески, Света — моя младшая сестра, любимица родителей, умница-красавица и моя персональная заноза в пятой точке. Наша с ней взаимная неприязнь, начавшаяся с моей ревности родителей к ней и её любовью тыкать в это, перетекла в открытую вражду, едва этой мелочи стукнуло десять лет, и длится вот уже четвёртый год. Последний раз мы с ней виделись на её четырнадцатом дне рождения летом — тогда дело чуть не закончилось дракой, и если бы не наш двоюродный брат Олег, то либо она осталась бы без зубов, либо я — без волос.       — Перестань реагировать, — шикнул на меня тогда брат, — ты же знаешь, чего она добивается. Знаешь, какая она змея.       Мама, в свою очередь, в этот момент разразилась настоящей гневной тирадой. А то как это так, старшая дочь смеет перечить мне из-за моей любимой младшенькой! Где это видано, где это слыхано! Я даже вслушиваться в это не стала, поскольку слышала все эти претензии и «Как ты можешь её не любить, почему вы постоянно ссоритесь, вы же сёстры, вы должны быть самыми близкими друзьями!» столько раз, что всех моих пальцев не хватит, даже если клонировать их по нескольку раз.       Увы, какими бы хорошими отношениями с матерью я не хвасталась, таковыми они оставались либо пока мы были на расстоянии, либо пока не касались Светы.       — Мама, — умоляюще протянула я, как только она более-менее успокоилась, — у нас с девочками свои планы на каникулы, я не собираюсь менять их ради этой убийцы моих нервов.       — Она твоя сестра! — сердито ответила мать, явно нахмурив брови. Я прямо-таки видела, как от гнева расширились её ноздри.       — О чём я безумно жалею, — буркнула я и сразу же поморщилась из-за злобных визгов матери на том конце телефонной трубки. — Она, я уверена, тоже.       — Что за воспитание!       — Ну, твоё?..       «Мне и правда суждено сегодня остаться без уха», — подумала я, отставляя телефон с и без того трижды переломанным динамиком подальше.       — Ладно, всё, мир! — я замахала перед собой ладонью, словно мама могла увидеть этот жест. — Ты мне может хоть объяснишь, что это такое стряслось, что вам с отцом так срочно понадобилось куда-то уехать без возможности либо оставить Свету одной, либо скинуть её бабушке? Уверена, она были бы куда счастливее меня.       — Работа, — проворчала мама, настолько устало вздыхая, что я почувствовала себя виноватой, будто сама накидывала ей ещё больше бумажной волокиты в праздничные дни. — К бабушке в деревню она сама отказалась ехать, да и та болеет, а оставить Свету одну я не могу ни при каких обстоятельствах. Ты знаешь, что я люблю твою сестру, — «ну ещё бы» хотелось вставить мне, но я промолчала, — но квартиру ей никогда не доверю. Я хочу вернуться домой, а не к чернобыльским пустошам.       — Зато моё гнёздышко ты превратить в эти самые пустоши готова за милую душу.. Как будто Света будет меня слушаться и не станет творить свои химические эксперименты прямо на моей кухне. Знаешь, как высока вероятность того, что мне в чай подмешают серной кислоты?       — Это всего на несколько дней, пожалуйста, — едва ли не взмолилась мама, и мне в очередной раз за последние несколько минут стало до неприличного стыдно. — Я знаю, что грызться вы будете друг с другом до самой смерти, и даже по пути в ад передерётесь..       — Мама! — ахнула я, едва сдерживая рвущийся наружу смешок. — Вот так ты нас любишь?       — Не бузи, — отмахнулась она, спокойно продолжая: — Так вот.. Я не прошу тебя проводить с сестрой всё свободное время. И тебе, скажу по секрету, я позвонила в самую последнюю очередь, обзвонив перед этим всех наших родственников и даже посовещавшись с друзьями Светы. Никак. Я понимаю, что у тебя были планы на Новый Год, я всё прекрасно понимаю, дорогая. Я прошу у тебя всего четыре дня — а потом можете не видеться с ней хоть всю оставшуюся жизнь. По крайней мере, — она шумно вздохнула, и я так и почувствовала, как тяжело ей дались следующие слова, — это будет делать вас счастливыми, а счастье моих детей для меня важнее всего.       Я не знаю, что тогда взыграло во мне с такой силой, что на фоне разве что той самой тоскливо-эпичной музыки из какого-нибудь «Наруто» не хватало — достигший своего апогея стыд перед матерью, действительно не тревожившей меня на тему младшей сестры (и вытекающая из этого искренняя благодарность), если это только не наши дни рождения, и так переживающей за наши с ней отношения, или простое человеческое желание подарить маме спокойные дни и без того напряженной работы, ещё и в праздники. В общем, всего этого коктейля хватило, чтобы я, пусть и весьма обречённым тоном, но всё же согласилась:       — Хорошо, ладно.. Четыре дня. Я делаю это только ради тебя и твоих нервов. Только не удивляйся, если одна из твоих дочерей к концу срока будет поседевшей. А может, и обе сразу.       Обговорив с мамой все детали прилёта и дальнейшей встречи Светы в аэропорту Волгограда и про себя фыркая с того, что мне из района далеко не центрального придётся добираться до аэропорта дольше, чем сестре — лететь сюда, мы распрощались на тёплой ноте. Я вздохнула, стуча ноготком по корпусу телефона, и решила, что мне и в самом деле ничего не стоит всего лишь потерпеть всего четыре дня, а до этого и не задумываться о сестре, чтобы поберечь и без того не самые крепкие нервы. В конце концов, чему быть — того не миновать, и мне всяко придётся пересекаться с сестрой до её совершеннолетия как минимум, и ничего с этим не поделаешь. Четыре дня в сравнении с четырьмя годами, которые мы провели на ножах, даже звучат смешно.       К тому же, в этот раз я буду не одна.       «Будет совсем отвратительно себя вести — спущу на неё Машку», — я про себя усмехнулась, невольно поглядывая на настенные часы при мысли о девочках, и улыбнулась, чувствуя, как мысли о грядущем приезде сестры окончательно отходят на задний план.       Неважно, какими непунктуальными все мы, и даже Алиса, отличавшаяся наибольшей среди всех нас ответственностью, могли быть — ничего не изменит нашу традиции собираться в чьей-нибудь квартире каждый год (на этот раз выбор пал на моё скромное жильё) двадцать пятого декабря ровно в два часа дня, наводить здесь такой порядок, что даже Золушка бы обзавидовалась, а затем украшать всё гирляндами, игрушками и всю ночь смотреть рождественские ужастики, параллельно поглощая винище и тонны еды.       И сегодняшний день исключением, разумеется, не стал. Вспоминая утренний разговор с мамой и новость, которой она меня огорошила, я стала дожидаться девочек с ещё большим нетерпением, чем обычно.       За те полчаса, что оставались до прихода подруг, я худо-бедно позавтракала оставшимся после ужина крабовым салатом, запила его кофе и начала убираться в комнате. Необходимость застилать постель отпала сама собой ещё с ночи, когда я уснула прямо за ноутбуком, но вот от обилия пыли на полках рабочего стола, на шкафах, на полу, на телевизоре, под диваном и кроватью.. в общем, складывалось ощущение, что здесь живёт не одна девушка, а целое сборище не самых опрятных студентов. Что было недалеко от правды — убираться я не очень любила.

***

      Чихая вот уже в десятый за последние пару минут раз, я делала это так громко, что заметила появление в квартире девочек только в тот момент, когда прямо над моим ухом раздался доброжелательный голос Алисы:       — Будь здорова! — а затем последовало похлопывание по плечам от неё же под тихие смешки Маши и Яны.       От неожиданности я не то что вздрогнула, выронив швабру и едва не споткнувшись о ведро — я взвизгнула, делая это одновременно с новой волной чихов, и тут же закашлялась, подавившись попавшей не в то горло слюной. И пока я пыталась откашляться, думая, что это будет смерть настолько позорная, что я даже согласна тут же вознестись, меня обступили Алиса и Яна и принялись то похлопывать по спине, то обхватывать поперёк рёбер и если не пытаться помочь, как дедушка Геймлих завещал, то добить, чтобы не мучилась. Где-то сбоку Машка кричала, чтобы я задрала руку кверху, при этом не уточняя, какую именно, и я попеременно поднимала то левую, то правую. И поскольку происходили все эти действия одновременно, со стороны всё происходящее выглядело, как не самые синхронные движения брачного танца раненых млекопитающих.       — Ну чего ж ты так неаккуратно, — начала причитать Яна, когда я наконец откашлялась и теперь принялась утирать выступившие от такого усердия слёзы с раскрасневшегося лица. — А если бы нас рядом не оказалось?       — Не хочу, конечно, умалять ваших заслуг по оперативному спасению моей жизни, — охрипшим голосом протянула я, покосившись на поджавшую губы Алису, — но если бы не вы, этого бы и не случилось. Да и кто умирал от того, что поперхнулся слюной?       — Ну, — протянула Машка, — ты всегда можешь стать первой! — и показала мне большой палец.       — Я рада, что ты, как и всегда, веришь в меня, счастье моё, — фыркнула я, тем не менее широко улыбаясь подругам и попеременно обнимая то моментально извинившуюся, но не менее весёлую Алису, то Яну с Машкой.       Мы не виделись почти неделю, за которую девочки разбирались со своими сессионными делами в университете, и я, как единственная здесь работящая (да ещё и дистанционно!) чувствовала себя дождавшейся с армии муженьков женушкой. Даже, вон, всё к их приезду умудрилась подготовить.       Правда, пока лишь в одной комнате.       Вместе с собой девочки притащили несколько бутылок вина, а вот с продуктами вышло туго. Холодильник у меня пустовал, а для целой ночи посиделок и локального празднования Рождества в условиях великой и могучей нужно было наготовить если не на пятнадцать человек, то хотя бы сообразить закусок, десертов и сделать что-нибудь с огромным шматком свинины, лежащим у меня в морозилке уже неделю и дожидающимся своего часа. Воспоминания о том, с каким усердием специально для наших ежегодных ночных посиделок мясо выбирала Маша, провозившись у мясного прилавка едва ли не час и не отпуская нас ни под каким предлогом, чуть не заставили меня швырнуть в подругу подушкой, когда она предложила не заморачиваться и просто заказать чего-нибудь вроде пиццы или роллов. Пришлось напомнить, что финансов у нас сейчас полный пшик — десять тысяч на четырёх человек и не деньги вовсе, особенно если жить до следующей зарплаты.       В общем, кое-как выбрав из всего огромного множества пару-тройку салатиков, как можно более нежных и мягких, чтобы утреннее в них пробуждение прошло на ура, и остановившись на фирменном печенье Яны, мы определили её с Алисой для похода в магазин, а сами с Машей остались наводить порядок в квартире. Учитывая, что основную зону отчуждения я успела привести в божеский вид до прихода подруг, оставалось не так много работы.       — Нас, кстати, ожидает пополнение первого же января, — как бы между делом оповестила Машу я, действительно вспомнив о приезде сестры и том, что надо рассказать девочкам, только сейчас.       Машка же, замерев с занесённой над холодильником рукой с тряпкой, посмотрела на меня с таким ужасом, словно я удалила её аккаунт в любимой игре.       — И кто отец? Неужели нашёлся мужчина, затмивший собой Итачи?       — Дурочка! — воскликнула я, в этот раз всё же запуская в неё не подушкой, но тряпкой, которую девушка с громким смехом поймала. — Почему ты сразу об этом подумала, а не про, я не знаю, котёнка?       — Разве у тебя нет аллергии на кошачью шерсть? — хихикнула Маша. — Видимо, забыла. Как и рассказать нам про своего ухажёра забыла, тск-тск.       — Никого я не прячу, — положа руку на сердце, отвечала я. — Ты же знаешь, моё сердце навеки твоё!       — После того, как ты месяц прятала от нас сломанную руку и умудрялась виртуозно скрываться по больницам, я скорее поверю, что у тебя целый склад из мужиков в кладовке припрятан, — фыркнула Машка, а затем, понимающе вздохнув в ответ на моё «Твои б слова да богу в уши», уже серьёзнее спросила: — А если серьёзно, то какое такое пополнение? Новая дакимакура?       — Мне и моих с головой хватает, — махнув рукой, я поджала губы, чувствуя огромный ком вины за то, что порчу планы девочкам. — Мне на четыре дня на шею скинут Свету.       В этой формулировке всё звучало так, словно я говорю о петле на шее, но на это всё и походило.       — Дерьмо, — только и сказала Маша, и я как никогда была с ней согласна.       Прекрасно зная не только меня саму, но и про мои взаимоотношения с семьёй и с младшей сестрой в частности, девочки не могли не перенять моего к ней отношения. И если Алиса с Яной ещё могли при встрече с ней вести себя как можно более дружелюбно, справедливо полагая, что пока Света не начнёт катить на них бочку первая, то и им нет смысла открыто с ней враждовать (что, однако, не умаляло их далеко не нейтрального к ней отношения), то Маша, я была уверена, сдерживаться не будет.       — Понимаю, — я вздохнула, потерев переносицу. — Не волнуйся, на наши планы это не повлияет. Если в моё отсутствие она оставит меня без квартиры, что ж.. Стрясу с матери новую в качестве компенсации. А теперь предлагаю не заострять внимание на дерьме, а то вонять начнёт сильнее. Кстати, из мусорки тоже подванивать начало.. Кто вынесет?..       К моменту возвращения из магазина Алисы и Яны мы с Машкой успели отдраить всю квартиру до слепящего глаза блеска и так и свалились бы на кровать без сил, одними только лапками кверху и с высунутыми языками, но вернувшиеся подруги нам такой роскоши, увы, не предоставили. Справедливо рассудив, что отдохнуть ещё успеем, а вот квартира сама себя не украсит и еда сама себя не приготовит, мы быстро пообедали и снова взялись за распределение обязанностей.       Вымотавшиеся, мы с Машей куда охотнее занялись бы украшением квартиры, чем страданиями на кухне — особенно учитывая, что мы обе талантом в готовке не отличались. Но, увы, повезло только Машке. Мне же было суждено натянуть выцветший ещё до нашей эры фартук, потуже заплести волосы и отправиться готовить под чутким руководством Алисы.       Памятуя о своей вчерашней не самой удачной попытке приготовить пасту с креветками, остатки которой как раз и воняли из ныне пустого мусорного ведра, даже нахождение на кухне рядом Алисы не так воодушевляло.       — Как же порой хочется мальчика, — с такой вселенской грустью, так и сквозившей в каждом слове, протянула я, что подруг на секунду накрыло унынием, ясно отразившимся на их лицах, — необязательно красивого, но хозяйственного, чтобы умел готовить, убираться, и не задавал лишних вопросов. Я закончила работать — меня ждёт ужин. Проснулась — ох, любимая, а я только закончил делать блины!       — Какой кошмар, — хмыкнула Яна. — Говоришь прямо как мой отец.       — Твой отец тоже хочет себе мальчика?       — Нет, но это очень похоже на его полупьяные размышления о тяжелой мужской судьбе кормильца, которому жена трахает мозги после работы.       — О, — вдруг очнулась Алиса, глядя на меня с очевидным лукавством. — Варь, так и сказала бы, что хочешь Итачи.       Уже во второй раз за день я покрылась красными пятнами под дружный хохот подруг, но не присоединиться к ним не могла.       — О да! — воскликнула я. — Такого хозяина только поискать. Мне как раз нужно научиться готовить глазунью и избавиться от одной родственницы.       К новости о поездке сюда Светы Алиса и Яна, как и ожидалось, отнеслись пусть и с неодобрением, но спокойно. Удостоверившись, что в моё отсутствие, если такое вдруг случится, никто Свету убивать не собирается, и в очередной раз заверив, что на наши планы это совсем не повлияет, да получив кучу поддержки от всех троих разом, мы наконец разбрелись кто в лес, кто по дрова.       За три часа мы с Алисой успели приготовить большую часть блюд, в первую очередь позаботившись о подушках на ночь в лице салатов, однако, решив приготовить в процессе ещё больше сладенького, поняли, что в таком случае нам не хватало продуктов на эти самые десерты, да и алкоголя, как мы все вчетвером обсудили, на долгую и бессонную ночь лучше взять побольше. Поэтому Алиса решила отправиться в супермаркет, а заодно прогуляться до почты, чтобы забрать подарок от родителей. Я, завистливо просвистев ей вдогонку, тем временем продолжила готовить, и довольно быстро управилась с нарезками из фруктов и сыров — в конце концов, оставалось запечь мясо, да только вот одной это делать мне немного страшно. Я бы позвала помочь Яну, поскольку они с Машкой уже давно закончили с украшением квартиры, но она как раз перед этим прошмыгнула в туалет, и мне не очень хотелось мне её отвлекать. Поэтому выбор пал на Машу, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, на всю квартиру прокричала:       — Марьиванна, тащите свой костлявый зад сюда!       Довольно быстро на горизонте появилась недовольная Машка. Весь её вид так и выражал ненависть, направленную исключительно на меня, и показывал, что я оторвала её от чего-то поистине увлекательного. Снова рубилась в свою любимую игру, стало быть.       — Чего тебе? — буркнула девушка, присаживаясь на стул рядом со мной и зачесывая рукой свои растрепавшиеся тёмные волосы.       — Я тебе не Гордон Рамзи, чтобы тобою же выбранную свинину в одиночестве запекать, поэтому, — я схватила нож и направила его на Машку, продолжая низким грудным голосом, как какой-нибудь злодей, — либо ты со мной, либо смерть.       Если честно, то моя угроза была лишь шуткой, и я никак не думала, что подруга воспримет всё настолько серьёзно. Почему серьёзно? Да потому что не прошло и минуты, как она завизжала так, словно я уже начала её убивать. Машка вскочила на ноги и, ударив меня по руке, в которой я держала нож, ринулась прочь с кухни. Моё холодное оружие улетело на пол, а я, наплевав на явно охреневающую от такого поворота событий свинину, бросилась за Машей, еле сдерживая смех. Но моей мести не суждено было совершиться, ибо, когда я была уже близка к своей жертве, то споткнулась и полетела носом вниз. И если бы не вовремя вышедшая из туалета Яна, то Новый Год мне пришлось бы встречать в весьма побитом состоянии и в травматическом отделении городской больницы. Подруга вовремя схватила меня за руку, благодаря чему я не впечаталась лицом в пол, а приземлилась на мягкое место. Яна помогла мне подняться, после чего принялась бессовестно ржать.       — Желание загадывай, а не смейся, — недовольно проворчала я, потирая свой многострадальный зад. — Звезда упала.       — Желаю тебе избавиться от неуклюжести и тем самым увеличить свои шансы на выживание в собственной квартире, — тут же произнесла Яна.              Я же переключила всё своё внимание на Машку, которая выставила перед собой подушку, словно щит.       — Изыди, Сатана! — театрально воскликнула подруга, после чего кинулась подушкой-щитом в меня.       Я ловко увернулась, а потому брошенный предмет попал не в ту цель, в которую надо было. Яна, сбитая с толку ударом подушки, пришедшимся ей прямо в макушку, некоторое время стояла, пребывая в состоянии лёгкого шока.       — Ах ты... — она набрала в грудь побольше воздуха и уже готова была излить на Машку поток самых лестных слов, имеющихся в её словарном запасе, как вдруг в квартиру ворвалась Алиса, принеся с собой лёгкий холодок и морозную свежесть.       В прихожей повисла могильная тишина, а Алиса смотрела на нас, как на идиоток.              — Ну и что тут произошло, пока меня не было? — вопросила подруга, уставившись на нас с Яной, готовившихся к атаке.       Яна тут же невинно захлопала глазками, затем и вовсе скрылась в моей комнате, а я лишь пожала плечами и махнула в сторону Маши:       — Это она виновата.       — Девочки, вас одних оставлять ни в коем случае нельзя, — укоризненно произнесла Алиса, снимая с себя пальто и вешая его в прихожей. В руках у девушки было два пакета, один из которых она явно принесла из почты.       — Во имя Джашина, хотя бы сегодня не включай в себе мамочку, — заныла Машка, поднимаясь с пола.       — О? — хмыкнула Алиса, складывая руки на груди и покровительственно глядя на подругу с высоты своего роста. — Я думала, тебе наоборот нравится, когда я включаю мамочку.       — Вы обе ужасны, — едва ли не скатываясь по стеночке, кое-как выдавила из себя я, наблюдая за вытянувшимся лицом Машки.       — Эй, так что тебе родители-то прислали? — она тут же поспешила перевести тему, с любопытством заглядывая в немалых размеров пакет.       — Понятия не имею, — только и пожала плечами Алиса. — Вскрою вечером. Сейчас не до этого. Капрал Елисеева! — я вытянулась по струнке и шутливо отдала честь. — К пустой голове не прикладывают. Кухня цела?       — Да, мэм, так точно, мэм!       — Отлично. Значит, продолжаем. Кстати, — она обернулась к подумавшей было свинтить обратно к ноутбуку Машке, буквально поймав её на пути к отступлению, — от помощи мы бы не отказались. Чем быстрее закончим — тем быстрее сядем за стол и отдохнём.       При всём желании что Маши, что Яны подождать нас двоих и отдохнуть в комнате, они вняли действительно разумному совету Алисы, и вот мы уже вчетвером ютились в моей довольно небольшой даже для одного человека кухне. На фоне шумел телевизор, и готовить под настолько плохие, что ими даже можно было насладиться, русские сериалы оказалось тем, чего мне, как я вдруг выяснила, так долго не хватало. Порой я не была уверена, от чего плачу — от какого-то совсем ядрёного лука или полнейшей глупости, происходящей на экране, сопровождаемой комментариями Маши и Яны. В какой-то момент мы с Алисой, покатившись со смеху на пол и едва не опрокидывая вместе с собой добрую часть продуктов, начали жалеть о решении привлечь этих двоих к готовке.       Царившая на кухне атмосфера настолько располагала к себе, что последние остатки переживаний и каких-либо мыслей о сестре и нашем с ней будущим проживанием под одной крышей покинули мои мысли. Все они теперь были заняты подругами и попытками выяснить, от кого же залетела главная героиня очередной деревенской драмы с участием богача-дурачка из столицы.       К моменту, когда мы, наконец, управились с едой, на часах пробило восемь вечера, и мы начали потихоньку накрывать небольшую поляну в моей комнате. Пока Алиса, Яна и Машка таскали туда-сюда посуду и еду с напитками, я подключала ноутбук к телевизору и пыталась выбрать из великого множества фильмов ужасов тот, которому удостоится честь стать в сегодняшней программе первым. Скажу по правде — я жуткая трусиха и ужастики не люблю от слова совсем, а учитывая, что росла я в семье, где их смотрели каждый вечер в одной-единственной комнате с телевизором, где я тогда спала, это было как удивительно, так и наоборот. И единственный день в году, когда я могла спокойно их смотреть и не просыпаться потом каждую ночь от кошмаров и вообще бояться находиться одной в квартире даже при свете дня, заключалась в девочках. С ними, как бы это сказать.. Порой даже серьёзные картины без слёз смотреть невозможно. Во время совместных просмотров «Титаника» я одинаково рыдала как от смеха, так и от грусти.        — Эй, Варь, — окликнула меня разливающая вино по бокалам Яна, — а включи-ка нам лучше какое-нибудь аниме.       Я приподняла бровь в удивлении. Яна, заметив моё озадаченное выражение лица, поспешила объяснить своё предложение ещё и подоспевшим Алисе с Машей:       — Время для ужастиков ещё детское, а у нас вся ночь впереди. Да и мы давно не дрались за нарисованных мужиков, не находите?       — А-а, — протянула Машка, похлопывая Яну по плечу. — Хочешь реванш за Ойкаву?       Яна нахмурилась, а Алиса, переглянувшись со мной и, я уверена, аналогично предчувствуя очередной пусть и шутливый, но очень быстро рискующий утечь не в то русло спор между этими двумя, протянула:       — Так что смотреть будем?       — «Сердца Пандоры»! — тут же предложила Яна.       — «Юри на Льду»! — заорала Маша.       — «Великого из Бродячих Псов», быть может? — решила внести свою лепту в обсуждение и я. — Я ведь его так и не досмотрела, кстати.       — Кто за «Бродячих», тот поднимает руки, — деловитым тоном произнесла Алиса.              Яна с Машей, переглянувшись, нахмурились, но всё же руки подняли.       — Отлично, — Алиса цокнула язычком. — Варька, врубай!

***

      — Дазай мой! — кричала Машка.       — Нет, он мой! — не отставала Яна.       — Да захлопните вы свои варежки или нет? — пыталась заткнуть их Алиса, и мы с ней тут же, в очередной раз за минувшие четыре часа, переглянулись.       Нам с подругой повезло, ибо на наших любимчиков, кроме нас самих, никто не покушался. Я покосилась на Машу, которая уже была готова кинуться на Яну с криками и воплями. Кажется, смотреть «Великого из Бродячих Псов» было плохой идеей. Ещё чуть-чуть, и они точно поубивают друг-друга…       — Девочки! — не выдержала я. — Отставить! Дазая не существует! Точнее, он существовал.. но явно не такой, как в этом аниме, так что успокойтесь! Ругаться из-за нарисованного персонажа — глупо.       Сказала, как отрезала. Ну а что? Надо же было как-то их заткнуть. И у меня это, к слову, получилось. Девочки даже перестали пускать друг на друга лучи ненависти. Теперь эти лучи были посланы исключительно на меня. Я уже хотела было готовиться к долгой и мучительной смерти и мысленно решала, что и кому завещаю, но тут сработал наш будильник, оповещающий о том, что отмеренное сразу как мы сели смотреть аниме время подошло к концу и наступила полночь — время, когда царствовать начинают приправленные шутками крайне низкого качества ужастики.       Пока я выбирала, что поставлю первым — а оказалась это, по традиции, рождественская серия из ранних сезонов «Сверхъестественного», Яна и Маша уже давно обо всех своих спорах забыли и дружно помогали Алисе унести ненужную посуду, шутя о чём-то своём.       Я про себя хихикнула, расслабленно вздыхая. Серьёзно ссориться мы все друг с другом никогда не умели, но лучше это всё же пресекать как можно скорее. Однажды эти двое на той же почве посрались настолько, что потом неделю показательно предъявляли одна другой права на очередного смазливого вымышленного персонажа. До тех пор я даже и не знала, что у Машки есть нижнее бельё с несчастным Акаши из «Баскетбола Куроко», а у Яны — купальника. Куда комичнее, конечно, смотрелся сам факт того, что она осенью, пусть и в квартире, но расхаживала в купальнике.       Когда мы все расселись обратно по своим местам и я уже приготовилась включать сериал, Алиса, постучав по бокалу вилкой и обращая тем самым на себя всё внимание, напомнила:        — Только не говорите, что забыли о нашей самой важной традиции.       Мы замерли, а затем виновато уставились на подругу, почесывая репы. Не то чтобы забыли — но из головы со всем происходящим как-то совсем вылетело..       — А ведь пять лет уже дружим, — с восхищением протянула Яна, тепло улыбаясь и откидывая голову мне на плечо. Я улыбнулась ей в ответ, поглаживая подругу по длинным чёрным волосам. — Наш первый юбилей.       — И не последний! — заверила её я, обращая взгляд на таких же ностальгирующих и вспоминающих о зарождении нашей дружбы Алису и Машу.       Как таковой громкой истории здесь не было — мы познакомились по интернету, встретившись в комментариях под обсуждением рождественской трансляции фильмов ужасов одной фандомной группы. Я тогда, не желая терять с ними связи, предложила создать общую беседу, и когда все трое согласились, радости моей не было предела. С тех пор мы не разлей вода, и момент, когда я смогла переехать к ним троим в Волгоград, я до сих пор считаю лучшим в своей жизни. И именно тогда зародилась наша традиция каждую ночь с двадцать пятого на двадцать шестое проводить всем вместе, залипая в фильмы и загадывая кучу желаний разной странности, словно мы празднуем либо чей-то день рождения, либо Новый Год. Впрочем, учитывая, каким праздником для нас была эта ночь — было бы грехом ничего не загадать.       — Девочки, — Алиса мягко обратилась к нам, заключая, насколько это было возможно в нашем положении, всех в короткие, но тёплые объятия, — желаю, чтобы шестой год нашей дружбы мы встретили точно в таком же составе. И чтобы у нас, как и в этом году, была целая и не сгоревшая свинина, — хихикнула девушка напоследок.       — Желаю того же самого, — подхватила Яна, и, бросив на меня пристальный нечитаемый взгляд, добавила: — А ещё того, чтобы нарисованные персонажи существовали.       — Ну ничего себе! — присвистнула я.       — Не свисти, у нас и так денег нет, — нахмурилась она.       — Ага, лучше без денег, но зато с нарисованными персонажами? Что за странные желания?       — Ой, да какая разница, всё равно не сбудется, — махнула рукой Машка, приобнимая рукой Яну и отхлебывая сока. — Так что я тоже этого пожелаю.       — И какая в этом логика? — искренне недоумевала Алиса. Я кивнула, соглашаясь с ней.       — Ну… — Маша накрутила волосы себе на палец, надув губы, словно собиралась поведать нам всем какую-то прописную истину. — Мне вот как-то совсем не хочется, чтобы Яна чувствовала себя единственной неудачницей с несбывшимися желаниями!       — В этом есть смысл, — усмехнулась я, не дав возмущённой Яне и рта раскрыть. — Ладно, раз уж желать нам всем счастья, любви и здоровья — тот ещё верх оригинальности, то я бы от совместной поездки в Японию не отказалась.       — Блин! — Маша хлопнула себя по лбу. — Надо бы брату написать, у них ведь уже давно прошло Рождество, а я его даже не поздравила!       — Нашла время, — Алиса легонько стукнула подругу по руке, чтобы та убрала телефон обратно на диван, и тут же обратилась ко мне: — Что-то ты резко с нарисованных мальчиков на приключения перескочила, дорогая. Но это даже к лучшему! Повидать мир мне всегда хотелось, а Фудзияму и их замки так ещё со времён буйного увлечения Японией, — согласилась со мной Алиса. — Эх, вот бы однажды поселиться на Хоккайдо..       — Проще попросить у родителей купить единорога, — фыркнула я.       — Ну, знаешь, не так уж это невыполнимо, — пожала плечами Алиса, уверенно улыбаясь. — Мы довольно много отложили в общую копилку, так что.. Желаю, чтобы на шестой год дружбы мы смогли посетить Японию! А однажды, может, и переехать туда.       — Сразу по окончанию учёбы? — подхватила Яна. — Я только за! Думаю, практика там лишней не будет. Особенно в какой-нибудь известной больнице..       — Не могу поверить! — наигранно удивилась Машка, хватаясь за сердце. Мы с девочками, наблюдая, какой талант пропадает, хихикнули. — Вы уже пять минут обсуждаете Японию, но ни разу не упомянули то, что привело нас к увлечению её культурой и историей! Ладно эти двое, — махнула подруга в сторону Алисы и Яны, которые тут же возмущённо уставились на Машку, — но ты, Варь! А как же Итачи, как же все ваши дети..       — О боже, ты снова о нём? — со стремительно краснеющими щеками пробормотала я, пока Машка отбивала пятюни Алисы и Яны. Вот же клуши.. — Ты сегодня уже раз пять как минимум его вспомнила. Ревнуешь, что ли? — ухмыльнулась я.       — Пф, сдался мне твой эмо и его великие философские изречения о людях и рыбах, — фыркнула Машка, набивая рот леденцами. — Кладя руку на сердце могу сказать, что Обито — всё ещё мой идеал. Что может быть круче, чем преданный своей любви парень с большими мозгами?       — Особенно если у самой мозг размером с горошину, да? Ты смотри, кстати, поосторожнее со своими короткими каштановыми волосами, а то видела я у тебя в группе похожего на Обито мальчишку. Береги сердце, — хохотнула Яна, мигом уворачиваясь от оплеухи Маши. Та тут же раскрыла рот, намереваясь пошутить над подругой в отместку, но Яна мгновенно оборвала её: — Только попробуй сказать про Хидана!       — Только попробуйте снова начать выяснять отношения, — пригрозила им обоим Алиса, и мы втроём глянули на неё, коллективно ухмыляясь. Наша старшенькая, мило покраснев и тут же переводя внимание на десерты, спросила: — Что?       — Признавайся, — начала я, заговорщически улыбаясь, — всё ещё сохнешь по Кисаме?       — Без комментариев, — развела руками Алиса.       — Сохнет-сохнет, как пить дай сохнет, — сдала её с поличным Машка. — Всякий раз, когда я ночую у неё, вижу, как она перед сном целует экран своего телефона, где Кисамыч на заставке стоит! Хех, думала, я не вижу? Думала, не замечаю, что ты и рыбу редко ешь?       — Да, именно так я и думала, — фыркнула Алиса, кидая на Машку взгляд, обещающий ей долгую и мучительную смерть, — мало ли, вдруг ты вконец ослепла со своими играми до утра.       — Ты ранишь меня в самое сердце, солнышко!       — Ладно-ладно, всё, хватит, — смеясь, я вскинула одну руку в примирительном жесте, а во второй держала бокал с вином, и продолжила: — Предлагаю тост! За то, чтобы мужики, даже нарисованные, никогда не вставали между нами!       — Попробуй ещё влезть между нашими жирными ж... — начала было Машка, но её тут же перебила Яна:       — Это очередное желание? — изогнула бровь подруга, но всё равно согласилась со мной и добавила: — Девочки, я люблю вас больше всего на свете! А также желаю, чтобы все наши мечты сбылись и мы всегда были вместе!

***

      Несмотря на то, что проснуться я ожидала мордой прямо в греческом салате, поскольку отчётливо помнила именно его в последний момент перед тем, как остальной отрезок моей памяти вплоть до момента пробуждения заволакивала сладкая тьма такой степени опьянения, что я даже не надеялась ничего вспомнить, я удивилась, очнувшись в собственной ванной. Даром, что в одежде. Даром, что в чистой.       Стоящая на полу бутылка минералки, пусть уже не такой холодной, какой она должна была быть, и лежащая прямо на листке бумаги с кривым "Это от похмелья" таблетка умилили настолько, что я громко ахнула. У меня действительно самые лучшие подруги на свете — вон как озаботились не только о моём спокойном сне, подложив под голову голую подушку, так ещё и без водички с таблеткой не оставили. Едва сдерживая слёзы от любви к ним, я кое-как поднялась на ноги и вылезла из ванной, умудрившись не упасть от бодрых финтов, выдаваемых тут же закружившейся головой. Хотелось в душ и много-много пить — литра минералки оказалось недостаточно. А потому, умывшись холодной водой и почистив зубы, я тут же поплыла в комнату за чистой одеждой. Девочки, ожидаемо, дрыхли в обнимочку на раздвинутом диване и даже не очнулись от моих копошений в шкафу.       Щёлкнув на кнопку включения ноутбука, надеясь немного поиграть после душа, пока подруги не проснутся, и захватывая несколько пустых тарелок, чтобы отнести их на кухню, я чувствовала себя настолько бодрой, что у меня закрались сомнения — а точно ли я вчера пила?       «Точно, — пронеслось у меня в мыслях, едва я выползла на кухню и так и замерла на пороге. — И не просто пила. Ты ужралась в такую говнину, что белочка твоя пришла не в одиночестве, а захватила с собой пятерых попутчиков».       Осторожно и тихо настолько, насколько это возможно, опустив посуду на стол, я спиной, не отрывая от лежащих на полу поленницей мужиков в чёрных с до боли узнаваемым символом на чёрных плащах, пыталась дойти до ванной, по пути размышляя, что мне стоит завязывать с выпивкой и аниме, если я уже в таком возрасте успела достичь печально известной белой горячки в финальной стадии. Иначе объяснить, по какой причине на моей кухне лежит как минимум половина состава печально известной террористической группировки из всеми известного произведения Масаши Кишимото, в нашем мире пользовавшейся огромной популярностью даже среди нас с девочками, я не могла.       Но вместо ванной я упёрлась в чью-то широкую и явно не женскую грудь. Либо это кого-то из моих подруг ночью сжало настолько, что она ещё и в плечах стала шире, и ввысь вытянулась на добрую голову.       «Всё, — думала я, по-настоящему трясясь от ужаса, когда меня лицом к себе развернул никто иной, как Нагато Узумаки. — Мне пиздец».