Чудовищная ошибка ( Драко )

      — Гриффиндор! — звонко отчеканила, смакуя каждую букву Распределяющая Шляпа.       Стоило причудливому головному убору коснуться седой шовилюры мальчика, как факультет сразу был оглашен всему залу учащихся.       Гул, создаваемый сотнями радостных возгласов стих сразу же.       Все присутствующие застыли за теми действиями, которые успели совершить, не решаясь по какой-то причине предпринимать что-то ещё.       Конечно же все случившееся было продиктовано состоянием небольшого шока. Потому что ответ шляпы был, мягко говоря, неодиданным. Обладатель фамилии Малфой на гриффиндоре? Звучит как бред.       По-немногу стали раздаваться редкие шопотки и смешки.       Данное обстоятельство задевало эго юного наследника одной из самых чистокровных семей. Однако было бы глупо сейчас думать том, о чем так странно шушукаются остальные. Есть проблемы более насущные… Такие, как мнение отца.       — «Нет! НЕТ!» — запаниковал внутри себя он. — «Что-то не то! Это ошибка… Разве я и с этими…»       — Драко Малфой! — наконец дозвалась седовласого мальчишку профессор МакГоннагал.       До того, как имя наконец дошло до его разума, новоиспеченный гриффиндорец отдал панике всего себя.       Казалось, что весь мир застыл, словно находясь в густой трясине, а шопот других учеников был настолько громким, что затмевал все прочие звуки.       — Это Малфой? — удивился кто-то из толпы.       — Не может быть! — вторил чей-то другой голос.       — Ха! Сложно представить в какой истерике будет его папаша… — совсем тихо попытался пошутить один из ожидающих распределения.       — А? — предпринял попытку переспросить обратившегося к нему преподавателя Драко. — И-извините?       — Извиняю, мистер Малфой, — серьезно сказала она. — Будьте добры, не задерживайте распределение, а проходите за стол своего факультета.       Это безусловно чудовищная ошибка.       Мальчишка с волосами, цвета серебра, хотел было закричать на весь зал о том, что думает по поводу этой ситуации, очень сильно походящей на розыгрыш от старой затейницы-шляпы. Определенно он бы рассказал обо всем: о мнении своих родителей об этом месте, о том, как преподаватели и дурацкий головной убор посмели запятнать честь и достоинство такого древнего рода, как Малфои, распределив единственного наследника на львиный факультет.       Однако по какой-то причине, самому юному волшебнику совершенно неведомой, рта раскрыть у него не получилось, так как все слова попросту застряли в горле не желая выходить.       Подняв свою филейную часть с тёплого стула и устремившись к указанному МакГонагалл столу, паренёк постарался не смотреть на группу ожидающих распределения детей.       Ему очень не хотелось видеть на их лицах эти противные улыбки и дебильные выражения, но вместе с этим его гордость все же не позволила позорно опустить глаза к полу. И, возможно, это было ошибкой.       Когда он все же удостоил толпу своего взгляда, то ему было трудно не заметить двух самых крупных детей, которые никак не походили на свой реальный возраст. Конечно же это были Крэбб и Гоэл. Но теперь от двоих приспешников не веяло безопасностью.       Если еще меньше десяти минут назад они были на веселе поддакивая всем насмешкам и ехидностям самого Драко, то теперь дружелюбностью от них не пахло. Пухлые морды обоих мальчишек приобрели гримасы какой-то вязкой злобы, заставляющей их криво улыбаться.       И ежу было понятно, что с этих пор на их защиту в случае чего расчитывать не придется. Бугаи и сами охотно, после всего этого, станут теми, кто опастность представляет.       Наконец подобравшись ко столу, занимаемому гриффиндорцами, Малфой младший опустился на скомейку рядом с каким-то пареньком.       Однако время бы никогда не село рядом с ним поплакать и обождать, поэтому оно продолжило свой ход, безразлично взирая на душевные метания наследника чистокровной семьи, так несправедливо занесенного в львиную семью.       Распределение остальных для седовласки прохдило где-то на фоне его собственных мыслей, поэтому кто куда попал мальчишка не дослушал.       В этом было сложно винить юного волшебника, так как вся его тревога сейчас была на пределе и подкидывала ему больше фантазий того, что скажет или сделает его отец, когда узнает об этом.       Когда объявили о начале банкета, казалось, только сам профессор Снейп мог посоревноваться с неудавшимся слизаринцем в отсутствии аппетита. Впрочем, это все было по одной и той же причине.       — Какой фурор, конечно! — воскликнул Рон, также недавно распределенный в Гриффиндор, и, наворачивающий запеченые куриные ножки, кому-то напротив себя. — Малфой! И в Гриффиндоре! Наверное, его семья сойдет от счастья, когда узнает.       Столь наглое, как показалось самому Драко, высказывание немедленно выдернуло его из тяжелых дум обратно в реальность.       Если на решение шляпы он промолчал, то вот тут уже не стерпел такого неуважения к своим родителям, решив ответить обидчику.       Хотя громким словом, как «решение» назвать данное действие очень сложно. Эта последняя капля просто окончательно выбила парнишку из колеи, заставив противные слова выливаться помоями из его рта.       — Заткнись, Уизли! — бледная кожа мальчика с седыми волосами покраснела от стыда и злости. — Чудакам из нищей семьи, якшающейся с таким отребьем, как маглы, слова не давали.       — Да ты…! — не захотел отставать в разжигании конфликта Рон.       — Постойте… — попросил уже знакомый неудавшемуся слизеринцу голос. — Рон, не обращай внимания. На мой взгляд, он так не думает на самом деле, просто от расстройства несет чушь.       От легкой неожиданности и понимания, что этот голос он где-то недавно уже слышал, Драко повернулся в сторону вступившего в их с рыжим словестную перепалку собеседника.       По левую сторону от Драко скамью с ним делила очень забавного вида девочка.       Каштановые волосы с небольшой примесью рыжинки ниспадали по миниатюрным плечам и спине вьющимися локонами, пока их обладательница ловко орудовала ножом и вилкой в своей тарелке.       Взгляд тёмных глаз был прикован только к содержимому в посуде, игнорируя обращенное к ней и её веснусчатому лицу внимание Малфоя.       — А ты кто? — деловитым, слегка сердитым тоном спросил белобрысый юноша, заинтересовавшись вступившейся за него девчонкой.       — Какая разница кто я? — также серьёзно ответила ему новая знакомая, положив в рот небольшой кусочек печеного картофеля.       Собеседница не спешила говорить своё имя такой неприятной персоне, потому приняла решение пока ответить вопросом на вопрос.       Впрочем, скрывать его у неё долго не вышло, потому, как в разговор вмешалось еще одно лицо, однако оно уже было знакомо юному аристократу.       — Я считаю что она права, Рон. — заключил всем известный мальчик со шрамом. — если все, что ты сказал — правда, то Драко дома не ждёт ничего хорошего.       Малфой хотел было нагрубить и Поттеру, с которым так хотел вести дружбу ещё около получаса назад, но неожиданно для себя понял, что его неприятные речи перебила девчушка с очень важным видом, сидящая слева от наследника чистокровного рода.       — Вообще то, — слегка задрала нос она, почуяв несправедливость в свою сторону. — У меня есть имя!       — Прости-прости. — немного отступил Гарри, теребя вилкой еду в своей тарелке перед тем как спросить неуверенно. — Как там… Гермиона?       Гриффиндорка кивнула, отрезая от запеченой куриной ножки кусочек и кладя его себе в рот.       Даже при таком деликатном процессе, как потребление пищи, девочка ни в коем случае не выглядела невоспитанно или смешно. Её руки умело орудовали ножом и вилкой, никого не задевая в процессе, а лицо не было вымазанно в масле или крошках.       Однако внутреннее причувствие не давало Драко покоя. На факультете где приветствуются и маглорожденные, и предатели крови стоило быть осторожным. Особенно в вопросах налаживания отношений. Ведь как говорил его отец, очень довольный дивизом семьи своей жены: «Чистота крови на век!». Посему самому сыну следовало чтить наказы родителя избегая общения с неугодными личностями, способными это кредо разбить вдребезги.       — Какая у тебя фамилия? — все не отставал седовласка. — Не припомню кого-нибудь с твоим именем среди чистокровных…       — Как будто ты всех чистокровных знаешь… — недовольная такой назойливостью и предвзятостью гриффиндорка нахмурилась. — Грейнджер я.       Полученная информация заставила младшего Малфоя усмехнуться.       Конечно, как он и предпологал, рядом сидящая девчонка плод любви ненавистных ему маглов, а никак не именитых волшебников. Хотя был и второй вариант. Для новоиспеченого гриффиндорца еще более неприятный.       По следующей теории ему приходилось сейчас делить стол с человеком, рожденным в результате смешения крови.       — Я так и думал, ты грязно…       — Еще хоть одно слово от вас, господин Малфой… — пригрозила рассерженная Гермиона, перебивая мальчишку на самом гнусном слове. — И я вас превращу во что-нибудь, как только представится возможность!       — Но ты пока не може… Айч! — попытался возразить оппонент, но тут же был наказан.       Девочка наступила на ногу своему обидчику. Казалось бы, что такого неприятного может сделать аккуратная ножка в тёмной туфельке почти без каблука… А оказалось много чего.       Такой силы от гриффиндорки наследник великого рода, конечно не ожидал. Как только кудряшка вдарила каблуком по ноге неудавшемуся слизаринцу, у него в глазах потемнело от внезапной боли.       — Я его тут защищала, а он гадкими словечками раскидывается! — возмулилась мисс Грейнджер. — Лучше бы ел!       Мальчик с седыми волосами еле как терпел причиненные ему муки.       В глазах прясали искры от такого ошеломительного удара мелкого каблука по стопе, пока рука сама тянулась охватить отбитую ногу.       Далеко не сразу милая парочка сообразила, что этой перепалкой они круто превлекли к себе внимание. Чистокровка так самым последним осознал ту нелепую ситуацию в которую по неосторожности загнал себя.       Обсолютно все взгляды факультета были прикованы к ним. Это заставило юную волшебницу, вуступающую против консервативных взглядов наследника одного из именитых родов, чуть впасть в краску и демонстративно отвернуться от оппонента.       Волосы девчонки от такого резкого мотка головой, хлестнули рядом сидящего Малфоя по лицу. Но врятли это было сильно и могло хоть как-то сильнее подпортить день пареньку, когда все страшное для него уже произошло.       — Хмц! — демонстративно надула щечки гриффиндорка, продолжив трапезу.       — Да ладно тебе, Драко! — воскликнул Гарри привлекая к себе внимание несостоявшегося слизаринца. — Разве так важно кто из какой семьи? Из родственников у меня только дядя с тётей и они маглы. Эти люди, конечно, не очень приятны в общении, но не все же такие… Вас обидел кто-то из неволшебников?       Седой мальчишка наконец оживился. Уж о ненависти к маглам он мог провести целую лекцию несмышленному полукровке.       Однако юнец немного остудил свой пыл. Его очень заинтерисовало, как такая знаковая фигура как Мальчик Который Выжил, могла жить в обществе каких-то простецов. В этом поле следовало действовать и говорить осторожнее, следя за языком, чтобы не задеть нового знакомого.       Тем более Драко самому подумалось, что раз уж отец будет вне себя от злости за неудачное распределение, почему бы не умаслить его хотябы тем, что его сын станет другом самого Гарри Поттера. Так, глядишь, гнев сменится на милость. И именно по этой причине мальчик, чудом попавший в Гриффиндор, улыбнулся сам себе, попытавшись поддержать начинающуюся беседу.       — Лично нас никто не обижал, но вот если рассматривать проблему в масштабах сообщества… — начал аккутрано и издали чистокровка. — Если они о нас узнают, то считают нас людьми второго сорта. Руководствуясь своим недалёким умом маглы навязали волшебникам статут о секретности…       Рон занял позицию наблюдателя не предпринимая никаких действий. Но точка зрения юного Малфоя точно не была близка младшему мальчишке из семейства Уизли.       Оно и понятно, в доме рыжего паренька всегда царила приятная атмосфера толерантности ко всему живому. Чета Молли и Артура всегда старалась привить своим детям правильные ценности и маглофильство, полностью отрицая расизм.       — Но, Драко, — задумался Мальчик Который Выжил, поправля свои очки. — Разве ты сейчас не из-за простого непонимания, также как и не волшебники, пытаешся навязать нам своё мнение?       — А разве правильное мнение можно навязать? — искренне не понял Драко, продолжив настаивать на своём.       Вследствии спокойной беседы с Гарри у младшего Малфоя наконец проснулся аппетит.       Немного успокоив себя тем, что отец точно не расстроится, узнав, что его сын наладил отношения с таким нужным человеком, он, наконец-то притронулся к еде.       Положив в тарелку греческий салат, куриную ножку и немного румяного печеного картофеля, не дожидаясь ответа Поттера, он приступил к трапезе намного позднее остальных.       Жадно проглотив какую-то часть пищи, новоиспеченный гриффиндорец потянулся к граненому стакану. Согласно желанию самого мальчика ёмкость заполнилась свежевыжатым яблочным соком.       — А кто тебе сказал, что оно правильное? — отодвинул от себя пустую пасуду избранный. — Хорошо же, когда рождается новый волшебник. Я о том, что не важно от кого. Врятли происхождение хоть как-то влияет на уровень магической силы. По-этому если не влияет, то и слова твои — пустая трата времени.       Безусловно юному Малфою было неприятно такое пренебрежение своим мнением, но втереться в доверие к такой важной персоне было важнее, чем отстоять свою точку зрения.       На сей раз он выбрал промолчать и сделать вид, будто задумался над словами нового знакомого. Однако легким это решение не назовешь, потому как внутренняя гордость единственного наследника семьи была точно задета. И не единожды за этот вечер.       Исходя из всего произошедшего, он в последний раз наступил на своё эго, когда в конце ужина Поттер предпринял попытку поддержать его.       Безоговорочно мальчик со шрамом не поддерживал своего нового сокурсника, но отчасти понимал откуда взялась такая ненависть к маглам, поэтому сразу на новом знакомстве крест ставить не стал.       Поэтому в конце ужина Драко ни как не смог пропустить протянутую ему руку, ожидающую дружеского рукопожатия. Это простое действие слегка удивило его, потому как несколько часов назад он и сам делал тоже самое, только вот сам собеседник до этого был, как будто бы, против.       С большой охотой неудавшийся слизаренец пожал протянутую ладонь.       Сам он приследовал не совсем возвышенные цели. Его больше волновало мнение отца об неудачном распределении. И предстоящий с родителем разговор хотелось хоть немного подсластить.       — Друзья? — решил удостоверится Драко, спросив напрямую.       — Конечно, но только если ты извинишься перед Гермионой. — совсем безразлично к его мнению улыбнулся Поттер. *** «Дорогой Драко, Ты очень разочаровал нас с матерью. Никогда бы не пришло мне в голову, что мой единственный сын станет каким-то гриффендорцем, когда безоговорочно должен был учится в Слизерине. Доношу до твоего сведения, что подобная несправедливость не может разрешится. Я направил десятки писем во все нужные инстанции, и, исходя из полученных ответов спешу сообщить: директор школы А. Дамблдор отклонил прошение, заявив, что Распределяющая Шляпа никогда не ошибается. Исходя из всего вышеперечисленного мне остаётся только гадать, почему твои амбиции оказались ниже сомнительных качеств, соответствующих сортировке на львиный факультет. P.S — единственное, что сейчас радует меня — это то, что ты не растерял своего умения заводить только нужные знакомства. Гарри Поттер может быть очень важным и сильным союзником. Поэтому, прими мой совет: сделай все для улучшения этой связи. С уважением, Люциус Малфой.»       Сидя на низком подоконнике в спальне Гриффиндора для мальчиков-первокурсников, юный Драко держал листок с горьким посланием отца прямо перед собой. На бумагу цвета слоновой кости попадал лунный свет прямо из окна. Данное обстоятельство определенно помогало неплохо различать написанное. Однако у несостоявшегося слизаринца в душе закрепилось ощущение: лечше бы я этого не читал.       Оно и понятно, услышать о себе не сильно лестные слова со стороны родного отца — далеко не то, о чем он мечтал.       От обиды, копившейся в его сердце с самого дня распределения, хотелось закричать. Однако все что он мог себе сейчас позволить, так это тихие слезы, капающие на плотный листок бумаги, заблаговременно вынутый из конверта с красивой печатью.       Влажные следы заставляли смешиваться чернила, которыми были написаны безразличные слова от родителя к сыну.       Определённо не самое лучшее воспоминание… В попытках избежать действительности мальчик даже несколько раз перечитал письмо, в тлеющей надежде того, что написанное было просто плохо видно.       От начинающийся истерики тело Драко как-то само издало давольно громкий всхлип. Гарри, кровать которого ближе всего находилась к тому месту, где сидел юный Малфой, нахмурился, издав какой-то странный звук, после чего отвернулся в противоположную сторону от окна.       Смущенный тем фактом, что кто-то мог его слышать, неудавшийся слизаринец очень тихо поднялся с насиженной площади и также, не издав почти никакого шума, вышел за дверь.       Спускаясь по леснице он пару раз чуть не запнулся от того, что из-за влаги на глазах просто не видел куда ставить ногу. Однако каждый раз, слава Мерлину, у него получалось поймать равновесие и не клюнуть носом в нижние ступени. И это прекрасно. А то пришлось бы на утро снова придумывать какую-нибудь историю, так как правду то не скажешь… Потому что засмеют.       Спустившись наконец в гостинную, мальчик сел на ближайшее к камину красное кресло, затянув босые ноги с собой на мягкую поверхность.       Подумать определенно было о чем, от этого и вовсе не спалось.       Конечно же самой главной точкой боли было отстраненное письмо отца, но покоя и не давали ему их разговоры с Гарри.       Избраный никак не хотел перенимать взгляды белобрысого товарища, навязывая тому свое мнение. Да с такой силой, что Драко самому начало казаться, что он безумно хочет извиниться за все сказанное перед Гермионой.       Если подумать, то с того дня прошло несколько месяцев. Младшему Малфою очень хотелось, чтобы девочка сама как-нибудь забыла про те слова, чтобы ему снова не пришлось делать что-то настолько неприятное, как попытка попросить прощения.       Скомкав в руках письмо, которое он взял с собой при выходе из комнаты, новоиспеченный гриффиндорец кинул смятую бумажку в камин. Листок быстро стал объят пламенем, заставив то стать чуть ярче на секунду. Края стали чернеть и осыпаться пеплом на еще не потемневшие части пергамента.       Отчасти данное зрелище было действительно красивым, однако вместе с этим горящая бумага утешала наследника чистокровного рода. Так казалось, что этого всего будто не было.       — Драко? — неуверенно вопрошал голос откуда-то сзади.       От легкого испуга у юнца побежал холодок по спине. Борясь с чувством тревоги Малфой младший всё же обернулся на звук, при этом все еще оставаясь в уютном кресле.       К своему удивлению позади себя он увидел уже знакомую ему Гермиону. Девочка как обычно держала при себе толстенькую книгу, а неизменной частью ее внешности оставались кудрявая прическа и веснушки.       Седовласый мальчишка даже не сразу понял, что позволяет себе лишнего, пялясь на девчонку в теплой розовой ночнушке добрых секунд 20 совершенно без ответа.       Когда до несмышлёныша все же дошло, он быстро покраснел, резко отворачиваясь обратно к камину. Смотреть на пламя было как-то спокойнее.       — А, это ты, Грейнджер… — еле слышно выдохнул Малфой борясь с чувством какой-то странно навалившей духоты.       Драко безусловно не горел желанием общаться с личностями, обладающими сомнительным происхождением. Однако он никак не мог не заметить, что в последнее время относится к присутствию Гермионы рядом в разы лучше и сноснее, чем это было в первые недели в школе. Это наверное отвратительно… Да только вот прям ненавидеть ее он больше не может. Потому что она подруга Гарри.       — Я предпричитаю, чтобы меня называли по имени… — вспомнила, что все еще в обиде за прошлое маглорожденная. — И вообще, что ты делаешь тут так поздно?       Возможно сейчас самое время извиниться? Обстановка, безусловно, распологает. Нет никаких любопытных глаз, способных увидеть данное проявление слабости. Одни плюсы.       Тем более, если неудавшийся слизаринец хочет войти в еще большее доверие к юному Поттеру, ему просто необходимо попросить прощения за всё, что он до этого позволял себе говорить в адрес гриффиндорки.       — Просто не спится. — сказал первое, что пришло в голову Драко, слегва выдохнув. — А, Грейн… Гермиона, все хотел перед тобой извиниться за прошлое. Прости.       Прошагав мимо мальчишки кудряшка уселась на деван прямо напротив очага.       Девочка сначала немного задумалась о том, как ей ответить на просьбу своего обидчика. Прощать его так просто не хотелось, и она была далеко не глупой, чтобы понять, что опоннент извиняется совсем неискренне. А с другой стороны данный конфликт не имел никакого смысла и мог бы усложнить жизнь не только ей, но и её друзьям.       — Ладно, Драко. — проявила невиданное милосердие Гермиона. — Я тебя прощаю. Но в следующий раз если ты что-нибудь не то скажешь, извиняйся, пожалуйста, более искренне.       — Не думал, что ты догадаешься… — слегка усмехнулся неудавшийся слизаринец, наконец посмотрев на девчушку. — Ты и вправду умна.       Глаза девочки чуть сощурились, когда она посмотрела в бледное лицо собеседника. Он был совсем как Гарри или Рон, только вот взгляд его всегда был с тенью измученности. Если верить сказанному в одной очень примичательной книге, Малфои — чистокровны. Это значит что в этом семействе более семи поколений были одни волшебники.       Согласно же доводам Гермионы — такое положение в обществе накладывает огромные ожидания на ребенка. Даже от самих родителей. Поэтому Грейнджер была почти уверена в том, что предки белобрысого мальчика просто запрограммировали того на полный негатив к тем, кто не как он.       — Ты тоже не глуп, но твое отношение к жизни не дает тебе стать разумнее. — слишком поспешила откровенничать гриффиндорка. — Я читала о твоей семье. Вы чистокровны, но это не значит, что когда-то уж очень давно среди вас не было ни одного магла или маглорожденного… Я про то, что… Разве ты знаешь весь свой род на столетия назад?       Злость внутри неудавшегося слизаринца закипала, как зелье в разгоряченном котле.       Возможно сама девочка хотела, как лучше, однако урегулирование конфликтов у неё выходят также скверно, как и у самого Малфоя младшего.       — Да как ты смеешь так говорить о моей семье! — не сдержался паренек спрыгнув с кресла, как ошпаренный. — Мы самый древний чистокровный британский род! Никто из моих предшественников не позволил бы себе якшаться с таким сбродом, как маглы! Тебе лучше уйти, грязнокровка, прямо сейчас. Уходи! Уходи, тупая Грейнджер! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ!       С каждым новым словом, слетевшим с губ сокурсника, глаза Гермионы наполнялись слезами. Никакой язык не смог бы описать ту обиду, которая разгоралась в ней все ярче и ярче.       Хмыкнув, миленькая девочка махнула своими кудрями, подавляя шмыганье, пока поднимала свою филейную часть с мягонького дивана.       — Знаешь, Малфой, ты придурок! — сказала она перед тем, как ее попытка удержать всхлипывание провалилась. — Ненавижу тебя!       На негнущихся ногах девчонка устремилась назад в спальню, закрывая лицо руками.       Ей было неприятно. Настолько, что она еле сдержалась, чтобы не стукнуть нахального мальчугана по голове книжкой, с которой она спустилась в гостинную.       Сам паренек обессиленно рухнул в кресло. В какой-то момент он даже не смог больше нормально обрабатывать происходящее. Тело била дрожь, подпитываемая адреналином от такой громкой ссоры. Драко даже был удивлен, что на их крики не сбежался весь факультет.       С долей какого-то сожаления он смотрел вслед гриффиндорке, взбегающей по лестнице обратно в комнату, однако не проронил больше ни слова.       Что-то доселе противное, неприятное стало обжигать его душу. Пока неудавшийся слизаринец не понимал что это, но точно корил себя за свои мысли, за свои слова.       Изначально седовласый юнец думал, что ему станет легче, если он все-таки скажет эти ядовитые слова, но на деле почему-то ему стало только хуже. Хотелось плакать. Однако слёзы не шли.       В этом отвратительном состоянии он не мог даже шевельнуться. Казалось, что на всех его конечностях находятся тяжелые кандалы, сковывающие все его попытки к движению.       Но разум новоиспеченного гриффиндорца все отказывался понимать причину таких чувств. Все из-за того, что его психика никак не была готова отбросить ту картину мира в которой он прожил всю свою жизнь. Потому что тогда бы пришлось меняться. А Малфой младший очень этого боится.       Усталый взгляд водянистых глаз упал на диван, который до этого был выбран Гермионой. На красной обивке осталась лежать книженция. Это тот самый томик, который держала при себе девочка до того, как застать белобрысого парнишку в гостинной.       Впринципе, было не слишком удивительно, что во всей этой суете Грейнджер забыла свое чтиво на удобной тахте. Если бы было наоборот, то сосредоточенности и собранности юной волшебницы можно было бы позавидовать.       Внимание Драко привлек красивый переплёт, гравировка которого заворажвающе переливалась в свете камина.       Слипающимися, вследствии заканчивающегося стресса, глазами он перед тем, как провалится в бездну сна, прочитал название вслух.       — Справочник… Чистокровных волшебников…