Пролог

Пролог Иногда всё рушится не из-за судьбы. А потому что слишком долго терпишь. Суна долго верила, что сможет удержать то, что уже трещало по швам: любовь, семью, дом — всё, что когда-то грело. Но когда обман проникает в кровь, спасать уже нечего. Абедин… Он казался опорой. Серьёзный, внимательный, будто заботливый. Она видела в нём тихую гавань после бурь, верила, что рядом с ним можно начать всё заново. Но всё оказалось ложью. Муж, который должен был стать защитой, оказался чужим. Сыном мужа Ифакат — человеком, о родстве с которым она узнала слишком поздно. А потом пришла ночь, которая всё изменила. Выстрелы. Оглушительный грохот. Пламя у ворот особняка. Абедин стрелял. В дом, где она жила, где когда-то звучал смех. Он украл всё: коллекцию, которую они создавали с Феритом и Сейран, — их общее дело, их гордость, память. А вместе с этим — её жизнь. Суну нашли под утро. Она лежала на мраморном полу, в крови, с пульсирующей болью под рёбрами и пустотой, которую не почувствовала сразу. Позже, в больнице, врачи сказали то, что стало последним ударом: она была беременна. И больше — нет. Тишина была громче криков. Она смотрела в потолок и молчала. Только слёзы падали на простыню — за жизнь, которая даже не успела начаться. Никто не пришёл. Не мама. Не Сейран. Только отец — молча, с дрожащими руками, в которых было больше тепла, чем во всём доме Корханов. А потом появилась Сейран. Села рядом, будто ничего не случилось. — Подумаешь, ребёнка потеряла, — сказала она спокойно. — У тебя ведь уже был выкидыш от Кайи, и ничего, пережила. Эти слова впились, как нож. Суна поднялась, сорвала с себя капельницу и впервые в жизни закричала на сестру. Они ругались так, что сбежались врачи. Суна кричала, что Сейран — холодная, бесчувственная, что она не понимает, что значит терять. А Сейран лишь бросила: — Ты сама виновата. Всегда всё рушишь. Даже людей рядом с собой. После выписки Суна вернулась в особняк — и оказалась в центре скандала. Дед стоял в зале, опершись на трость, и его голос гремел, как выстрел: — Из-за тебя мы всё потеряли! Твой муж украл коллекцию, твоя фамилия теперь — позор! Сейран стояла рядом, молча, не встав на её сторону. Для всех виновата была она — Суна. Женщина, у которой отняли всё, но требовали отвечать. Этой ночью она написала отцу записку: «Папа, не ищи меня. Я больше не могу быть здесь, где каждый день напоминает, что я лишняя. Я люблю тебя. Прости». А ведь до этого был ещё один удар — развод с Кайей. Когда-то между ними было всё: уважение, тепло, надежда на новую жизнь после боли. Но даже туда Сейран сумела вмешаться. Она шептала, что Кайя изменяет с Пелин, что он не любит Суну, что её сердце всё ещё принадлежит Абедину. И однажды Кайя, уставший от недомолвок и тени прошлого, сказал тихо: — Давай разведёмся. Он не кричал, не обвинял. Просто не выдержал. А она — не удержала. После этого Суна больше не смотрела в зеркало. Она не хотела видеть женщину, которую разрушили все, кого она любила. На рассвете чемодан стоял у дверей. Без слёз, без прощаний, без плана. Паспорт. Билет. Россия. Санкт-Петербург встретил её ледяным ветром и небом цвета олова. Здесь никто не знал, кем она была. Здесь можно было забыть, что когда-то у неё была семья, дом и сердце. Теперь у неё была маленькая квартира у канала, старый паркет, блокнот и письма, которые она писала по ночам. Адресат был всегда один. Кайя. Тот, кто когда-то сказал: «Ты не должна жить среди тех, кто ломает тебе крылья». И, может быть, он был прав.