Сладость или гадость, Алан?

Люстра мерно покачивалась от входящего в спальню осеннего воздуха. Одеяло с дюжиной использованных шприцов неряшливо лежало на полу. Воздух всё так же был пропитан резким аммиачным, словно кошачья моча, запахом метамфетамина. В прихожей в одном только нижнем белье стоял сам Алан, зевая и раздраженно расчесывая глаза. КТО НА ЭТОТ РАЗ? — Сладость или гадость! — мерзко восклицали детки в своих проклятых костюмчиках, тарабаня в дверь своими маленькими кулачками. «Какой же это бессмысленный праздник… господи…» — жаловался про себя Алан, глядя в глазок. На размыленных личиках чуть ли не новорожденных карапузов изредка пробегали мелкие прусаки. Забавно. УБЕЙ ИХ. МЛАДАЯ КРОВЬ… «Заткнись, придурок. Они просто дети.» Ручка щёкнула. Три маленьких дьяволёнка показались за дверью. Толком не разглядеть, но отчетливо видно, как их омерзительные личика гадко ухмыляются ему внешнему виду. ТЕПЕРЬ ЕСТЬ МОТИВ?! «Нет. Отвали.» — Фу-у-у, что это с ним такое? — дрожащим голосом прокричал один из них. ВЗГЛЯНИ НА СЕБЯ, МЕЛКОЕ ОТРОДЬЕ. — Бежим отсюда! — чуть не упав, прокричал второй, уже спустившийся с крыльца. ДЕЙСТВУЙ. ДОСТАВАЙ ВИНТОВКУ, ИДИОТ! «Замолкни хоть на секунду, а?» Дверь с грохотом захлопнулась, несколько таракашек попали под жесткий удар и замертво посыпались на порог. Алан устало побрёл обратно, в спальню. Проклятые прусаки снова бегают под кожей, как же это бесит, — промелькнуло в голове, — вечно шуршат… шуршат. Алан остановился и, выцелив самого большого под кожей, со всей силы прямо докрасна влепил в предплечье. На некоторое время весь этот бред прекратил беспокоить. Хоть на этом спасибо. НЕ НРАВЯТСЯ МОИ ДЕТИ? ТОЛЬКО ПОСМЕЙ СДЕЛАТЬ ТАК ЕЩЕ РАЗ. «Не думаешь просто перестать их генерировать?» НЕ ДУМАЕШЬ ПРОСТО ПЕРЕСТАТЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ? Проходя мимо кухни, взгляд зацепился за нечто невиданное раньше. Алан высунул голову из-за проема двери и уставился на что-то, пытавшееся влезть внутрь вентиляции через решетку. Черная струйка слизи этого создания стекала вниз, создавая угрюмый узор на запыленной стене. «Прекращай. Убери это.» АХАХАХАХ. «Я серьезно. Раньше ты не генерировал подобное.» АХАХАХАХАХ. Алан вздохнул. Ноги сами понесли его усталое тело к кровати… Что-то смачно плюхнулось на пол — Алан, не разворачиваясь, навострил уши: ползёт… ползёт. Теперь ощущение, что глядит… хотя не-е-ет… ОНИ глядят прямо на него… хотят навредить? «ХАХА, я что, реально повелся? Неа… Аттор снова генерирует нереалистичное второсортное дерьмо, придумал бы хоть что-то, что и в самом деле щекочет нервы.» Дойдя до кровати, под ногами хрустнули несколько шприцов. Тело обессиленно повалилось лицом в подушку. Этот проклятый, невыносимый запах… и когда уже смерть придёт ко мне? НИКОГДА. ТЫ БУДЕШЬ ГНИТЬ ВЕЧНО. ТЫ ВЕДЬ САМ ВЫБРАЛ ЭТОТ ПУТЬ, НЕ ТАК ЛИ? «И ты всегда был со мной?» Я И ЕСТЬ ТЫ. «Нет.» Мяу… Мяу… ФУ… МЕРЗОСТЬ. У уха Алана сонно и с ноткой недовольствия мяукнула кошка. Не завидев реакции хозяина, та сердито поднялась и, покрутившись на месте, вытянула свой хвост из-под его головы. Мягко спрыгнув на пол, она направилась куда-то вдаль. УБЕРИ ЭТУ ТВАРЬ ИЗ НАШЕЙ КРЕПОСТИ, СЛЕДУЙ ПРАВИЛАМ!» «Иди нахрен… Интересно… как давно я её не кормил?» «Хмм-м… она ведь еды-то и не просит…» ПУСТЬ СДОХНЕТ К ЧЕРТУ. СПИ. Мышцы невыносимо ломило от боли, когда Алан поднимался с кровати. Дойдя до кухни, Алан узрел невообразимое: домашний питомец стоял в защитной стойке, глядя прямо на решетку вентиляции, шерсть встала дыбом. Слизь существа высохла, но, к удивлению, не исчезла. АХАХАХАХ. «Какого черта? Ты что, уже преуспеваешь в своих генерациях?» — Эй, — робко шепнул Алан, переводя взгляд с питомца на вентиляцию, — ты…почему ты… видишь это? Она неслышно шипела на решетку. Завидев хозяина, та преградила своим телом проход к решетке, будто бы защищая от… галлюцинации… это ведь галлюцинации… ПОЧЕМУ ОНА ВИДИТ ИХ? АХАХАХАХ. «Что это за хрень…» ДОГАДАЙСЯ, ПРИДУРОК. Решетка с грохотом резко отлетела, отрикошетив от стены, и упала прямо в метре от кошки. Та с невообразимым ужасом отпрыгнула так, как Алан никогда не подмечал ранее. Взгляд метнулся к вентиляции… оттуда вываливалось черное, как смоль, создание… или слизь… что это? Оно было похоже на вечно варящийся суп нефти, оно постоянно менялось, принимая разнообразные причудливые формы. Превратившись в рой насекомых, они, гудя огромными крыльями, начали летать по всей кухне, словно защищая свою территорию. ЗАБАВНО, ДА? «Что… это…» Затем, скопившись в одной точке на полу, они превратилось в точную копию… питомца Алана. Принимая точно те же позы, мимику и движения, оно в точности зеркалило все обескураженные реакции бедной кошки. Та, не выдержав всего ужаса, помчалась куда-то в глубины дома. Все это зеркально повторило и это создание и, уперевшись в шкаф, от давления разлетелось на кусочки. Холодная слизь попала на лицо Алана. ЧТО ДУМАЕШЬ? «Убери это… прошу.» АХАХАХАХАХ, ТЫ ИДИОТ. Резко ожившие куски собрались воедино, образовав на этот раз идеально точную копию… самого Алана. Черная, цвета золы копия Алана озадаченно глядела прямо на настоящего… хотя… настоящего теперь ли? Оба стояли на месте, как вкопанные. Продолжалось то до тех пор, пока копия не начала до жути неестественно хихикать, двигая челюстями так, как щелкунчик колет челюстями орехи. Хихиканье эхом отдавалось по всей кухне, отражаясь от стен, проникая прямо вглубь сознания Алана. «Вот и всё… Теперь Аттор полностью перешёл в новую оболочку. Забавно. Я даже и не заметил подвоха.» Алан глядел глазами зеркального Алана и наоборот. Он одновременно осматривал и зеркального себя, и… настоящего. Почему настоящий он... выглядит так убого? Вспышка. Перед глазами они, чужие глаза. Черные… словно смоль. Повторяют все его судорожные движения. Куда Алан не отвел бы взгляд, они всегда были перед ним, они были практически внутри. Забавно, даже остального лица не видно, лишь… Вспышка. Аттор внутри. Вроде бы всё как и раньше, а вроде бы теперь силы Аттора возросли в геометрической прогрессии. Ведь если он… отныне способен проникать в реальный мир… то это конец для всего понятия существования в целом. Вспышка. Обстановка резко поменялась. Алан висел головой вниз на органическом продолговатом раковом образовании потолка, прелюбезно созданном Аттором. Изо рта Алана струйкой текла жидкая черная слизь. Эхо звука падающей слизи распространялось на километры вдаль. Вспышка. Взгляд был направлен прямо на яркое полнолуние за окном, практически полностью обросшем сырой плотью. «Спасибо… спасибо, Аттор.» Паразит одновременно являлся и бременем, и благословением. Аттор одновременно давал и боль, и счастье. И вдруг Алан осознал. Алан и является частью Аттора. Они — одно целое, одна подобная гармония на весь свет. Инь и Янь. Алан… такой же бог, как и Аттор. «Прости… прости-прости-прости»

Я И ЕСТЬ ТЫ. ТЫ И ЕСТЬ Я.

***

Новый год, новый Хэллоуин, но та же дверь. И по сей день в соответствии с легендой и с опьяняющей жаждой увидеть некоего страшнючего «Красного Торчка» в эту дверь ровно в двенадцать ноль-ноль тарабанят множество подростков. Забавно, что одетых в точности, как и те малыши, впервые его увидевшие — по крайней мере так гласит легенда...