Легенда о Семи Мудрецах, увидевших хаос рождения Дитяти Горечи

Когда-то в стране душистых, ухоженных лужаек, красочных семицветных цветов и ночных пижам жили да поживали мы, семеро мудрецов. И ни один из нас не был похож друг на друга, все мы разные, точно Звёзды на полярном ночном небе! Все мы что-то превозносили в этот мир, украшая его и усложняя своими идеями. Но больше всего превознёс сюда коренной, старейший мудрец ИЛ — мудрец Интереса и Любопытства. Он и был основателем этой невероятно сказочной страны. Жилось нам всем хорошо до тех пор, пока Ядро Хаоса, верно, не решило превознести сюда что-то более интимное и личное, чем те ветви обид, ссор и разочарований, что оно взращивало прежде. Корни, на этот раз оказавшиеся черными и массивными, пронзили коренные слои недр и проникли в стерильное пространство нашего благоухающего мирка. Но… то было и в самом деле необходимостью. Ничто не может вечно быть одним лишь раем, да ведь? Впитав в себя все соки нашего творчества, Яйцо Сожаления раскололось на две точные, зеркальные части. И взошло оно, Дитя Горечи. — Зачем? — Зевнув, проговорил мудрец Сна. — Что же творит Ядро? — Пролепетал второй, мудрец Энергии. — Хаотичность не должна приближаться настолько близко к пределу! — Жалобно подметил третий, мудрец Извинений. Это очередной хаос. Ничто и никто не способен быть застрахован от этого. Примите это, как должное, — прогремело Ядро Хаоса всем нам. Это Дитя — олицетворение слабости? Никчёмности? Никудышности? Нет… это просто… Это просто… Это обязательно исцелится. Это… не может оставаться как есть! Спокойно… Вдох… Выдох… С момента появления Дитяти Горечи всё изменилось до неузнаваемости. Вкусные грибы мудреца Аппетита… они больше не растут. Горькие, но с прекраснейшим послевкусием плоды деревьев мудреца Извинений… Не радуют нас! Всё наше творчество! А Дитя все качалось… качалось на своих пресловутых качелях. Глазки его были закрыты витающей аурой Слепоты, ничего было не разглядеть. — Оно лишь чёрное скопление депрессии, убивающее всё вокруг, в том числе и мои творения! Почему мы ничего не предпринимаем? — Озадаченно искал ответа самый молодой из нас, мудрец Аппетита. — Ожидай… Порождения Ядра не навсегда с нами, — спокойно ответил ему мудрец ИЛ. А время шло. Ожидание превращалось в отчаяние, даже у таких существ, как нас, мудрецов. Мир гнил. Неисправимо разлагался код вселенной. Раковая опухоль, вечно разрастающаяся в геометрических масштабах, не переставала давать о себе знать, особенно мне… Мои кустарники любви грузно провисали под грубым давлением этой материи! В конце концов задаваться вопросами уже начал… и сам мудрец ИЛ. Я тайком подслушал его в храме. — Что же нам делать, основатель основателей, премудрое Ядро Хаоса? Как нам продвигаться дальше и творить, если перед взором нашим везде и постоянно гниют следы чада твоего священного? — Взмолился тот. К сожалению, у меня… нет на этого ответа, сын мой. Хаос непредсказуем. Я имею лишь один ответ: ищите помощь извне! Стенки разлагающейся, диссоциирующийся плоти уже покрыли видимые границы этого мира… а уязвимая часть отныне находится лишь за её пределами… — отдавало ответы вибрациями Ядро, — ищите того, кто способен излечить Дитя Горечи и очистить наш мир от его последствий! Удивительно… Иногда даже Ядру неподконтролируемы собственные порождения! Однако… мы должны ему всем, ведь он дал нам право вносить вклад в мир собственный, очистим же этот самый мир от этого неудачного порождения судьбы! А время шло… Могущество разрасталось, но не наше. Ко мне пришло осознание, что от всех нас отныне больше ничего не зависит, и не зависело с самого начала… Нет… это не вина Ядра Хаоса. Этот, пожирающий всё живое, ХАОС возник из сложнейших стечений обстоятельств. Да, Ядро Хаоса — источник. Но кто знал… Ничто… никто не виновен! Просто проклятая судьба проверяет нас на прочность! … Однажды… кровь смешалась. Яд вошёл в… мудреца ИЛ. Падая и распадаясь на материю, он последний раз взглянул мне в глаза… лишь мне. Материя ИЛа преобразовалось в семя Горечи. День спустя на этом же месте образовался… Эшафот Апатии, притягивая все наши коренные концепции к себе. Самое ненавистное всеми нами, и оно предстало пред нашим взором… Я осторожно переглядывался со всеми мудрецами, чтобы убедиться в их благонадёжности, и затем сказал: — Не будем совершать ошибки! Да, погиб всеми любимый мудрец Интереса и Любопытства, погибло наше важнейшее звено, в конце концов погиб старейшина наш! Но всё это не значит, что мы должны обращаться за помощью к этому, — с презрением взглянул я на Эшафот, — поганому порождению Апатии! Оно погубит всех нас! — Да! — Воскликнул мудрец Извинений. — Мы не зайдем слишком далеко! — Добавил мудрец Энергии, — я помогу вам, братья мои! — Треклятый Эшафот! — Закончил мудрец Внимания, — мы тебе покажем! Один за всех и все за одного! … На третий день заражения у моего домишки взросли цветки Вины, бесконечной вины. Их смрад заставил меня выйти и узреть тот ужас, который до сих пор иногда мне вспоминается. Ветер разогнал ауру Слепоты. Полные вины глаза Дитяти Горечи судорожно переводились то на Эшафот, то на… Что? Мудрец… Энергии? Зачем же он… В этот момент переломилось абсолютно всё и в моём сознании, и в сознании оставшихся четырех мудрецов. Изо дня в день… Они обращались к помощи Эшафота. Но мы же договаривались! Нам никто не помог… Конечно, извне рука тянулась к лучику помощи, но никто не воспринял просьбу всерьёз! … Осталось три мудреца. ... Осталось два мудреца. … Остался я и последний, мудрец Аппетита. Самый молодой, и даже он портился… … Остался только я… Дитя Горечи глядело на меня. Оно, конечно, понимало суть трагедии, но… разве не оно ли и являлось причиной всего этого? Пять тел моих братьев медленно покачивались на ветру… … Взрасли цветки Боли. … Так… надо. От меня ничего здесь более не зависит… Рано или поздно я бы все равно пришел к этому! Я и так сделал всё, что было в моих силах! … Верёвка гулко натянулась, пережав мне доступ к жизни, творчеству и моей концепции Любви. Алан… удачи. Прости…

***

Осыпаемый черными непроглядным дождями Дитя Горечи свернулось в руинах некогда бывшего в этом месте замка. И оно… каялось. Каждый день оно винило себя за смерть некогда бывших тут семи мудрецов, а особенно, за мудреца Любви.

«Ничто… никто не виновен! Судьба просто испытывает этот мир на прочность!»

Его глаза... — Всё повторяло себе, будто бы читая мантру, Дитя, — я их погубил, остался… только я. Казалось бы, тебе принадлежит мир. Но… Дитя Горечи не хотело зла никому. Худшая роль, роль злодея. Отныне оно хотело лишь… исчезнуть. Хотело поскорее хотело вернуться к прародителю. Но Ядро не пускало, бремя ответственности уже висело над Дитя… а брал ли он его на себя? На девятый день грохот пронзил полный черной слякоти воздух. — Помощь извне? — Подумалось Дитяти, — неужели? Огромный красочный стержень пробил оболочку этого мира, впрыснув сюда своё красочное, благоговейное, Новое ДНК. Сперва Дитя восхищалось, но затем, осознав всё, погрузилось в вязкую Апатию, отныне скрытую. Ведь краска Нового ДНК полностью покрывала не только Дитя, но и весь мир изнутри… Она обрамляла и запечатывала всё вокруг в так называемое Самозванное Счастье. Радикально меняло всё вокруг, переворачивая с ног на голову! Но время действия Самозванного счастья было ограничено. Нужно больше ДНК, гораздо больше ДНК, чтобы продолжать скрывать изъяны! … Из раза в раз… Всё вокруг, обрамляясь в семицветные цвета, получало частичку и Неправильного ДНК, портившего структуру по-настоящему красивого и… живого, даже несмотря на появления Дитяти. … То было не лучше настоящего. То было… даже гораздо худшим разлагающихся следов Дитяти Горечи. Это… являлось НЕ помощью извне! Это являлось уничтожением извне! Сладким плодом, путём наименьшего сопротивления! С каждым актом впрыскивания Нового ДНК время действия Самозванного Счастья всё уменьшалось и уменьшалось. Лишь визуальщина. Вокруг гнила одна лишь визуальщина. Спустя время Дитя Горечи построило часы. Часы судного дня. Каждый акт впрыскивания Нового ДНК пробивали они своим невероятным звоном на весь мир, оповещая Дитя об очередной катастрофе. Что же ты творишь, Алан…