Please, help me

      Заплаканные глаза Майли были устремлены в одну точку уже второй час. Венди было невыносимо видеть подругу в таком состоянии. Она со всей нежностью накрыла руками сжатые в замок ладони подруги — знак безмолвной поддержки. В ответ на этот жест Майли обратила свой взгляд на подругу. Она видела, что Венди готова выслушать и поддержать её, что позволило немного успокоиться. Майли набрала воздух в лёгкие и тихо начала рассказ о тяжком грузе, лежавшем на душе:       — Это началось весной, когда учебный год близился к своему концу. В тот день я получила самый низкий балл в классе. Узнав об этом, я побежала в уборную, чтобы никто не увидел моих слёз. Я закрыла рот рукой, пытаясь сдерживать всхлипы, и корить себя за то, что я, будучи отличницей, не оправдала ожиданий.       История текла из уст Майли медленно, а сейчас она и вовсе остановилась, будто внутренне обдумывая стоит ли продолжать выкладывать все события, что послужили для неё началом конца. Только искреннее желание помочь, что читалось в глазах её подруги позволило продолжить:       — После окончания уроков я ужасно боялась возвращаться домой, зная, какой скандал учинят мои родители по поводу моей успеваемости. В голове осознавая неизбежность этого, я неуверенно отправилась домой. Пока брела по пешеходной дороге, меня внезапно посетила мысль: «Что, если я умру? Что, если здесь и сейчас я сделаю свой последний вздох?»       От осознания, что в тот день не заметила ничего странного в поведении подруги, на глаза Венди выступили слёзы. Майли не заметила этого и продолжала свой рассказ:       — С того дня я каждый день, проходя по той же самой пешеходной дорожке, смотрела куда угодно, только не по сторонам. И каждый раз ощущала себя, словно попала в день сурка, мысленно молясь, чтобы всем моим страданиям пришёл долгожданный конец. Я не хотела жить, не хотела продолжать своё жалкое существование. Мне было всё равно, как умереть, я просто разучилась жить. Тогда я нашла себе увлечение, которое могло отвлечь от моральной боли — селфхарм.       Венди не сдержала слёз. А Майли продолжила:       — В тот день я ничего не ела — была сыта. Сыта по горло всепоглощающей болью, утопая в депрессивных настроениях. За всё лето я пыталась бороться с ними, но всё безрезультатно. В конце концов я сдалась. Всё это и сейчас мне кажется бесполезным.       Майли сделала паузу, она пыталась сосредоточиться на том, что говорила, но от горечи воспоминаний хотелось разрыдаться.       — Я ненавижу те летние ночи, когда попросту лежала в постели и плакала. Я только и могла, что пялиться в свой телефон в попытках найти хоть что-то, что сможет поднять настроение.       Венди видела, что Майли переставала себя сдерживать и постепенно её голос переходил на крик, будто так она хотела выплюнуть из себя всю ту боль, что скопилась в душе.       — Как же я устала плакать, но по-другому будто и не вынесу! Каждую ненавистную до одури ночь я безостановочно, пока в горле не образовывался ком, а в лёгких не оставалось кислорода. Тем не менее, даже после дикого крика, заглушаемого только подушкой, боль в груди всё никак не унималась, зажигая внутри всепоглощающий огонь. Только он всё не может полностью меня уничтожить: отравляет мозг, уничтожает сердце и душу, но оставляет мою бездумную оболочку. Но это не жизнь, Венди, не жизнь!       Майли больше не пыталась сдержать свои слёзы, которые сейчас градом бежали по её щекам и застилали весь взор.       Венди, в попытке забрать хоть каплю её боли себе, резко заключила подругу в свои крепкие объятия и еле слышно шепнула:       — Я рядом, Майли, и всегда буду рядом с тобой.       — Помоги мне вернуть прежнюю себя. Прошу, помоги мне.       И Венди, несмотря на образующийся ком в горле ответила. Прошептала что-то Майли на самое ухо, особенное и сокровенное, то, что послужило новым началом для каждой из них:       — Я помогу тебе, обещаю.