Глава 4. "Иллюзии свободы"

— Пап, а что было дальше? Девочка затаила дыхание, её глаза, широко распахнутые и полные нетерпения, не отрывались от отца. В тусклом свете вечерней лампы её лицо казалось особенно трогательным — румяные щёчки, слегка вздёрнутый носик. Она подтянула к себе колени, обхватила их руками и вся обратилась в слух. Отец замер, задумчиво поглаживая подбородок. Его взгляд вдруг стал рассеянным, словно он перестал видеть уютную комнату с тёплым ковром и полками, забитыми книгами. Где‑то далеко, за пеленой времени, оживали картины прошлого — яркие, словно выхваченные вспышкой молнии. Губы чуть дрогнули, будто он пытался подобрать слова, способные передать то, что хранилось в глубинах памяти. — Мы были одни... **** Я и 001. Два существа, чьи номера заменили имена, два «образца», запертые в стерильной комнате без дверей и окон. Белые стены поглощали звуки, а воздух стоял неподвижно, будто законсервированный. 001 медленно ходила вдоль стен, проводя пальцами по гладкой поверхности. Её чешуя мерцала приглушённым серебром, а рубиновые глаза то и дело вспыхивали, словно считывали невидимые сигналы. — Они молчат, — наконец произнесла она, не оборачиваясь. — Впервые за всё время — полное молчание. Я сидел на полу, прислонившись к стене. Чёрная кровь пульсировала под кожей, отмеряя удары сердца, которое, казалось, вот‑вот разорвёт грудную клетку. — Может, это шанс? — спросил я, хотя сам не верил в свои слова. Она резко обернулась: — Шанс на что? На побег? Здесь нет выхода. Мы — в капсуле, в сердце их лаборатории. Они могут наблюдать за нами, даже когда молчат. Тишина давила. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Где‑то глубоко внутри что‑то шевелилось — не мысль, а ощущение, будто память пыталась пробиться сквозь толщу воды. И тогда раздался звук. Не сирена, не механический гул — глухой удар, словно что‑то бросили в комнату с высоты. Мы оба замерли. В центре помещения лежало тело. Девушка с рыже‑чёрными волосами, её шесть хвостов безвольно распластались по полу. На мгновение показалось, что она мертва. Но затем её пальцы дрогнули. Голова медленно поднялась. Вертикальные зрачки в двухцветных глазах встретились с моими. — Ну и приземление… — прохрипела она, пытаясь встать. — Надеюсь, вы не против гостей? 001 отступила на шаг, её чешуя вспыхнула алым. — 002 Девушка‑кошка наконец поднялась, отряхнула несуществующую пыль с одежды и ухмыльнулась: — О, ты помнишь меня! А вот твой дружок выглядит озадаченным. Ты ему ещё не рассказала, да? Я переводил взгляд с одной на другую. — Кто она? 001 сжала кулаки. Серебристые символы на её предплечьях запульсировали. — Она… не должна быть здесь. Её цикл завершился три фазы назад. 002 рассмеялась — звук был похож на звон хрустальных колокольчиков. — Завершился? О, милая, ты путаешь понятия. Меня *перевели*. Но разве это значит, что я исчезла? Она шагнула ближе. Хвосты извивались за спиной, словно самостоятельные существа, а в глазах плясали отблески невидимого пламени. — Вижу, ты наконец решилась нарушить правила, — её взгляд скользнул по моей новой коже, по чёрным венам, пульсирующим под ней. — И привела за собой… это. — Он не «это», — резко оборвала 001. — Он — 003. — О‑о‑о, номера! — 002 закатила глаза. — Как же я ненавижу эти номера. Мы больше, чем метки на лабораторном столе, не находишь? Она вдруг оказалась рядом со мной — движение было настолько стремительным, что я не успел отреагировать. Её пальцы коснулись моей щеки, и по телу пробежала волна странного тепла. — Ты другой, — прошептала она. — Не как мы. Ты — ошибка, которая стала чем‑то большим. — Откуда ты знаешь? — я отшатнулся, но она лишь улыбнулась. — Я тоже была ошибкой. Пока они не решили, что меня проще перевести в резерв, чем изучать. 001 шагнула вперёд, загораживая меня. — Что тебе нужно? 002 вздохнула, и её хвосты на мгновение обвились вокруг неё, словно защитный кокон. — То же, что и вам. Свободы. Но, к сожалению, я не знаю, как её добиться, — её голос, обычно звонкий и насмешливый, прозвучал непривычно тихо. — Я думала, что знаю. Верила, что нашла лазейки, слабые места в системе. Но каждый раз, когда я приближалась к ответу, они… перестраивали правила. Она опустилась на пол, шесть хвостов рассеялись по поверхности, словно щупальца раненого морского существа. Даже в этой позе, сгорбленной и уязвимой, в ней чувствовалась не слабость, а изнеможение — как у бойца, который слишком долго сражался в одиночку. 002 провела ладонью по холодному металлу пола, словно пытаясь ощутить хоть какую‑то опору в этом зыбком мире. — Каждый раз одно и то же, — прошептала она, и в голосе прозвучала горькая усмешка. — Думаешь, вот оно, решение… а на деле — лишь очередная иллюзия. Они не просто следят. Они играют. Меняют условия, переписывают законы на ходу. Как будто мы — фигуры на их доске, а правила знают только они. Один из хвостов нервно вздрогнул, обвив её колено, будто пытаясь утешить. Она сжала пальцы в кулак. — Но я не сдамся. Даже если придётся переписать правила сама. Подняв взгляд, она встретилась глазами с собеседником. В её зрачках, несмотря на усталость, вновь вспыхнул упрямый огонь. — Ты ведь тоже это чувствуешь, да? Что система… дышит. Живёт. И мы для неё — просто помехи, которые нужно устранить. Но если она живая, значит, у неё есть слабые места. Нужно только найти. Она медленно поднялась, хвосты стянулись за спиной, образуя причудливый, почти воинственный силуэт. — И я найду. Даже если на это уйдёт вся жизнь.