Часть 6. "Режим чрезвычайного положения"

Красный свет пульсировал в такт нарастающей панике, окрашивая всё в зловещие оттенки крови. Сирена ревела, будто раненое чудовище, а в воздухе уже чувствовался лёгкий запах озона — система перешла в режим чрезвычайного положения. — Уничтожить?.. — я едва расслышал собственный голос сквозь вой тревоги. — Вы создали нас, чтобы уничтожить мир? Доктор лишь склонил голову, его зеркальные очки по‑прежнему скрывали взгляд, но улыбка стала ещё шире, почти неестественной. — Всё верно. Вы — оружие. Созданное для уничтожения не одного мира, и даже не трёх… Но я не могу вам рассказать всех деталей. Главное, чтобы вы, мои дорогие, оправдали потраченное на вас время. — Оправдали потраченное время?.. — я шагнул вперёд, и пламя вокруг меня взметнулось выше, очерчивая неровный круг. — Значит, всё это — лишь эксперимент? Мы для вас… подопытные кролики? Доктор медленно приподнял очки — едва заметным, почти ленивым движением, будто растягивал момент, предвкушая мой ужас. И когда его глаза открылись полностью, я невольно содрогнулся. Они были холодными, прозрачными, словно два осколка льда, брошенных в бездну. Но дело было не только в их ледяной пустоте. В правом глазу… что‑то было не так. Вместо единого хрусталика с радужкой — два. Два зрачка, смещённых относительно друг друга, словно кто‑то грубо встроил в глаз второе око, не заботясь о гармонии. Они смотрели в разные стороны, создавая жуткую иллюзию, будто доктор видит сразу несколько реальностей одновременно. А ещё эта улыбка. Она не просто растягивалась на его лице — она *жила* отдельно от него. Углы губ застыли в неестественном изгибе, будто вырезанные ножом. И чем шире она становилась, тем сильнее эти двойные зрачки в правом глазу начинали пульсировать, словно пытались поглотить меня целиком. От этого зрелища по спине пробежал ледяной озноб. Не просто страх — *отвращение*, глубокое и первобытное, пронзившее каждую клеточку тела. Это было не человеческое лицо. Это была маска, за которой скрывалось нечто… *иное*. Я попытался отвести взгляд, но не смог. Эти глаза — один с двумя зрачками, другой пустой и стеклянный — приковывали к себе, как два прожектора в тёмной бездне. И в их холодной глубине я видел лишь одно: мы для него — не больше чем инструменты. Винтики в чудовищной машине, которую он собирался запустить. — Вы — прорыв. Вы — отголоски павших цивилизаций, эхо забытых эпох, крупицы сил, что когда‑то сотрясали мироздания. В ваших венах течёт память миров, обратившихся в пыль. В ваших душах тлеет огонь, погасший миллиарды лет назад. И сейчас… сейчас вы докажете свою ценность. В тот же миг двое в чёрных костюмах рванулись вперёд. Их движения были синхронными, механическими — ни капли человеческой неуверенности. 001 вскинула руки, и стены коридора вспыхнули руническими символами. Они запульсировали, создавая барьер, но нападающие лишь усмехнулись — их ладони засветились тусклым фиолетовым светом, и руны погасли. — Они блокируют наши силы! — крикнула 002, отпрыгивая в сторону. Её хвосты обвились вокруг рук, образуя защиту, но один из противников ударил — и её отбросило к стене. Я попытался призвать огонь, но что‑то пошло не так. Пламя дрогнуло, словно наткнувшись на невидимую преграду, и рассеялось клочьями дыма. В груди вспыхнула паника — впервые за всё время я *не смог* достучаться до своей силы. — Что… что вы сделали?! — выкрикнул я, пытаясь снова вызвать пламя. Доктор рассмеялся — звук был режущим, как битое стекло. — О, не волнуйся. Это лишь временная мера. Система научилась *подавлять*. Она больше не играет с вами в поддавки. 001 попыталась снова активировать руны, но её руки лишь слабо засветились и тут же погасли. Её лицо исказилось от напряжения. — Невозможно… она никогда не блокировала нас так полностью… — Теперь может, — доктор сделал шаг вперёд, его тень растянулась по полу, словно живое существо. — И вы скоро поймёте, почему. Один из нападающих в чёрном костюме резко взмахнул рукой — и 002 вскрикнула, упав на колени. Её хвосты безвольно обвисли, а глаза на мгновение потухли. — Нет! — я рванулся к ней, но второй противник ударил меня в грудь. Воздух вышибло из лёгких. Я рухнул на пол, чувствуя, как что‑то холодное и липкое проникает в сознание — словно тысячи тонких игл, пробирающихся в мозг. — Не сопротивляйтесь, — голос доктора звучал откуда‑то издалека, размытый и гулкий. — Это лишь начало. Последнее, что я увидел, прежде чем тьма поглотила меня, — как 001 и 002 падают, их тела безвольно оседают на пол, а доктор наклоняется над нами с тем же безумным блеском в глазах. *** Я очнулся от резкого запаха антисептика. Голова раскалывалась, будто внутри неё били молоты. Я попытался пошевелиться, но руки и ноги были крепко привязаны к чему‑то твёрдому и холодному. Медленно приоткрыв глаза, я увидел стерильный белый потолок, мерцающие лампы и тонкие провода, тянущиеся от моих запястий к непонятным приборам. Я лежал на операционном столе. По бокам — ещё два стола. На них, так же обездвиженные, лежали 001 и 002. Их лица были бледными, глаза закрыты, а на висках виднелись тонкие электроды. — Проснулся? — голос доктора раздался откуда‑то сбоку. Он стоял у панели с мониторами, его пальцы бегали по клавишам голограммной клавиатуры, выводя на экраны бесконечные строки данных. — Отлично. Теперь мы можем начать *настоящий* эксперимент. Я дёрнулся, но ремни держали крепко. — Что вы делаете?! Он обернулся, и в его глазах горел фанатичный огонь. — Я делаю свою работу… и она так прекрасна в своей неизбежности. На экранах замигали красные предупреждения, а в глубине лаборатории раздался низкий гул — будто что‑то огромное пробуждалось, готовясь поглотить нас целиком.