Ненавижу

А мальчишка оказался на удивление интересным, даже бесит. Самое противное, что по уровню силы он всё ещё оставался несколько ниже, чем хотелось бы. И самое-самое противное, что это не мешало ему быть интереснее и Иллуми, и Мачи, и даже Куроро. Раздражает. Слишком долго Хисока был зациклен на нём. Настолько, что Иллуми даже начал шутить (если он вообще умеет), будто этот Гон стал ему дорог. Но Моро на это всегда махал рукой — настолько бредово звучали подобные мысли. Гон — лишь игрушка на время, чтобы было не скучно ждать тот самый, наверняка незабываемый, бой с главой пауков. И таким Фрикс был с самого начала: ничего незначащим способом развлечься, способом не умереть со скуки пока ждёшь битвы со своими противниками. И недавно Хисока начал его вполне серьёзно ненавидеть. В основном за то, что затмил собой бóльшую часть его мыслей, нагло и без спроса влез по лестнице его приоритетов и заставил сидевших там потесниться. А потом полез и выше. Почему-то его действия и отношение ко многим вещам не поддавались объяснению, что ощущалось буквально глотком свежего воздуха. И чем больше Хисока думал об этом, тем больше начинал ненавидеть его. Он ненавидел Гона так сильно, что при каждой мимолётной мысли о нём, на лбу вздувались вены, а руки сами собой сжимались в кулаки. И в таком состоянии он ходил процентов семьдесят времени, потому что именно столько в голове сидел образ Фрикса. Хисока так его ненавидел. Он ненавидел любые проявления слабости, ненавидел всё, что могло хоть как-то его ограничивать. А Гон заставлял его проявлять слабость, заставлял думать о себе. Он был единственным в своём роде: с прекрасными горящими решимостью глазами и прямым, как стрела, характером. Хисока больше всего на свете ценил свою свободу и независимость, поэтому и ненавидел, что ему хочется вновь именно этого сражения. Ненавидел желание наблюдать за каждым шагом. Ненавидел свою гиперфиксацию на Гоне, поэтому и решил, что перестанет за ним следовать. Казалось более логичным полностью переключить внимание на Куроро, а если Фрикс однажды придёт, то просто порадоваться и получить от него приятную битву. Ничего сложного. Хисока ненавидел его с того самого дня, как принял это решение. И это ощущение усилилось лишь немногим позже. Через неделю после какого-то безумно важного и неожиданного события в Ассоциации Охотников (кажется, это были выборы нового председателя, но в рассказы Иллуми Хисока особо не вникал, потому что они были возмутительно скучными), Гон нашёл его на небольшой поляне около лесной речки. Тот прибежал весь в слезах, отчаянно крича о том, что сегодня, именно сегодня, он его-таки одолеет. Жалкое зрелище. Наверное, стоило внимательнее слушать равнодушную сводку новостей от Золдика, может быть тогда отсутствие нэн в теле Фрикса не стало бы таким большим потрясением. Гон был пустым, в нём ауры было не больше, чем в обычном человеке. А значит — ни о каких базовых техниках, а уж тем более о хацу, речи идти не могло. И при этом в бой тот рвался так рьяно и так уверенно, будто в победе даже не сомневался. Хисока неожиданно даже для самого себя повёлся на этот блеф, но перевес сил проявил себя слишком быстро; не прошло и тридцати секунд сражения. Колено Хисоки с силой упиралось Фриксу в живот, а сильная рука придавливала его затылком к покатой стороне ближайшего камня. — И какого чёрта ты сюда пришёл без своего изумительного нэн, а? — прошипел он прямо в лицо со всей ненавистью, что была у него припасена. — Потрудись объяснить, пока я твою черепушку на две части не расколол. — Я... Я должен был спас-спасти его, н-но, — губы Гона дрожали, но он всё ещё отчаянно пытался оторвать свою голову от земли. Он будто не замечал Хисоку вовсе, говорил невпопад. — Да лучше бы там умер я, а не Кайто! — Точно чокнутый... — вздохнул Хисока и продолжил говорить уже более привычным низким голосом, так что Гон достаточно быстро пришёл в себя и начал успокаиваться, даже расслабляться под давлением широкой ладони. Моро прекрасно знал, что если понизит голос, даже с такой почти истерикой сможет привлечь к себе внимание. — Я ненавижу тебя Гон, ты знал об этом? Ты серьёзно пришёл, чтобы я тебя убил? Какая честь. — Я не- — Интересно, почему же ты выбрал меня, — перебил он, сильнее надавив на лоб; ещё чуть-чуть, и голова Гона треснет, как шоколадное яйцо с сюрпризом внутри. Вот только, судя по его действиям, сюрприза в голове не окажется, потому что Фрикс абсолютно точно безмозглый. — Не боишься, что придётся долго-долго страдать перед смертью? Я всё-таки злой и жестокий, сам понимаешь. — Заслужил... — прошептал тот еле слышно, отведя взгляд. Внутри Хисоки это слово — единственное глупое слово — будто что-то взорвало. Какая наглость! Думать, что он заслужил умереть в муках, да ещё и от рук Хисоки. Да это даже для многих преступников было более страшным наказанием, чем они заслуживали, он и сам понимал, оттого было только веселее. Но Гон... Да что с ним вообще такое?! Хисока занёс руку, чтобы посильнее ударить того по лицу, но её успели остановить. — Я не могу сам с этим разобраться. Не хочу бесполезно умирать, даже если знаю, что не заслужил жить. А ты точно жалеть не станешь, поэтому, — Гон разжал руку, и Хисока положил её на землю рядом, внимая дальше бессмысленному бормотанию. — Поэтому давай сразимся, я использую всё, на что способен, как и обещал. Давай ты меня выиграешь, а потом убьёшь спокойно? Я так не смогу больше, правда. Это глупо. Хотя чему удивляться? Любой, кто знаком с Гоном, знает о его упорстве и упрямстве. Вот уж кто, а Фрикс не остановится, пока не получит желаемого, но как может он желать собственной смерти? Помнится, любви к жизни у него было хоть отбавляй. Такой халатный эгоизм к самому себе делал Гона в высшей степени наглым. Что же такого случиться могло, чтобы потом это вылилось в «я знаю, что не заслужил жить»? Даже так, никто не заслуживает умереть в муках, которые способен доставить Моро. Нет в мире такого греха, за который было бы справедливо наказывать Хисокой. — Ты виделся с отцом, Гон? — зачем-то спросил он, строго глядя тому в глаза. — Не подумал, что ему будет обидно терять такого талантливого сына? — Ему всё равно. Он путешествует, а ещё он сказал... Неважно, я только всем мешаю. Хисока, давай сражаться, зачем этот разговор, он глупый. — Как всегда ни о ком не подумал. За это я тебя и ненавижу. И за то, что мне не хочется тебя убивать. Причинить боль — безумно, но я пока не готов собственноручно отнимать твою жизнь. — Давай драться. — Берёшь и нагло рушишь мои жизненные принципы, заставляешь переступать через себя. — Давай сразимся. — То держался, чтобы не убить раньше времени, всё ждал тебя, ждал. — Хисока, пожалуйста, один бой. — А сейчас ещё сильнее сдерживаться приходится. Ты такой бесполезный сейчас, но твоя смерть явно лучше не сделает. Ненавижу тебя за это. — Давай... — Да что ты заладил! — Хисока зарядил ему звонкую пощёчину так, что на щеке отпечатался след от его руки. — Вот! И твоё упрямство, Гон, я обожаю его! — он сжал руки на смуглой шее, за секунду переосмыслил сказанное и поспешил исправиться, не переставая душить Гона. — Ненавижу, я имел в виду ненавижу. — Хис-сока, дав- — Заткнись! — рявкнул он и сильнее вжал ладони в чужую шею. Фрикс будто и слушать ничего не желал. Всё пытался повторять свои бредни про бой и никак не реагировал на слова Хисоки. Он буквально захлёбывался в своём отчаянном рвении и всё равно на уровне рефлексов пытался оттащить от себя мешающие дышать руки. Хисока помнит, очень хорошо помнит, как отдёрнул руки как только закрылись глаза Гона. Как проверил, что тот всё ещё дышит, и ушёл от греха подальше. И глубоко задумался о том, почему даже спустя года не может до конца понять его. Кто-нибудь вообще может? Навряд ли. Итак. Почему же Фрикс не умер вместо какого-то загадочного Кайто? Интересный вопрос. Потому что так было бы проще для всех. И мальчишка не мучался бы от… неизвестно, от чего, но Хисока сделал ставку на чувство вины. К тому же, если бы Гон умер где-то далеко, Моро не пришлось бы съедать себя изнутри из-за глупых привязанностей. И этот самый Кайто, скорее всего, предпочёл бы остаться в живых. Все были бы в плюсе, правильно? Но вышло как вышло, злодейка-судьба любит строить козни в самое неподходящее время. От одних размышлений Хисока разозлился ещё сильнее, чем до этого. Людям, которым не посчастливится встретиться ему по пути домой, не суждено дожить до следующего дня. Теперь Хисока мстительно сам поиграет в злодейку-судьбу, которая так сильно его не любит.