Глава 4: Латаем раны

Она глушит мотор, припарковавшись у его дома. «Мокси, просыпайся!» Он вздрагивает у неё на груди: «Где я, чёрт возьми?» Замечает, что руки лежат на её груди. «Ой, прости! Сейчас слезу, сейчас!» Щёки её вспыхнули — она даже не почувствовала, как он её трогает. «Я вообще не заметила». Странно, но ей было... нормально. Он спрыгивает с её рук. «Спасибо, что подвезла», — улыбается. Делает шаг — и чуть не падает. «Слушай, ты случайно не умеешь шить? Или пули вытаскивать?» «Пошли, Толстяк! Или помощь нужна?» — поддразнивает она. «Пожалуй, да. Если не против?» Она протягивает руку. «Залезай уже». Он улыбается и забирается ей на плечо. «Спасибо». Она кивает: «Если кто-то из моих увидит — сразу сброшу. Ясно?» Он ухмыляется: «Сам брошусь на пол и дам растоптать! Как опоссум! А?» Она фыркает. «Неплохо, но можно поярче». «Могу за бок схватиться, типа от боли, или слегка поскулить?» Она хмыкает. «Ты странно смешной. И почему такой весёлый? Жена тебя бросила». Он замирает у неё на плече. «Это мой способ справляться, наверное. Так же было после смерти мамы. Месяцами ходил довольный, пока не отпустило. Сам не понимаю». «Значит, мы не такие уж разные?» — говорит она. «Пора двигать, пока ты не истёк кровью». Он кашляет. «Дельная мысль!» Она идёт к его квартире. «Ключа нет, Толстяк!» Он передаёт ключ с плеча. «Извини». Открывает дверь. «Тут бардак! Почему журнальный столик вверх тормашками?» Он снова напрягается. «Задел ногой, когда выходил. Ударился». Она вздыхает: «Ложись на диван!» Он спрыгивает с плеча, шатаясь. «Аптечка в шкафу в углу. Если всё ещё хочешь... помочь?» Он неловко чешет затылок. «Да, помогу. Но никому ни слова, или ты труп. Понял?» Он кивает. «Могу сварить кофе, пока достанешь? Если хочешь». Она бурчит. «Считаю это «да»». Он ковыляет на кухню. «Ду-ду-ду, варю кофе для себя и подруги? Знакомой. Ду-ду-ду, кофе для меня и знакомой. Ду-ду-ду, я одинокий человек». «Заткнись!» Он тихо хихикает. Шёпотом: «Варю кофе для злой собаки. Ду-ду-ду. Она правда злая и странно высокая. Ду-ду-ду. Вечно в гот-фазе. Ду-ду-ду». «Прекращаю петь — чувствую её за спиной! Ду-ду-ду!» Медленно поворачивает голову. Поднимает взгляд на гончую. «Приветик». «Что там про фазу?» — раздражённо спрашивает она. «Что она тебе идёт и ничего плохого в ней нет! Ха-ха!» Он нервно хихикает. «Кофе?» Протягивает чашку. «Давай, Толстяк. И если не перестанешь петь — прикончу раньше, чем рана». Она выхватывает чашку. «Садись». Он кивает. «Спасибо, что довезла. И за это», — кивает на бок. «Чёрт, он слишком милый! Нет, Луна, нет!» У неё теплеет в груди. «Никому об этом. Абсолютно никому». «Есть, мэм!» — отдаёт шутливый салют. «Заткнись», — хихикает она. «Рубашку снимай, Толстяк». Он стягивает рубашку, прикрываясь руками. Слегка морщится. «Нормально?» Она кивает. «Чёрт! Для коротышки — неожиданно мускулистый. Плохая Луна! Плохая Луна! Но такой... мускулистый». Трясёт головой. «Всё ок», — говорит чуть отстранённо. «Готовься к боли. Весело не будет».