confession

      — Аластор?.. Аластор! Ты здесь? — взволнованно крикнула Шарлотта, вбежав на радиовышку. Не обнаружив его на первом этаже, она подняла глаза на винтовую лестницу, что вела в радиорубку. Не медля ни секунды, принцесса проскочила все ступени и стремительно ворвалась в распахнутую дверь.       Радио-демон, услышав шаги и голос Морнингстар, встрепенулся в панике и гневно зашипел проклятия. Он совсем не был настроен встречать незваных гостей. Никто и никогда не должен был видеть Аластора в таком беспомощном состоянии, тем более — она. Но сил совсем не осталось, поэтому его сознание то и дело меркло, погружаясь во тьму, и лишь пульсирующая боль от раны не давала окончательно провалиться в беспамятство.       — Аластор… — сорвался с губ Чарли сдавленный шёпот, когда она увидела радио-демона, который сидел на полу, облокотившись на стену. Его и так алая рубашка на груди пропиталась бордовой кровью. Внешний вид тоже был изрядно потрёпан: всегда тщательно уложенные волосы сейчас были взъерошены, его любимое пенсне неподвижно повисло на шее с треснувшим розовым стёклышком, а трость с микрофоном безжизненно валялась возле владельца сломанной пополам. Но улыбка… Его хищная улыбка с опасно острыми желтыми зубами была на месте. Это наводило на Чарли ужас, и заставляло её сердце пропускать удары от страха.       На какое-то дикое мгновение Шарлотта решила, что он не дышит. Его глаза скрывала чёлка, а оленьи уши вяло повисли. Испуганно вытаращив глаза, принцесса ахнула, приложив ладонь ко рту. Выйдя из ступора, она сорвалась с места и, больно ударившись коленями об пол, рухнула рядом с радио-демоном. Нерешительно и осторожно Морнингстар протянула к нему руки, желая удостовериться, что он ещё жив, как вдруг её запястья грубо перехватили сильные пальцы Аластора.       — Не советую этого делать, дорогуша! — хрипло прорычал он, исподлобья бросив на принцессу злобный взгляд. Его улыбка почему-то стала всё шире расползаться на лице, в глазах вспыхнули стрелки, что нервно задёргались из стороны в сторону, а воздух вокруг будто завибрировал от напряжения. Всё это случилось и закончилось в одно мгновение. Аластор выдохся: его руки, что раньше крепко держали Чарли, сейчас безжизненно упали на пол. Дыхание демона было сбивчивым и хриплым. Он был без сил. Шарлотта еще пару секунд наблюдала за ним, стараясь не делать лишних движений, а после кончиками пальцев аккуратно сдвинула прядь его чёлки в сторону, открывая лицо.       — Ал… — мягко обратилась принцесса к своему управляющему, и её голос задрожал при виде болезненного выражения лица Аластора. На глазах принцессы выступили слёзы отчаяния и горечи. Она прекрасно знала, каким недотрогой он всегда был; как надменно и свысока смотрел на окружающих. Его широкая улыбка — как неприступная крепость, что скрывает его настоящего. А сейчас она сошла на нет, и только тонкая линия губ напоминала о том, что там есть рот. Чарли никогда раньше не видела его таким беспомощным и беззащитным. Он был настолько слаб, что казался совсем другим. Она будто видела его впервые.       — Аластор, я хочу помочь тебе. Ты… отважно сражался, и я этого не забуду. Позволь мне помочь тебе, — тихо взмолилась Шарлотта, аккуратно прикасаясь к руке демона.       — Ты!.. Ты виновата во всем!.. — злобно прошипел Аластор, вновь хватая принцессу за руку и впиваясь когтями в нежную кожу. Его глаза вспыхнули ярко-алым пламенем, а вокруг взметнулись чёрные тени и ядовито-зелёные символы магии Вуду. — Ты, со своей ёбаной радугой и идиотской верой в искупление!.., — выкрикнул он. Полный ненависти голос Аластора, дребезжащий от помех, проникал в душу Шарлотты, а глаза, что постепенно меркли, гипнотизировали.       Внутри демона бушевало слишком много новых эмоций, которые сбивали с толку. Смятение от того, что этой дуре взбрело в голову прийти сюда. Страх и испуг от того, что она видит его слабым. Гнев и злоба от её бестактных прикосновений, тут же сменяющийся странным спокойствием и неожиданным удовольствием от того, что она рядом. Что её теплые руки согревают его… Отвращение от её жалостливого взгляда и этого пустого, никому не нужного сочувствия. И всё это безумие в его сердце и разуме было из-за принцессы. Но самое убийственное — это искра надежды на то, что Шарлотте он действительно не безразличен и, возможно… Нет, не возможно.       Принцесса толком и не успела понять, как и когда обстановка радиорубки вокруг сменилась на лесную чащобу с огромными лысыми кипарисами, в центре которой неожиданно расположился клочок деревянного пола с кроватью и маленькой тумбочкой. Под ногами хлюпало болото, а в нос ударил аромат затхлой воды. От этой картины у Чарли пошли мурашки по спине.       — Что происходит? Где мы, Аластор? — будто не услышав упрёки радио-демона, взволнованно спросила Шарлотта.       — Ma chèrey… — прошептал Аластор словно в бреду и, закатив глаза, без сил свалился в мокрую траву. — …Ma belle… — слетело с его губ перед тем, как он отключился.       Принцесса поднялась на ноги и с опаской осмотрелась по сторонам. Тишина стояла мёртвая, если не считать стрекот цикад и кваканье лягушек. Едва заметное мерцание светлячков добавляло этому месту таинственной магической атмосферы. Не увидев поблизости никакой опасности, Шарлотта вновь склонилась над демоном. Он так внезапно ворвался в её жизнь, так воодушевлённо взялся помогать с отелем. Его защита от недругов, предложение пойти к Рози за помощью в борьбе с экзорцистами и та особенная сделка, что была заключена — всё это помогло выстоять в битве. Помогло отстоять то, во что все они верили. Чарли, не смотря на нелестные и порой жутковатые байки и сплетни об Аласторе, которые она регулярно слышала от постояльцев и Вэгги, составила о нём свое мнение. Хоть с порога он и произвёл неоднозначное впечатление, но его харизма была настолько заразительна, что со временем Шарлотта начала воспринимать его как учителя или как отца, который поддерживает её идеи и верит в неё. Она хотела бы быть такой же уверенной в себе, такой же убедительной в прессе и на телевидении, как он, чтобы доказать всем жителям Преисподней, что искупление всё-таки возможно. Поэтому с момента знакомства с Аластором принцесса буквально ловила каждое его слово, каждый его взгляд. Они знакомы уже год, а Чарли почти ничего о нём не знает. Он не из тех, кто делится сокровенным, а, слушая сплетни, не разобраться, где ложь, а где истина. Сейчас принцесса жалела, что так и не узнала его настоящего. Того, кто чуть не погиб за её мечту.       Так непривычно прикасаться к нему, не получая за это колкий взгляд… Тряхнув головой, Чарли подхватила Аластора за подмышки и, перекинув его руку через себя, кое-как поволокла к кровати.       Аккуратно уложив демона на постель, Шарлотта присела с краю и начала осторожно расстёгивать пуговицы на его рубашке. Набрав побольше воздуха в лёгкие, она ловко и решительно распахнула полы рубашки в стороны. Глазам Чарли открылась кровоточащая рана на груди радио-демона. Ахнув от увиденного, она прикрыла рот ладонью и, зажмурившись от слёз, отвернулась. Ей было трудно представить, какую невыносимую боль сейчас испытывал Аластор.       — Что… что ты тут делаешь? — устало прохрипел радио-демон, глядя на принцессу затуманенным взором. На его лице проступили капли пота, а слева на губе виднелась засохшая кровь. Он попытался подняться, согнув руки в локтях, но от резкой боли плюхнулся на спину. — Зачем ты пришла?       — Я хочу помочь тебе, — всхлипнула Шарлотта. Она вспорхнула руками, желая удержать Аластора от лишних движений, но побоялась прикоснуться, чтобы не сделать ещё хуже.       — Только я тебя об этом не просил! — прошипел с радио-помехами Аластор, натянуто улыбаясь. — Возвращайся в свой отель, к друзьям и нераскаявшимся грешникам. А меня спасать не нужно. Мне не нужна ни твоя помощь, ни твоё грёбаное сострадание!       Его улыбка едва держалась на лице. Да и можно ли назвать это улыбкой? Скорее оскал раненого зверя.       — Я не брошу тебя. — твёрдо проговорила Шарлотта, скользя мокрым от слёз взглядом по его лицу. Осторожно и нерешительно её пальчики подкрались к ладони радио-демона и нежно обхватили её. Сопротивление было, но очень слабое: по лицу Аластора проскользнула тень недовольства и отрицания, но сил не хватило, чтобы выдернуть свою руку из мягких и тёплых рук принцессы. — Ты не только помог мне с отелем, но и стал настоящим партнёром и… другом. Теперь моя очередь помогать тебе. Только не сопротивляйся. Расслабься и набирайся сил, — продолжила Чарли более уверенно, заметив, как внимательно Аластор слушает её и с каким интересом наблюдает за ней.       — Знаешь, раньше я не придавала этому значения, но то, с каким постоянством ты вторгаешься в моё личное пространство… Как часто ты прикасаешься к моим рукам, к лицу и в особенности — волосам, — на этих словах брови и уголки губ демона дрогнули, хотя остальные мышцы лица оставались неподвижны. Шарлотта продолжила, скрывая улыбку. — Именно твоя поддержка в худший день моей жизни была особенно важна и значима для меня. Да и та сделка, что мы заключили…       — А как же «ангелочек» Вэгги? — вдруг перебил её Аластор на полуслове, сообразив, к чему клонит принцесса. — Я думал, что у вас с ней всё серьёзно, ma chèrey.       — Ах, она замечательная! Раньше я испытывала к ней что-то такое, но… — Шарлотта поджала губы, отводя мечтательный взгляд в сторону. По щелчку её пальцев на тумбочке возле кровати появились чаша с холодной водой и полотенце. Смочив ткань, принцесса со всей нежностью, на которую только была способна, прикоснулась к ране Аластора. Тот зашипел от боли и впился когтями в белую простынь под собой, оставляя на ней рваные дыры. Улыбка превратилась в звериный оскал, и вновь вокруг них заплясали ярко-зелёные символы Вуду. Шарлотта на долю секунды замерла, дав возможность Аластору прийти в себя и отдышаться, а после аккуратно продолжила промокать полотенцем его рану. — Ты всегда такой молчаливый… Точнее нет: поговорить ты любишь, но только никогда не говоришь о себе и… своих чувствах. Помнишь тот злополучный день, когда Адам заявил, что следующее истребление будет через полгода? Я так расстроилась, что решила напиться, а ты составил мне компанию. И я помню, что тогда… произошло между… нами. — румяные яблочки на щеках принцессы стали ярче, а губы расплылись в робкой ухмылке. — Мы сидели в баре отеля. Хаск уже ушёл, поэтому мы остались одни. Ты говорил очень правильные слова в мою поддержку, пока я чувствовала, как всё вокруг расплывается. Твой голос будто жил отдельной жизнью, так как я не видела, как твои губы шевелились. Запах твоих сигарет окутывал меня малиновой дымкой, а когда я поблагодарила тебя за помощь, ты меня… поцеловал, — на этих словах Чарли бросила пронзительный взгляд на лицо радио-демона. Оно было прекрасным и таким трогательным в этот момент: все его мышцы застыли, в глазах виднелся трепетный блеск, а губы были намертво сомкнуты.       — Чарли, — еле слышно прошептал Аластор сквозь стиснутые зубы. Он думал, что она не помнит. Он был уверен, что она забыла о том опрометчивом поцелуе, ведь на следующий день она вела себя как ни в чём не бывало.       — Ты сначала поцеловал, а потом резко оторвался от моих губ… И смотрел так, будто ждал моей реакции, а я… я растерялась, так как не думала, что интересую тебя как девушка. Но потом… помнишь? Потом я потянулась к тебе, чтобы поцеловать в ответ, но вместо этого рухнула головой к тебе на плечо и уснула, — с нотками грусти в голосе закончила Шарлотта. Пару секунд она рассматривала бордовые и алые пятна на мокрой ткани, а после бросила пропитанное кровью полотенце в чашу с водой.       — …Чарли… — повторил из темноты Аластор, едва касаясь кончиками пальцев ладони принцессы. В его груди будто всколыхнулось пламя, которое больно обжигало всё внутри, но при этом приятно согревало ту пустоту, которую раньше заполняла душа. Из-под полуопущенных век за Чарли пристально наблюдали алые, словно рубины, глаза. Уголки губ медленно расползлись в стороны, рисуя на лице радио-демона знакомую улыбку.       — Ты не такой, каким хочешь казаться, Аластор. Уж теперь-то я точно знаю, — руки Чарли вновь зависли над зияющей раной, а её глаза, полные надежды, будто вновь засияли и заулыбались. — Ты мне не безразличен… и даже больше, — на этих словах Шарлотта склонилась к Аластору и нежно поцеловала в губы. В это мгновение её ладони объяло тёплое свечение, которое вскоре начало проникать в рваную кровоточащую рану демона, исцеляя и принося долгожданный покой.