Глава 2. Что вчера было?

Октябрьские дни были какие-то мучительно долгие в этом году, но утром всегда казалось, что ты куда-то опаздываешь. Утро первой долгожданной пятницы месяца было именно таким. Будильник прозвенел в шесть сорок пять, девушки признали это самым оптимальным временем для подъема еще курсе на четвертом. Потирая сонные глаза подруги сели на кровати, пытаясь «Собрать себя в человека». К слову, небольшой шок почему-то это улучшил. Паркинсон недоуменно смотрела на подругу. — Пэнси, мать твою, что случилось? — не выдержала Мадлен. — Волосы, твои волосы, подруга, — кивая говорила девушка, начиная искать зеркало, — Смотри, — улыбнулась она, протягивая зеркальце. С уст Селвин полилась бранная речь. Вместо своих прекрасных русых, которыми, можно сказать, славилась эта династия, она увидела зелено-изумрудные. Было два предложения, кто это сотворит — дядюшка Блейз или Нотт. Оба были прокляты. — Ну ты хотела же поменять цвет, — посмеивалась Паркинсон. — Да, только сама, — саркастично говорила Мэдди, — И не на зеленый! — Мэдс, да не переживай, я уверена это сейчас смоется, — наконец, подруги встали с кровати. — Пэнс, тут письмо, — на комоде лежал аккуратный конверт, запечатанный зеленым сургучом. — Ты так и будешь стоять? Послышался звук рвущегося пергамента. Девушка начала читать, письмо гласило: «Дорогая Мадлен Элизабет Селвин, думаю, что ты сейчас очень зла и огорчена, так вот, огорчу тебя еще больше, до завтрашнего утра ты будешь олицетворением Слизерина — Зеленой гадкой змеёй.» Как только текст был прочитан, пергамент превратился в пепел прямо в ладонях. — И кто это? По почерку не понятно? — Он за-ча-ро-ван-ный, — грустно вздохнула Мэдди, — Но я думаю, что это чертов Нотт. — В его стиле, — хмыкнула Паркинсон, — Ладно, давай собираться, а то слишком много времени на какого-то идиота потратили. Прошли типичные утренние сборы (конечно, не без попыток убрать эту дурацкую шутку, но ничего не работало), после которых девушки помчались на завтрак, где некоторые люди очень косо смотрели на зеленый хвост Селвин, даже иногда кидая что-то по типу: «Змея», «Зазнайство Слизеринцев». Конечно же, не забывая приплетать пожирателей. — Мэдс, ты что-то изменила в себе? — хихикнул Забини, скрывая улыбку за кубком. — Еще хоть одно слово и я убью Нотта, — вздохнула девушка. — Почему же? Тебе очень идет, Мадлен, — знаменитая надменная ухмылка Теодора, — А что, вылитая змея. Хочу пожать руку тому, кто так поглумился над тобой. — О, твое самолюбие дошло до рукопожатия с отражением, — выглядывая что-нибудь из питья говорила слизеринка с поддельным удивлением, — Я бы назвала это нарциссизмом. — Хотя бы во мне есть то, что я в себе люблю. — Мозгов я пока не замечала.. — Успокойтесь, — грозно сказал Драко, обрывая перепалку друзей, — Как дети малые. — Не я начала эти детские шутки, — вздохнула Мадлен, опирая голову на кулак и грустно рассматривая свою челку. — Не у тебя есть чувства юмора. — Теодор, правда, хватит, — спокойно произнесла Селвин. Компания замолчала. Тео хотел было еще что-то сказать, но увидев грустное выражение лица Мэдди и грозное Пэнси, понял, что не стоит. Теодор вообще думал, что пора прекращать, но язык к мозгу был не присоединен. И вот только отношения могут наладиться, как, по его мнению, сама Мадлен все портит. Он бы мог, но.. Он не знал, что это за «Но». Наконец-то Трансфигурация. Слизеринка весь день не могла выловить профессора Макгонагалл, чтобы решить проблему с цветом волос. Особенно после того, как Грейнджер решила предъявить ей это: — Селвин! — раздалось за спиной, — Что у тебя с внешним видом? Штраф минус пятнадцать очков Слизерину! — Что-то не так? — устало отвечала Мэд. — Волосы, ты вообще-то в учебном заведении! — говорила Гермиона. — И? Я в форме, с эмблемой факультета, про волосы устав ничего не говорит. Раз тебя так смущает яркость, то штрафуй и рыжих, Уизли, например. Тоже слишком выделяется. — Рыжий – натуральный цвет.. — А если я покрашу в него? — Ладно, на первый раз, ничего не будет. — О, боги, спасибо снизошедшая доброта Грейнджер, — Мадлен хлопнула в ладоши, — Одолжения мне не нужны, а тебя портит власть. Прощай. Трансфигурация прошла быстро, особенно учитывая то, что в основном было повторение и Мэдди сидела с Паркинсон. Но Макгонагалл, видимо, поняла, что ученице нужна помощь, поэтому слизеринка часто ловила взгляд преподавательницы. — Профессор, прошу, помогите, — взмолилась Мадлен, когда все покинули кабинет. — Я думала, что вы вправе справиться сами, мисс Селвин, — с необычной заботой говорила Минерва. — Я испробовала все известные мне чары. — Что же, давайте я попробую. Увы, после некоторых попыток ни один волосок не поменял цвет. — Видимо, это заклинание-самоделка, либо же зелье, увы, — женщина грустно пожала плечами, — Кто же сыграл эту злую шутку? — Не знаю, — сказала Селвин со всеми намерениями скрыть известную ей правду, — Была записка с зачарованным почерком, она гласила, что завтра этого не будет. — Что же, тогда остаётся лишь ждать. — Спасибо, профессор, до свидания. Трансфигурация была последним занятием, так что Селвин просто пошла в комнату. Хотелось плакать от беспомощности, сжечь чертову прическу и отрастить новые. Обидно даже не за волосы, а за неспособность что-либо предпринять. Хотелось и убить Нотта. Но это она решила не делать. Так сказать, не опускаться до этого. Да и было, будто не до этого. А Теодор ждал ответной подставы. ** Прошла неделя. За это время волосы вернули прежний цвет и жизнь продолжалась по-прежнему, только всё валилось и валилось. Колкости Нотта, количество учебы и по кругу. Мадлен молчала, но Пэнси видела многое и предложила сделать субботние посиделки. Мэдс была только за. Вечером шестого дня недели подруги не стали заморачиваться, просто сели на пол между кроватями с выпивкой. Также, не заморачиваясь над внешним видом, сели просто в нижнем белье. Для них это была спокойная практика, стесняться нечего. В ход пошла первая бутылка вина, а впереди была вторая, легкая зависимость Паркинсон еще никогда так не радовала девушку. — Пэнс, — протянула Мэдди, — Как насчёт покурить? — Ты же не куришь, Мэдс, — сказала она, наблюдая, как подруга что-то ищет. — Не про то думаешь, — хитро и чуть пьяно улыбнулась Селвин. Она достала с виду обычную пачку сигарет, — Ты когда-нибудь пробовала травку? — Чего? — Пэнси поперхнулась, — Святоша моя, откуда? — Ну, когда нас отправляли в мир маглов я решила оторваться в клубе, — вздохнула Мэд, смотря на метку, — Подумала, что если умру, надо хоть развлечься. Тогда, не решилась, но мне сказали попробовать, — она открыла пачку самокруток. — Ну так, попробуем? — Пэнс почему-то это показалось неплохой идеей, — Одну. Первая затяжка. Наверное, она была самой удачной. По телу разлилось долгожданное расслабление, как у Мадлен, так и у Пэнси. А дальше, хотелось больше. Они выкурили одну на двоих, запивая это дело вином. Эффект был быстрым. На лицах застыли довольные ухмылки. Слизеринки валялись каждая на своей кровати. Паркинсон ловила экстаз, а Селвин подожгла вторую сигарету. Внутри трясло без затяжек. Казалось, что нужно дальше и больше, но Пэнси отказалась, кажется, видя цветные круги перед глазами. Мадлен казалось, что сейчас будет конец. По щеке скатилась одна слеза. Хотелось устроить себе этот конец. Мысли прервал стук. Нотт стоял за дверью, парни буквально заставили пойти "проверить подруг". Драко и Блейз хотели, чтобы он извинился. В глубине души он и сам этого хотел. Теодор настороженно ждал. У девушек горел свет, он просачивался под дверью. Они не спят, Пэнси никогда не спит с включённым светом. Когда уже ему не открывали пять минут не грех было использовать заклинание. Открыв дверь, его встретил едкий дым с непонятным ароматом, курящая Мадлен и Пэнси в эйфории. Нотт быстро закрыл дверь, подходя к Паркинсон. Она почти спала, поэтому Тео молниеносно переключился на вторую девушку. Парень фактически вырвал самокрутку быстро туша о пепельницу Пэнси. Он взял Селвин за плечи и хорошо потряс. — Мэдс, — тряска, — Мэдс! — Нотт ловит испуганный взгляд расширенных зрачков. — Белка в виде Нотта? Нет, еще и так ко мне пришел. Нет.. — Мадлен, черт возьми, что происходит? — недоуменно говорил Теодор, — Что вы тут делали? — Ничего, — пьяно улыбается девушка. — Сиди здесь, я сейчас приду с Драко и Блейзом, — размеренно произносил он, пытаясь достучаться в голову напротив. Теодор мчался быстрее в комнату парней. Малфой и Забини, играющие в карты, явно не ожидали увидеть настолько взволнованного друга. — Что? Не решился? — хмыкнул мулат. — Блять, эти дуры чем-то обкурились, — серьёзно говорил Нотт. — Если тебе нахамили, то это не значит, что девочки "обкурились", — фыркнул блондин. — Они реально лежат под чем-то, — парни поняли, что друг не шутил, уж слишком серьёзно кудрявый о таком говорил. — Пэнси, — говорила Мэд, — Пэнси, вставай. — Зачем? — Сейчас Драко и Блейз придут, а мы в таком виде, — засуетилась Селвин, — Надо надеть футболку, — она начала искать вещь. Получалось плохо, ноги подкашивались, а глаза не хотели фокусироваться. — Да что они не видели, — махнула рукой Паркинсон и повернулась на бок. У Мадлен все же получилось найти и натянуть на себя футболку, ровно в тот момент и зашли друзья. — Вот, — указал Нотт на девушек, — Селвин, прошу, сядь назад, — он подошел к ней, начиная усаживать на кровать. — Ой, мальчики, — посмеялась она, — Вы пришли. Не хотите винца? — наконец, Теодор положил ее, но Мэдс потянулась к тумбочке за пачкой сигарет. За это получила по руке, — Ай! — Мэдди, что вы тут делали, — к ней подошел Малфой, спрашивая без злобы, а с беспокойством, — К вам кто-то приходил еще? — Нет. — Откуда у вас дурь? — Это моя, — улыбнулась девушка. — Чего? — наконец заговорил Блейз, — Мэд, скажи, что шутишь. — Нет, — вздохнула она, — Привыкли к скромнице Мэдди? — как будто девушка насмехалась, — Бесхребетная девочка. Бум, и под чем-то. — Удивительно, что ты во всех состояниях сохраняешь свою язвительность, — улыбнулся Нотт, закатывая глаза, — Вам с Пэнси надо поспать. — Пэнси уже спит, — хмыкнул Малфой. — Мэдди, ложись, — подошел Забини к кровати, — Тебе надо отдыхать. — Да че вы встали тут, — вздохнула Селвин, — Я в лифчике спать не лягу. Да дайте же сесть! Мэдс попыталась найти застежку, но попытки расстегнуть ее были больше похоже на то, что она сломает пальцы. — Блять, да расстегните это уже кто-нибудь, — посмотрела слизеринка на парней. Друзья замешкались. — Блейз, ты, — шепнул Нотт, — Ты одним взглядом их снимаешь. — А ты одним присутствием, — в той же манере отвечал Забини. — Господи, — Мадлен цокнула и взяла первые попавшиеся руки, руки Теодора. Парню ничего не осталось сделать, кроме как расстегнуть. А дальше девушка, по их мнению, невообразимым образом сняла нижнее белье, не снимая футболки и улеглась, прикрываясь одеялом. — Я надеюсь, все понимают, что их нельзя оставлять, — утверждающе говорил Драко. — Представь себе, — хмыкнул Нотт, — Кто останется? — Простите, у меня дежурство, Макгонагалл голову откусит, если узнает, что меня не было, — произнес Малфой с толикой волнения за подруг. — У меня отработка в лесу, — сказал Блейз, — И вот если Макгонагалл прочует отсутствие по поводу наличия травы. — Вы издеваетесь? — вздохнул Теодор. — Чего ты испугался? Они спят, — шикнул Драко. — Ох, ладно, но постарайтесь как-нибудь быстрее. Трое друзей ретировались из комнаты. Нотт вскоре вернулся с пергаментом, пером и пособиями по зельеварению. Эссе само себя не напишет. Парень перенес кресло из "гостинной" части комнаты и уселся за писание домашней работы, периодически поглядывая на девушек. Несколько часов Теодор только и занимался тем, что писал и мечтал уйти, так как ничего не происходило. Где-то около двух часов ночи он и сам начал проваливаться в сон и почти уснул, если бы не увидел как Селвин приняла положение сидя и потянулась к бутылке вина, стоящего на полу. — Эй, это тебе нельзя сейчас, — хмыкнул Нотт, — Акцио бутылка. Попей лучше воды, — он произнес еще одно заклинание и на тумбочке появился стакан с водой. — Ты что тут делаешь? — непонимающе говорила девушка, утоляя жажду предложенным напитком. — Пишу эссе. — Понятно, — Мадлен вновь улеглась, — Ну, как допишешь в шкафу есть еще одно одеяло. Можешь лечь. Голова раскалывалась, слушать, а тем более, говорить было невыносимо, поэтому Мэд морщилась после каждой фразы. Она очень смутно помнила, что происходило, казалось, в мыслях была темная дымка. А еще было очень жарко и холодно одновременно, поэтому в попытках снова уснуть, Селвин каталась из одного края кровати на другой. Нотта это настораживало, да и самому уже ну очень хотелось спать. Парень подошел к стороне кровати, на которой она лежала и сел на корточки. — Ты как себя чувствуешь? — аккуратно спросил Теодор и из-под одеяла показалась рука, показывающая большой палец вниз, — Может, чего-нибудь хо.. — Помолчи, пожалуйста. — Ладно, окей. Нотт стукнул себя по лбу. Спать безумно хотелось, он сам уже не соображал. Поэтому, решил, что не грех воспользоваться ранее озвученным предложением Селвин — лечь. Он открыл шкаф, достал мягчайшее одеяло и плюхнулся рядом с, вновь спящей, девушкой. Ночь была безумно спокойной. Нотт сначала понаблюдал, как Мэд лежит в обнимку с подушкой, а затем развернулся и мгновенно уснул. Утро началось, наверное, часов в одиннадцать, Мадлен не смотрела на часы. Пэнси еще спала, что было ожидаемо. После любого количества алкоголя Паркинсон всегда подолгу была в царстве Морфея. А рядом кто-то лежал, и, вот убей ее, но Селвин не ожидала присутствия Теодора. Спустя пару минут, конечно, вспомнила, но шок, когда она увидела кудрявую макушку на второй половине кровати, девушка запомнила. Так сказать, записала в топ «Самых странных ситуаций с Ноттом», на место четвертое, наверное. Что же, Мэд: полежала, потупила в спину парня, выпила водички, опять пошла тупить. Правда, в этот раз он проснулся, переворачиваясь лицом к девушке. — Доброе утро, — расслабленно шепнула она. — По тебе не скажешь, — хмыкнул Тео, — Что вчера было? — А что было? — а-ля недоуменно спросила Мэдди. — Не включай дуру, без этого справляешься. — Ох, хочешь узнать, что было? Возьми попробуй. Я не жадная. — Не думаешь, что я скажу Макгонагалл? Тебя и отчислить могут. — Знаешь, а мне абсолютно плевать. Хоть рожу твою видеть не буду, — девушка легла на спину, — Достало. — Неужели тебя бесит мое прекрасное лицо? — Ты издеваешься? Когда-нибудь прекратишь? — Кхм, я дико извиняюсь, — послышался голос Паркинсон, — Но что происходит?