Часть 1

Я в глаза твоих видел снег в океане. Этим снегом с тобой никогда мы не станем. И пускай всё растает, ведь между мечтами Мы теряем любовь, как снег в океане. Я в глазах твоих видел снег в океане. Мы чужие с тобой, — и другими не станем. Так пускай всё растает, течёт между пальцев; Я тебя отпускаю, — и не возвращайся! Холодно. Выпуская колечки, тупо смотрю, как они медленно тают в неярком свете уличного фонаря. Я мазохист, да? Иначе, как объяснить, что вместо приятного вечера с девушкой, я торчу под этими темными окнами. Уже и не надеясь, что за занавеской мелькнет на мгновение знакомый силуэт. Ночной Питер неприютный, тоскливый или же это просто отражение моей души. Словно выцвели все краски. И почему интересно, он так любит этот холодный, строгий, серый город? Хотя может быть, дело в том, что они странным образом похожи. Высеченный из камня на топких болотах город и человек вечная загадка, для меня. Закрытый, словно бы на нем невидимый футляр, в котором свернулся в клубочек, настоящий Арсений. Милый, добрый, любящий. Но на футляре замок и ключ мне никогда в жизни не подобрать. Он только раз. Один только раз, позволил мне посмотреть в малюсенькую щелочку. На этот прекрасный, дивный мир. Но когда я решил, что теперь то я — особенный, важный… Захлопнул с оглушительным грохотом. Навесил новые замки. До сих пор я мечтаю об одном. Оказаться однажды в его голове и прочитать мысли. Странные, непонятные большинству, сюрреалистичные, сбивающие с толку. Впрочем, как и он сам. Арсений Попов. АРС. Арсюха. Арсен. Арсюшенька… Каких только уменьшительных милых производных, я не придумал в своей голове, но никогда не решусь произнести вслух. Смешно и странно. -Добрый день. -Вот именно, что уже день. Хорошо же вы к своей работе относитесь. Или вас не предупредили? Смотрю на этого модного хлыща, который в наглую занял моё любимое кресло и внутри закипает гнев. «Ты кто такой?» Хочется заорать мне, но произношу лишь. -Простите. Вы актеры из Питера? -Из Санкт-Петербурга. — Напыщенно поправляет меня всё тот же наглый типчик, с невозможно голубыми глазами. -Так я не понял, какие-то претензии?! -Приходит мне на помощь Поз. -Никаких. — Вскинув руки идет на попятный, уже конкретно взбесивший меня дылда. — Работать сегодня будем или как? -Или как.- Бормочу себе под нос, проходя мимо них и устраиваюсь на подоконнике. -Ребят спокойно. — Приходит на выручку Дрон. — Может познакомимся для начала? Эти питерские снобы, переглянувшись насмешливо фырчат и наконец выдают: Антон, Сергей и… -Арсений, можно Арс. Хотя… — Быстрый взгляд в мою сторону. — Нет, пожалуй нельзя. -Ну значит никаких Арсиков. — Кривлюсь я в ответ. Про себя отмечая, что похоже всё про него понял. Мгновенно. -С вами только официоз Арсений… -Сергеевич. — Подсказывает мой тезка Антон, похоже искренне наслаждаясь нашей перепалкой. -Арсений Сергеевич. — Повторяю я, широко улыбаясь. — Добро пожаловать и… идите на хуй! -Это приглашение? — Мгновенно отбивает он, тоже ухмыляясь. Затянувшись новой сигаретой, тяжело опускаюсь на мокрую скамейку, а образы тем временем продолжают обступать. Долгие взгляды. Переплетенные пальцы. Это так неуместно, но в тоже время так правильно. -С Шастуном получается романтик… И сердце колотится где-то в горле, когда он разыгравшись вопит: Тебя я вижу без одежды… Это неправильно. Совсем. Ни при каких… Но для меня непреодолимо. Как наркотик, я вновь и вновь требую дозу. Чувства будто пар изо рта В воздух летят; маска снята. Мы не досчитали до ста. В этой любви, всё изо льда. И так холодно пальцам Твоих мыслей касаться. Как опять не влюбляться — В тебя не влюбятся, скажи?! -Шаст! -Что? — Вскидываюсь, уже по тону поняв, что за этим последует что-то крайне неприятное. -У тебя, что девушка есть? Виновато прячу взгляд, будто в этом есть что-то постыдное и бормочу себе под нос: А я что тебе не показывал? Фото… -Нет. — Произносит он кратко, а затем бьет наповал. — Я думал мы друзья. -Друзья. — Растерянно повторяю за ним, а сам вновь тону в этом синем бушующем море. Тону, даже не надеясь на спасительную шлюпку. Северное море в глубине которого медленно тает снег. И этим снегом мне никогда не стать. -Что ты от меня хочешь, Арс? -Произношу с обидой.-Ты ведь и сам… -Что? -Совершенно удивленно. «Актер, что с него взять». -Ты и сам не свободен, Арс. — Заканчиваю я собственную фразу и поднимаю глаза, чтобы встретиться со взглядом значения которого мне наверное никогда не понять. Он выжидает немного, вновь обыденным тоном убивает все мои мечты. -Я завтра уезжаю в Питер. -Уезжаешь? — Вновь недоуменный взгляд, а затем чтобы оправдаться первое что пришло в голову: Я думал, что ты на праздники останешься здесь. -Зачем? — Спрашивает он с крайней степенью недоумения, и ядовито добавляет: Я же тут на хуй никому не нУжён. -Перестань. — Кривлюсь я. Черт бы подрал его злопамятность. — Ты мой… -О, вот только не надо тут про дружбу! — Прерывает он закатывая глаза. — Увидимся на следующем моторе. -Да, хорошо…просто… -Ну, прощай? -Прощай… -Я буду скучать. — Произношу в пустоту. Он ушел. Туда в темноту за окном. Где, северный ветер, мягкие хлопья снега и таинственно мерцающие огни фонарей. -Прощай, Арсюш, я буду скучать… — Не в силах больше держать это в себе. — Очень… Трясу головой, так как мой собственный голос из прошлого мешает думать. Стараюсь загнать всё это обратно, вглубь. Глубоко в море, где тают последние снежинки моей любви. Кажется, что в нас холода — Прямо внутри, это беда. Кажется, что мы — города, Что в нас вода и столько льда. И так холодно пальцам Твоих мыслей касаться. Как опять не влюбляться — В тебя не влюбятся, скажи?!