☆ ☆ ☆

Никто в Разведкорпусе не ненавидел ночь так сильно, как ее ненавидели в Исследовательском отряде. Ночи были холодные, темные, пугающие своими тенями вдали. Ветра Парадиза постоянно навещали солдат после теплого дня, когда разгоряченные под палящим солнцем разведчики возвращаются в казармы. Иногда в стенах штаба по ночам было душно, иногда совсем холодно, иногда очень тихо, а иногда слишком шумно. Любой капитан шел успокаивать солдат вплоть до наказаний, пока в стенах жилого крыла не становилось тихо. Капитан Исследовательского отряда же, наоборот, была источником шума, который ее подчиненные постоянно сдерживали. В редкие дни из лаборатории не доносились воодушевленные возгласы и крики с просьбами подать что-либо. Для исследователей ночи были продолжением долгих рабочих дней, которые компенсировали отсутствие сна пару дней щедрым общим выходным. В такие дни тишиной наслаждались все солдаты Разведкорпуса. Но иногда все шло совсем не по привычному сценарию. Ночь давно сменила день, высокие леса вокруг погрузились во мрак, дорога лунного света отражалась в шумных водах стремительной речки. «Летний штаб» Разведкорпуса находился вдалеке от городов и деревень и, по сути вещей, являлся крепостью, брошенной полвека назад каким-то богачом. Трехэтажное сооружение с кучей небольших комнат, много свободного места для тренировок среди полей. Неподалеку раскинулся лес, что так идеально подходил для практики пространственного маневрирования. Даже для исследований Зое нашлось местечко в виде небольшой постройки возле основного здания, где ученая быстро организовала лабораторию. Территория была хорошо изучена, опасности наступления титанов не было. Продовольствие разведка получала из близлежащего города, куда каждые два дня отправляли специальные повозки. Стрекотание сверчков и шелест листьев высокого тополя на территории штаба прерывал треск небольшого костра рядом с деревом. Вокруг пламени грелся Исследовательский отряд. Выходной подходил к концу, и завтра они снова вернутся к своим обязанностям. Так почему бы не отдохнуть напоследок? — Кейджи, не надо! — Сидящая рядом с Абелем Нифа покачала головой, попытавшись рукой остановить сослуживца. — Ночь на дворе, все спят уже! — Ой, Нифа, не гунди! И так работаем как проклятые, так что нам выходной провести как следует нельзя? Короткостриженый парень достал из-за бревна потрепанную гитару, которую принес с собой. Черт знает, откуда он вообще достал и где хранил, но играл, признаться честно, неплохо. — У тебя весь репертуар из сплошной похабщины состоит! Постеснялся бы! — девушка фыркнула, отворачивая голову. Кейджи, сидящий на бревне напротив, усмехнулся, перебирая струны. — Тебя, что ли, стесняться? Ты и не такое слышала за все время, что мы служим тут. Расслабься, хороший вечер. Сидевший отдельно Моблит не особо реагировал на разговоры ребят, уставившись вдаль. Он, кажется, даже пару песен уже выучил наизусть. Сейчас в голове роились мысли, не давая полноценно расслабиться. За свой выходной он почти не отдохнул, бегая весь день за Зое с просьбами отложить работу хотя бы до завтра. У той намечался ряд экспериментов по изучению флоры в этой местности, и майор никак не могла успокоить полыхающую огнем задницу. Ей требовалась постоянная активность. Под вечер они успели поругаться, когда Моблит буквально вынес ее из лаборатории под предлогом того, что документы за нее никто не заполнит. Майор ненавидела бумажную работу, откладывала ее до последнего, пыталась перекидывать на других, но кому захочется тратить свой выходной на эти бумажки? Неплохо так наорав на Бернера, та все-таки отправилась в свою комнату, засев за документами и обидой. Не дал заниматься исследованиями в одиночку, посмотрите на него! К ночи парень почувствовал вину. Кажется, он все-таки был слишком грубым и резким в своих попытках остановить ее. Даже сейчас, отводя взгляд от темного леса, он уставился на окно, откуда лился теплый свет, исходящий от свечей. Окна кабинета командующего выходили на другую сторону, капитанов тоже. Кабинетом Ханджи была пустая темная лаборатория, поэтому сейчас она абсолютно точно сидит в своей комнате за неизвестно откуда взявшимся там рабочим столом. Именно в ее окна смотрел Моблит. Именно от них его и отвлекло бренчание гитары сбоку под негромкий голос Кейджи. — Пусть нежнее рук твоих… Я не слышал ничего… Но зато глаза твои… Так искрились под стеклом… — Парень играл перебор, делал акценты на последние слова. Звучало красиво, пусть слегка резало слух от плохого вокала, но вынуждало обратить внимание на источник звука. — Не забыть бы мне тебя… Заливая в горло спирт… Забывая про дела… Отрекаясь от судьбы… Мотив чуть изменился, Кейджи перешёл на известный только ему бой. Ритмичный, акцентный. Сначала Моблит даже не вслушивался в текст, задумываясь над мелодией, но с каждой секундой парень начинал расслабляться, вникая понемногу в атмосферу вечера. — Не хочу я вспоминать…! Как гнала ты меня в щи…! Мне бы лишь тебя обнять… Да запить побольше лжи…. Не хочу я больше ждать…! Перемен мечты слепой…! Лишь хочу поцеловать… Строчку нежных губ под стон… — Потише… — Нифа притихла, уложив голову на плечо Абеля. Музыкант проигнорировал ее, продолжая изливать душу через песню, на что девушка нахмурила брови. — Ах, не знать бы мне тебя..! Шлюху драную во тьме..! Бросить да и растоптать… Все надежды по земле… — Моблит хмыкнул, ничуть не удивившись тексту. Если Кейджи и пел, то о любви да выпивке, перебирая всю брань, что только слышал в городских кабаках. Что-то придумывал сам, что-то взаимствовал у бродяжных музыкантов. — И не стыдно признавать… Променял бы я тебя… На войну и на напасть… Позабыв тебя раз пять… Да ебитесь вы конем… Пусть тебя ебет другой… Пока я тут под стеной… Пьяный в хлам лежу глухой…! Дальше шел проигрыш. В дальнейший смысл вникать Моблиту не хотелось. И так все понятно. Лирическому герою, который является солдатом, изменила жена, так что теперь он убивает себя алкоголем. Очевидно даже как-то. Через добрую минуту громкого бренчания и пения все вокруг стихло. Абель усмехнулся, качая головой, Нифа цокнула, Кейджи отложил гитару, усмехаясь. — Текст еще не полностью готов, но кардинально менять я ничего не хочу. — Долго писал? — Нифа оживилась, смотря на соотрядника. — Такие песни даже бродячие музыканты не поют. Словив себя на том, что Моблит снова уткнулся взглядом в единственное освещенное окно, парень отвёл взгляд, поджав губы. Ханджи не уходила из головы, заполнив все вокруг еще три года назад. Тогда он только попал к ней в отряд, тогда они только начинали выстраивать взаимоотношения. Тогда Моблит и влюбился. Попав в ее мир вечного движения, парня затянуло в водоворот событий, спуская на самое дно. Он давно утонул в этой женщине, ставя на кон все, что только мог поставить. За эти три года ничего почти не изменилось. Они стали ближе, она доверяла ему больше всех, но на этом, собственно, всё. Моблит не признавался ей. Да никто из разведки и не знал даже. Догадывались, строили теории, но точно не знали. Знали алкоголики в кабаках, где парень пытался глушить свои чувства алкоголем и пьяными разговорами. А ближайшие люди нет, не знали. Кейджи снова запел. Песня от лица девушки, кажется, связавшейся с тираном и потратившей всю свою молодость на него. Душевная, пронзительная. Почти без брани, что было удивительно. Припевы сослуживец брал громко, не сдерживаясь. Музыка, издаваемая гитарой, и его не лучшее пение громко отражались от холодных стен, пока ветра подхватывали и разносили песню по всей округе. Стало холодно, одиноко. Смотря на своих сослуживцев, Моблит прекрасно понимал, что теряет из-за собственной трусости. Романы часто случались в разведке. Никто не знал, как давно Абель с Нифой вместе, но скрываться они перестали относительно недавно. Кейджи дома ждала невеста, которой он посвящал самые искренние и любовные песни, что только мог исполнить. В других отрядах тоже были свои парочки. Моблит знал, что и капитаны в этом плане не обделены. Даже подруга с кадетского корпуса Нанаба вон отхватила себе главу отряда наблюдения. Моблит нередко задумывался об этом, чувствуя, как собственное одиночество проникает под кожу, напоминая об одной единственной женщине. Песни сменялись одна за другой. За откровенной похабщиной следовал текст о любви, дальше военные строки, что знал каждый разведчик еще с кадетского корпуса. Костер неплохо освещал все вокруг, даже языки пламени отражались на каменных стенах штаба неясными силуэтами теней. Тишина ночи прерывалась разговорами, спорами, криками и звуками гитары. Никто, кроме Моблита, не заметил, как единственное окно покрылось мраком, скрывая силуэт женщины, что уже несколько минут стояла и слушала их. Никто не заметил, как один из силуэтов у костра испарился во тьме, скрываясь в стенах штаба. *** Стук в дверь прервал тишину комнаты, впуская гостя в покои Зое. Майор обернулась, на губах все еще оставалась теплая улыбка. — Кошмарный у Кейджи репертуар, да…? Медленными шагами Бернер прошел вглубь комнаты, поравнявшись с женщиной. Она смотрела на него сквозь тонкие стекла очков на орлином носу своими глазами, цвет которых во тьме разобрать было невозможно. Впрочем, Моблит и так знал. Карие. — Это точно… Извините, что шумим… Время все-таки… — Порядок, Моблит… Выходной, хочется отдохнуть и расслабиться… Простительно… Неловкость повисла в воздухе. Моблит не смог оторвать взгляда от женщины, пока та снова уставилась в окно. Даже под неярким светом луны она была как всегда прекрасна. Парень сам не знал, что такого нашел в своем командире. Красивой Зое не считали, даже не рассматривали, но почему-то для него она была именно такой. Моблит находил красивым в ней все. Для него она была самой красивой и желанной. Ее манящие тонкие губы, напряженные брови-ниточки, усталые от напряжения глаза. Хотелось поцеловать каждую часть ее тела, отдать всю нежность, что копилась в нем все эти года, отдать всю свою любовь только этой женщине. Даже если это ей и не нужно. Даже если он ее и не привлекает. Просто хотелось показать ей, насколько она прекрасна в его глазах. Она нравилась ему любой. Уставшей, воодушевленной, грустной, веселой, обиженной, злой. Ханджи всегда была собой на людях, не скрывала раздражения или неприязни, но старалась не показываться слабой. Такой ее видел только он. Женщина доверяла ему, могла поплакать на его плече, успокоиться под его поддерживающие слова и снова разрыдаться, стиснув Моблита в объятиях. Пусть он даже и не понимал, что она показывает свою слабость только с ним, открываясь ему с новой стороны. Она была простой женщиной только при нем. От размышлений отвлекли ее глаза, смотрящие на него. Потребовалось несколько секунд, чтобы вообще распознать, что изменилось. Она никогда не смотрела на него так, не адресовала этот взгляд кому-либо еще. Моблит не понял, в какой момент женщина спустила взгляд чуть ниже, прекращая их зрительный контакт. Он впервые видел ее такой, ощутив нехилый удар чувств под дых, что затруднил дыхание и разумные мысли. Все вокруг стало неважным, кроме ее глаз. Зое сократила жалкие сантиметры между ними, оставляя осторожный поцелуй на его губах. Короткий, нежный, с запахом костра и ночи. Отстранившись, девушка снова подняла взгляд, встречаясь с его. Холодные пальцы скользнули по щеке, обжигая кожу парня. Поверить в реальность момента оказалось сложнее, чем начать действовать. Моблит притянул ее к себе, втягивая в новый поцелуй — медленный и чувственный, но все-таки такой же нежный, как и первый. Женские руки обвили шею, зарылись в уложенные русые волосы, не очень осторожно сжимая пряди пальцами. Он и не представлял, что это будет так... Тепло разлилось внутри грудной клетки, дыхание сбилось. Ханджи целовала его рвано, прерывалась и снова касалась его губ, углубляя поцелуй. Потерявшись во времени, он даже и не заметил, в какой момент женщина отстранилась и обняла его, шумно дыша. За окном Кейджи продолжал горланить песни, пока два силуэта, скрытые в объятиях друг друга, молчали. Выходной подходил к концу.