Часть 4

Оказался в просторной ванной. - будуар хозяйки дома, - Мысли. Неприятное чувство закралось в мою душу, сомнения закрадывались в неё же. Выйти или остаться здесь? Аккуратно присел на край прохладной ванны. Видел ту самую расческу, которой помещик причёсывает Дану. Без единого волоска. Тут явно была толпа прислуги. За дверью слышны были всхлипы. По обрывкам диалога, я понимал, что они были от счастья... Мистер... Андре.... предложение... платье.... -что? Какой сегодня день? - приподнялся, посмотрелся в зеркало, висящее здесь. Оно было странным, мигающим. Словно водная гладь. Потрогал стекло, услышал звон... рассыпалось! Но я ведь не хотел этого. Посмотрел на свой окровавленный сжатый кулак и трещины. Моя фантазия бунтовала против меня, я себя не контролировал. Это все меня напрягало, но испуга не было. Голоса затихли. Пришлось предстать перед хозяйкой комнаты. Несколько шагов, толкнул дверь, увидел платье. Нереальной красоты. Очень нежное, светло кремовое. Замер. Смотрел на цветы, аккуратно украшенные изящными дорожками жемчуга, на пуговицы, обвитые шёлком, на идеальные складки платья, которое явно готовили к событию. Проговорил чуть слышно: - Свадьба.. В моей черепной коробке было пусто. Смог выговорить только одно слово. Если сейчас дать мне пощёчину, в голове зазвенит от пустоты, но это будет хоть чем то, что способно привести меня в чувство. Дана подскочила со своего места от неожиданности, отвела от меня взгляд. Попросила служанок удалиться. После этого она подошла ко мне вплотную, приподнялась на мысочках и в нерешительности стукнула пятками об пол. Стала стучать меня кулаками в грудь, крича слова о ненависти. Мой пиджак намок от ее слез, а остановить я ее не мог. Обомлел. Когда ее силы были на исходе, я все таки сумел получить звонкую горящую оплеуху, но сил все также не было на то, чтобы потереть щеку. Я пал пред ней на колени и только сейчас заметил, что она стоит в ночной сорочке. В такой обычной, летящей, смешной. Ее волосы стали значительно длиннее и полностью закрывали грудь. Она гордо вздернула голову вверх, видя, что я ее рассматриваю. Волосы спрятались за спину, оголив просвечивающийся вишневый сосок. Не мог вспомнить, но думалось, что у них не было ещё белья. Подполз к ней ближе, стал целовать ее колени и что то шептать, голова становилась тяжелее и тяжелее с каждым моментом, а девушка ударила меня ногой в подбородок. Такого я явно не ожидал. Следующий отрезок воспоминания - льняные простыни, разорванная грудь, множество засосов и ее окровавленная ночная сорочка. Я был уверен, что я этого не делал, так как такое бы я точно запомнил. Вроде бы что то начинало проясняться... сухими губами стал вопрошать к ней и молить объясниться. - Ты... мы... я лежал... я не ласкал... сама?.. зачем?... - Она смеялась, но не отвечала. От ее смеха заболела голова и затошнило. Вскочил со своего места, подбежал к окну. Свесился, чтобы опорожнить содержимое желудка, но вывалился из окна. Снова спальня ада, снова беспокойный сон. Возвышенное чувство - не бывает без боли. Стоял я возле алтаря. Моя маленькая и невинная девочка улыбалась дерзкой победной улыбкой. Находился в тени того дерева, под которым ей читал. Все то, что так хорошо начиналось, сейчас было мрачным и отталкивающим, но мне хотелось ещё и ещё. Видеть ее глаза и пухлые губы. Она дала своё согласие на брак, я стиснул зубы с силой, почувствовал металлический привкус во рту. У них были не приняты долгие поцелуи. Пара касаний щеки к щеке и счастливые молодожены уже уносятся вдаль к своему неземному счастью.... Знал бы я, что следующее, что я увижу, будет ещё хуже торжества. Связанная Дана, сидящая на стуле и ее помещик Андре, который сношается перед ее глазами с той самой заключённой из тюрьмы. Молчаливо, не издавая ни единого звука. Это не было красивым сексом, даже не удовлетворение потребностей. Пугающее, мерзкое, но почему то для Даны манящее. Мое лицо от вида этой картины повело. - какая гадость, - не знал, что мне видеть больнее. То, что она счастлива с другим. Или то, чем это счастье обернулось для неё. Я также серой тенью видел их скандал на фоне этого, как помещик бьет ее чем то по лицу, оставляя след. - припудришься, не крестьянка, - сказал помещик. Я знал, что Дана заслужила это. Чувствовал. Так неправильно говорить, но мое демоническое нутро брало верх надо мной.