Часть 2

      Под тихий напев лекаря Мигура Инна сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки, и размалывала сухое снадобье в ступке. Старик же готовил свежую мазь с отвратительнейшим запахом, напевая о разбитой любви барда. Уже семь дней прошло, а эта ушастая ошибка так и не пришел, правда, вместо него в лесу нашли другого эльфа, раненного в плечо. Именно в тот момент Инна убедилась, что лекарь далеко не старый мужчина, коль умудрился взвалить худощавого юношу словно мешок на левое плечо и донести до хижины. Ей уже удалось раз увидеть лекаря в одних штанах, босого и загорелого под яркими лучами солнца. Его крепкое мускулистое тело с множеством бледных следов от шрамов говорило о мрачном героическом прошлом, может, лицом он и походил на старика, только телом никак. Инна не переставала ловить себя на мыслях о том, что тут не стоит особо доверять своим глазам, не узнав все более подробно…       — А почему песня именно о разбитом сердце барда? — решив хоть как-то начать беседу, поинтересовалась она.       — Эта песня стара как мир, — тихо проговорил Мигур, — её когда-то написал один известный бард о любви и любимой женщине, решившей уйти к другому мужчине. Каждый уважающий себя бард знал её наизусть. А некоторые до сих пор продолжают ее петь, когда переживают подобное в своей жизни.       — А кто такие барды?       — Ты не знаешь, кто они такие? Тогда расскажу кратко: бард — это творец, слагающий песни и баллады, странствующий по всему миру.       — А вы тоже бард? Ну, поёте вы просто очень красиво, мне нравится, — смущённо произнесла Инна.       — Был им когда-то... Случилось много чего, что стало причиной отказа от данного ремесла. Да и негоже колдуну песенки голосить.       — Вы колдун, а выглядите как человек…       — А как, по-твоему, колдуны должны выглядеть? — недовольно пробурчал Мигур. — Как люди и выглядим, просто живём ровно сто лет, а седеем в тридцать. Вот и вся разница.       — А сколько вам сейчас лет? — чуть прищурившись, спросила Инна.       — Семьдесят три, недолго осталось. Ты лучше скажи, сколько тебе лет и почему не боишься здешних, да и выглядишь неказисто…       — Мне двадцать один год, а выгляжу так потому, что в моих местах это было модно, то есть нравилось всем, ну или почти всем. — Инна отставила ступку с готовым снадобьем и улыбнулась. — Просто я любопытная и хочу новое узнать, да и предпочту сначала разведать обстановку, а потом решать, бояться или нет.       — Тяжко тебе у нас будет… — устало повторил старик, — любопытные у нас долго особо и не живут.       Инна молча проследила за ушедшим лекарем и задумалась. Ведь она привыкла относиться к незнакомцам настороженно, а его не боялась, улыбалась и доверяла ему. Словно она стала беспрекословно слушать свою интуицию, чего не случалось уже очень долго. Да, Инна прислушивалась к своей интуиции через раз, списывая на случайные совпадения. Но то, что творилось тут, на совпадение уже не списать. Грустно пожав плечами, Инна посмотрела на зеркало.       «Вот оно!» — ликующе пронеслась в голове мысль, сметая сомнения с пути.       Подскочив с кровати и выглянув в окно, она убедилась, что лекарь занят и надолго. Собрав свою волю, она подошла к зеркалу и посмотрела в отражение своих серых глаз, которое на мгновение улыбнулось и погрустнело, во взгляде затаилась тоска. Не теряя ни единой минуты, Инна спросила вслух скорее себя саму, нежели кого-то:       — Какая я перед Мигуром и Литаром?       — Настоящая, — шёпотом ответило отражение и погрустнело сильнее, — но ты лжёшь себе, надевая перед ними маску разума. Разбей её! Останься настоящий, и сила умножится вдвое.       — Что это значит? — Инна посмотрела на свое отражение, которое уже не менялось и повторяло все ее мельчайшие движения.       Хотелось задать ещё один вопрос и узнать ответ, но шум за дверью заставил отойти от зеркала. Инна так и не поняла, кого так заковыристо материт Мигур и по какой причине? Дверь резко распахнулась, хлопнув о вешалку краем, а следом вошел сам лекарь и тащил за длинное остренькое ушко причину. Литар даже не сопротивлялся, а только ойкал и просил отпустить. Затаив дыхание и стараясь себя не выдавать, она наблюдала за развернувшимися событиями. Лекарь грубо усадил на стул эльфа, отпустив жутко покрасневшее и опухшее ухо, сразу же отвесив звонкий подзатыльник. Бедный юноша чуть с табуретки не свалился и шокированными глазами смотрел на грозного воспитателя, который отошел на шаг назад и, глубоко вздохнув, начал гневную тираду, подкрепляя её незнакомыми Инне словами.       — Ах ты ошибка глазастая! Тампатарин ты ушастый! Что же ты, паразит безалаберный, вытворяешь?! Куда ты кадунир-ин нос суешь, мин-сон-хир, чтоб тебе уши там откусили! — продолжал ругать Мигур, видя, что эльф вконец поник и вот-вот заплачет.       — Я... Только, — жалобно проблеял Литар и зажмурился.       — Да ты хоть понимаешь, бастард несчастный, что было бы, если бы ты там задержался ещё?! Забыл, как тебя отец за это розгами порол? — бушевал Мигур, втайне радуясь, что всё обошлось. — Литарионилиус, может, ты и бастард и желаешь помочь семье, но прекрати уже эти бессмысленные попытки! От прошлого не избавиться, у тебя был родной отец, да будет священное его пребывание у Нралиры, другого тебе и не нужно.       — Но ведь они мои родные братья, семья, я хочу помочь им, даже если они меня презирают, — уже увереннее проговорил эльф.       — Оставь их! Они тебя не ценят, ты им не нужен, и помощь им о тебя нужна так же, как птице трость! Да и кому нужен вечно голодный и безответственный эльф... — лекарь всё же не верил в его слова, — только эльфы могут так уперто верить в желание помочь, опираясь лишь на свою кровь.       — А если рядом с ним буду я и помогу ему во всем, в чем потребуется моя помощь?       Они разом устремили свои взгляды на Инну, всё время стоявшую позади молча. В ее словах было стремление и уверенность, цель для будущих действий, и лекарь, устало махнув рукой в сторону Литара, подошёл к ней. Близко, словно нависая над ней, испытывая ее на чувство страха. На миг на его губах появилась усмешка и исчезла, сменяясь на привычную холодность. Мигур похлопал по своим запылившимся штанам и посмотрел на новоявленных спасителей. Верь не верь, а пророчество имело свойство сбываться. И если в пророчестве сказано, что сильная сердцем дева, неся бремя «Восьми величий», спасет мир и вернет баланс, значит, так тому и быть.       — Недолго мне осталось в этом мире, юнцы... Но для тебя, дева, у меня есть ценный подарочек, который пригодится в трудном путешествии.       Хитро подмигнув, Мигур подошел к зеркалу свободы и протянул руку вперёд ладонью вверх. Его пальцы едва касались поверхности зеркала, по которому словно по воде пробежала рябь. Он закрыл глаза и тихо на древнем языке колдунов прочёл заклинание:       — Милер-си део гоф-мирис ан сиро ни-матир.       Литар подскочил к Инне и тихо, едва различимым шепотом для слуха, перевел сие заклинание: «Свободу сердца в руку вложи, да будем силой, дарованной мне, спасены». Эльф, словно маленький ребёнок, продолжал улыбаться, стоя рядом, Инна же следила лишь за тем, как из зеркала появилась рука, как две капли воды похожая на руку лекаря. Нечто сияющее и маленькое упало в раскрытую ладонь Мигура, засияв ярче солнца кристально-белым светом. Лишь когда он подошел к ним и протянул руку, Инна смогла увидеть посередине ладони сияющую белую каплю, похожую на жидкий жемчуг. Капля переливалась всеми цветами радуги в солнечных лучах и тянулась к ней, медленно, но верно, будто бы признала в ней свою хозяйку. На удивленный и восхищенный взгляд Инны Мигур кратко пояснил:       — Это сгусток магической силы, он не обнаружится какой-либо магией. Это чистая сила зеркала и часть моей силы, собранные воедино. Она примет вид украшения, так что всегда будет рядом. И когда придёт время, подскажет, как использовать магию «Капли свободы».       — Спасибо! Я всё поняла, — Инна проследила за тем, как капля протекла по ее коже к уху, превращаясь в магическую изящную серьгу.       — Вам пора отправляться в путь! — проговорил лекарь, протягивая два небольших мешка с провизией. — Отправляйтесь по «черной тропе» на север. А дальше начнутся ваши странствия, главное, не потеряйте в пути свои жизни.       Не успев что-либо ответить на это, Литарионилиус вывел свою новоявленную подругу на улицу. Пришлось взвалить ношу на плечо и, махнув на прощание, отправиться в путь по «черной тропе».

* * *

      Покинув пределы эльфийского леса, где находилась хижина Мигура, Инна смогла вздохнуть спокойно. Двое суток преодолевать мрачный лес, в котором почти на каждом шагу встречались хищники, оказалось слишком трудно для её неподготовленного организма. Хорошо, что Литар знал, как их отпугнуть и куда двигаться дальше, даже не имея при этом карты на руках. И хорошо, что они взяли с собой достаточно провизии и воды, но теперь было понятно, почему этот путь назвали «черной тропой» — по нему мало кто ходил.       Всю дорогу Литар молчал и прислушивался, особенно когда дул ветер. Инна не торопилась отвлекать эльфа расспросами и старалась сама всё изучить, до чего могла дотянуться со своими знаниями из родного мира. Самое скверное, что в качестве туалета пришлось использовать «кустики» и спать на траве с кучей насекомых. Каково же было ее удивление, когда показались обширные поля с желтой травой, ни одного дерева, и домики, огороженные заборами, располагались посреди полей по отдельности и довольно далеко друг от друга. Так непривычно, особенно вспоминая Россию, где заборы деревенских домов чуть ли не прибиты к заборам соседей.       По правую сторону тропы вдали возвышалась гора, серая с черной верхушкой, она словно забор тянулась вперёд. Что именно скрывалось за этой странной горой? Почему трава не зеленая, а жёлтая? Жил ли кто в этих домах, или они уже заброшены? Эти вопросы накрепко засели в голове, так и тянуло узнать на них ответы…       Но было еще кое-что, что требовал её организм — привала и еды, следовало срочно отдохнуть, иначе дальше путь продолжать сил не оставалось. Остановившись у самого края, ибо широкую и местами поросшую сорняками тропу язык не поворачивался назвать дорогой, аккуратно скинув сумку с плеча, Инна окликнула ушастого и вдохнула полной грудью, здесь был необыкновенно чистый воздух, пахнущий сеном и цветами и даже весной. Ей хотелось понять, сейчас весна или осень?       — Литар! Устроим привал, я сильно устала и голодная как зверь после спячки, с утра так идти одуреть ведь можно...       — Я забываю, что люди не такие выносливые, — Литар виновато улыбнулся и всё же присел рядом.       — Я хотела бы спросить, что это за гора и что за ней находится? — Инна указала пальцем на ту самую гору. — А еще почему тут трава желтая и что там за дома такие странные?       — Дома эти уже заброшены, раньше тут жили эльфы-ремесленники, но перебрались ближе к городу. Природа готовится к приближающимся холодам, поэтому трава постепенно теряет свой первоначальный вид, — Литар решил начать отвечать с простого и закончить разговор более важными деталями. — А это «хребет смерти» — там почти нет растительности и много хищников. Но чтобы пополнить свой магический потенциал, лучше идти на самую вершину.       — Ага… и хочется, и колется, — недовольно проворчала она и выложила из сумки провизию, — тогда что находится за ней?       — Такие же, как и тут, поля целебных трав, институт для эльфов высоких родов и сословий и полигон для боевых действий.       — Для каких действий? — недоумевала Инна, наблюдая за спокойствием Литара.       — Там тренируются эльфы с боевыми заклинаниями, испытывают различные яды и снадобья. Но нам туда идти не нужно, рискованно и даже опасно.       — А куда мы должны тогда путь держать? — заинтересовалась Инна, вгрызаясь в кусочек вяленого мяса.       — Через эльфийское королевство на фамильный склеп. Хотя через полигон телепортом было бы короче…       — Зачем нам этот фамильный склеп? — проглотив еду, Инна настороженно посмотрела на спокойного эльфа.       — Как зачем? Я смогу воззвать к духам умерших прародителей, и они нас перенаправят на остров к некромантам. Так мне почти не придётся колдовать, и мы сохраним мой магический резерв для защиты.       — Но... — Инна заметила сомнение на лице эльфа, этого только не хватало.       — Но с ними ещё нужно договориться, — потупился Литар, — денег на лодку или же вход на корабль у меня нет, хватит только на то, чтобы пройти стражу у главных ворот.       — Приплыли, один вариант краше другого... Придется действовать быстро и избегать фатальных последствий.       Пока Инна доедала свой нехитрый обед, в голову без устали лезли самые разнообразные мысли. Особенно не давала покоя мысль о том, почему эльф предпочел переправу через кладбище, хоть и упоминал про полигон и что через него путь короче. Что-то было в его действиях нечисто, но Инна решила пока оставить это на потом — будет видно по его поступкам. Неужели тут всё так строго, что даже зайчики не проберутся? А ещё интересовало прошлое эльфа и его характер, не хотелось бы путешествовать с психом и при этом подвергать свою жизнь опасности.       «Помаленьку надо спрашивать, интересоваться миром, его обычаями. Тем более, я застряла тут почти на всю свою жизнь, и придётся с этой участью смириться». Заметив, что Литар собрал свою сумку и готов двигаться дальше, Инна бесцеремонно схватила его за штанину чуть выше колена и потянула на себя. Эльф, не удержав равновесия, довольно изящно упал перед ней на пятую точку и обиженно засопел.       — Куда уши навострил, я ещё не набралась сил идти дальше, ноги стереть в кровь не горю желанием. У меня после такой прогулки мозоли лезть начали…       — Но нам лучше всего поторопиться.       — Тише едешь — дальше будешь, — спокойно парировала Инна, желая задать важные вопросы.       — Я не понимаю некоторые твои высказывания!       — И не обязательно, привыкнешь и потом поймешь. Лучше скажи — кто такие эльфы и на что они способны?       — Мы очень древняя и магически одаренная раса, одни из трех главенствующих «Восьми величий». Чистокровный эльф после долгих тренировок способен обратить огонь в воду, воду в камень, хоть я это высказывание и не совсем правильно понимаю. Внешность схожа, мы сами ее меняем, как нам заблагорассудится. Можем перемещать предметы по воздуху, залечивать раны, применять целебную магию других рас. Но магия некромантов и вампиров нам недоступна, впрочем, мы можем преобразовывать и выполнять боевые заклинания. Но это может не каждый эльф, только предрасположенный душой к определенному направлению магии.       — Ясненько, а что умеешь делать именно ты? — Инна осмысливала и запоминала полученную информацию.       — Я не заканчивал высшую школу эльфов, учился всему сам, знаю не так много боевых заклинаний, но лучше разбираюсь в медицине, отец говорил, что моя душа предрасположена к ней. Левитация мне пока дается с трудом, как и перемещение, в том числе порталом. Мои порталы очень нестабильны, и пользоваться ими я не очень хочу — попадаю в опасные места.       — То есть ты не чистокровный, как это понять?       — Моя мама — третья сестра Его Величества эльфийского престола, она родила меня не от своего мужа, а от эльфа из местных поселений, — Литар махнул за спину и продолжил: — Он был сильным лекарем, многому меня научил. Но вся королевская семья меня крепко невзлюбила — я же бастард. Вторая часть имени мне все же досталась от матери, отец захотел сохранить ее фамилию, даже если я бастард. Поэтому если появлюсь внезапно во дворце, мне точно будут не рады, повезет, если старшие братья захотят выслушать, а так и убить могут...       — А значит, на их помощь мы не можем полагаться, — огорченно кивнула Инна, — но все равно ты к ним лезешь, зная о последствиях.       — Попрошу об одном: не упоминать при других то, что я сын сестры Его Величества, дабы не привлекать лишнего внимания и вторую часть моего имени тоже не называть.       — Да уж, в нашем мире немного проще в этом плане. Но ничего, выкарабкаемся и устроим веселье за забором.       Путь дальше им все же пришлось продолжить. Даже на таких полях, как ей сказал эльф, обитали не менее опасные хищники. Правда, за четыре дня пешей прогулки с кратковременными привалами Инна успела высказать весь свой запас нецензурных выражений и даже повторить его несколько раз. А еще попутно за глупые и опасные для ее здоровья выходки она отвешивала ушастому инициатору увесистые подзатыльники. Но как таковой воспитательный процесс эффекта не возымел. Поэтому Литар, забыв про старые приключения, уже находил новые, гораздо неприятнее и опаснее.       Инна даже не ожидала, что, остановившись вечером в одном поселении в старом сарайчике, ибо денег было не так много, придется спешно уходить под утро. Мужики с вилами и явно нелюбезными намерениями искали нерадивого эльфа, чтобы его как следует вздернуть. Инна же, не обнаружив Литара рядом, ринулась его искать, пока случайно в одном из окон ухоженного домика не обнаружила длинные острые ушки и белую как снег гриву. Даже не заморачиваясь с гостеприимством, она вломилась в незапертый дом и, буквально стащив полуголого эльфа с обнаженной девицы, выпнула на улицу. Времени на воспитательные беседы не было совсем, так как старые мстители заметили ушастую ошибку и побежали к ним, выставив вилы вперед остриями. Ей совершенно не хотелось оказаться мягким местом на данном орудии сельских работ, так что Инна вновь пнула Литара под зад и приказала поторопиться. Петляя по селу и вовремя схватив свои нехитрые пожитки, парочка героев уже вовсю выбегала из села, надеясь, что обиженные мужики не ринутся преследовать их дальше.       — А теперь, балбес ушастый и безмозглый, фу-у-ух, объясни, на кой ты вообще по бабам пошел? Спокойно на месте не спалось?! — кое-как приведя дыхание в порядок, Инна изловчилась и ухватила эльфа за видное место — ухо.       — Ай! Оторвешь же, отпусти! И так пинала как камень посреди дороги... Литар попытался разжать ее хватку, но она только сильнее зажимала его ухо.       — Мы нарезали такой кросс, только потому что одному дуралею захотелось ласки? Убить меня, что ли, раньше времени решил, чтобы я напоследок как следует настрадалась, да?! — она продолжала таскать его за ухо, ожидая вразумительного ответа.       — Я не виноват, что тут такие красивые девушки, что они такие соблазнительные, ну, не устоял я и провел ночь с ними... Ой! Уй!       — С ними?! — от злости взревела Инна, но все же отпустила покрасневшее и постепенно опухающее ухо. — То есть та девица не единственная? Ты что, успел половине этих мужиков рога нарастить, балбес?       — Я очень любвеобильный, — обиженно высунул язык Литар, но, увидев возмущенный взгляд, пробормотал: — Я это не контролирую, да и ты все равно не в моем вкусе...       — И слава богу, — зло бросила Инна, поправляя на плече рюкзак. — Идем! Веди, Сусанин, вперёд!       Весь оставшийся путь Литар старательно избегал неприятностей, так как Инна пообещала все же оторвать в следующий раз его несчастное ухо. А нога у этой девицы оказалась невероятно тяжелой, нежное место до сих пор отзывалось болью, когда он решался сесть на что-либо жесткое. Желание позлить эту вспыльчивую красавицу поубавилось моментально, впрочем, как и расстраивать ее... Солнце нещадно припекало, и к тому же было ужасно душно, отчего Инна уже не знала, как еще можно облегчить себе муки. Только эльф шел себе как ни в чем ни бывало, будто ему не жарко и вовсе, только сказал, что рос он в таких условиях и давно к этому привык.       На горизонте, достаточно далеко Инна заметила ворота и высокий забор, тянувшийся вдоль хребта смерти и до поля фиолетового цвета. Даже стало интересно, отчего поле такого цвета, на лаванду не походило, оно было гораздо темнее, чем цвет лаванды. А единственный источник информации об этом мире — это эльф, который до сих пор обижался на нее из-за воспитательных мер.       — Литар, что там за фиолетовое поле? Это цветы у вас такие есть?       — Это не поле цветов, а море «силы», — спокойно ответил эльф, попутно заплетая все мелкие косички в одну и откидывая ее за спину, — оно такого цвета из-за переизбытка эльфийской магии. Именно эта магия и подпитывает энергией и волшебством наш остров; ни люди, ни другие расы ею воспользоваться не смогут.       — А если это море исчезнет? Просто испарится, к примеру... — вопрос она задала достаточно глупый, но было очень любопытно.       — Накопленный резерв магии в этом озере перетечет в недра острова; запомни, волшебная сила не способна исчезнуть, просто раствориться или пропасть. Исчезнет сила       — исчезнет раса.       — А купаться в нем можно? — Инна все же решила узнать побольше полезной информации.       — Можно, но не всем, — в глазах Литара мелькнули хитрые озорные искорки, — гномов и троллей оттуда вышибает.       — Как это вышибает? — не сразу поняла она.       — А вот так! — эльф хлопнул ладонью о ладонь, которой показал морскую гладь, а вторую ладонь откинул в сторону. — Только они прикасаются к воде, как их с громким хлопком отшвыривает к берегу.       — А набрать эту воду они могут? — Инна постаралась не засмеяться, когда услышала ответ эльфа.       — Нет, тут еще веселее: стоит им только попытаться ее чем-либо зачерпнуть, как из воды появляются фиолетовые хлысты — и хлесть по попе вредителей. Море «силы» способно думать и защитить себя, так что с ним надо быть осторожным, — весело расхохотался Литар, вспоминая как жадные гномы пытались украсть для продажи хоть каплю этой воды, но море их как следует отшлепало и прогнало прочь.       — А что ты о них так злорадно высказываешься? — хитро прищурилась Инна.       — А мы что троллей, что гномов не любим. Характер у них отвратительный, договориться с ними почти невозможно, да еще и грязные все время и воняют как невесть что. Сама поймешь, о чем я, когда столкнешься с ними.       — А какие у вас еще есть моря? Или оно единственное у вас?       — Есть так же море смерти и море жизни, море жизни — это обычная вода. А вот море смерти очень опасно для всех рас, кроме некромантов и суккубов с инкубами, оно и находится только рядом с материком суккубов и инкубов.       — Я тебя поняла, запомню это.       Привал все же решено было устроить лишь ночью — под пышным деревом, ветви которого почти касались земли, образуя вокруг ствола уютный купол. Странные плоды висели на каждой ветке, их синий цвет немного отталкивал Инну, да еще и по форме они напоминали груши, правда, семечки на них были как на землянике. Литар сорвал несколько самых ярких и спелых плодов, протягивая парочку Инне, она все же приняла фрукты и заинтригованно наблюдала. Оболтус вальяжно улегся у самого ствола, опираясь на него спиной, и откусил крупный кусок от этого плода. Инна все же убедилась, что фрукт действительно съедобен, и, тоже присев на прохладную траву, откусила небольшой кусочек. Этот фрукт оказался очень сочным, сладким и в то же время сытным, напоминая собой помесь яблока, банана и груши.       — Хуфай, а фо нам ефё долхо ифти.       — Прожуй сначала, потом мысли излагай, — Инна уловила суть его мыслей, но все же бесило, когда вот так жуют и говорят одновременно. — Как налопаешься, расскажешь, почему Мигур о тебе заботится?       — А тут все очень просто, — Литар взял очередной плод, быстро откусив и прожевав, продолжил свою речь: — Так получилось, что он был знаком с моим кровным отцом, даже друзьями хорошими были. По просьбе отца Мигур и согласился опекать меня, зная, как эльфы любят попадать в неприятности.       — А ты, почуяв волю, решил развернуться и продолжать попадать в неприятности, да? — едко поддела его Инна, доедая второй фрукт.       — Я стараюсь этого не делать! — Литар обиженно сжал губы и все же решил оправдаться: — Просто боги меня обделили везением... Правители и те, кому суждено стоять в верхах и обучать мудрости, в неприятности не попадают, им всегда везет. А такие как я могут даже просто лежа на ровном месте попасть в неприятности, потому что везением обделенные.       — Ну когда ты прыгал на той девице, добровольно причем сбежав для этого дела, я замечу, что везенье-невезенье тут ни при чем, это наказание за твои похождения «налево».       — Что означает это слово «налево»?       — Ну у нас в давние времена, все заведения для мужчин — пабы, публичные дома, где дамы легкого поведения проживали — все находились по левую сторону. Если мужчина пьяница или гулящий, то говорили, что он пошел налево, понял?       — Да. А насчет твоих украшений на лице — расскажи-ка о них, а то вдруг тебе придется их снять.       — Вернул мне, значит, ответочку, вредина, — оскалилась Инна, чувствуя наконец-то сытость и желание отдохнуть. — В моем мире это называется пирсингом, и порой это бывает очень даже модно, хотя носят его зачастую люди из разных субкультур. Украшения, которые старые моралисты воспринимают в штыки, то есть не всем нравится видеть такое. А я, скажем так, отношу себя к одной субкультуре и у нас такие украшения в порядке вещей.       — Странный у вас мир... У нас такими украшениями пользуются некроманты, и их так только и можно отличить от обычного человека.       — Эй, я снимать свои примочки не буду, я и так в это сил и денег вложила немало, так что выкручусь как-нибудь. А зачем они так обвешиваются? — Инна поудобнее устроилась на траве, положив голову на ладони, созерцая пышную листву дерева.       — Есть у них один металл, который мы, эльфы, феи и колдуны не переносим, то есть нас этот метал медленно сводит с ума. Имя этого металла Флёрс, они добывают его не самым приятным способом. В ночь ритуала они снимают металлические украшения с захороненных трупов, с которыми бы хотели в случае чего связаться и попросить помощи. Во время проведения обряда они капают на него каплю своей крови, и будь то золото, серебро, медь, платина, да что угодно, оно превращается в Флёрс — черный металл смерти.       — И для чего они им обвешиваются?       — Когда нужна помощь, им стоит только коснуться нужного украшения и связаться с духом, который по их просьбе или приказу будет следить, мучить, пытать, советовать и прочее. Единственно, что такие духи не могут убить, даже если будут нашептывать, загонять в страх, им все равно не удастся кого-либо убить, но навредить способны. Я не знаю, как они у более сильных некромантов себя ведут и насколько они материальны.       — Откуда же ты знаешь такую информацию?       — Мигур рассказал, он один раз столкнулся с некромантом, который все же согласился раскрыть некоторые тайны их расы. А пару раз я пересекся с ними и убедился в его словах, правда, некроманты меня чуть не пришибли, — Литар устало прикрыл глаза и задумался.       — Давай немного поспим и потом отправимся в путь.       Инна подложила под голову прихваченную из избы Мигура кофту — на случай, если будет холодно — и, устроившись поудобнее на жесткой земле, заснула. Ей всегда удавалось вечером прикрыть глаза и спустя пару минут провалиться в сон и не ворочаться, как делали это многие люди. Эльф же немного понаблюдал за спящей вредной красавицей и, сделав небольшой обход вокруг дерева, тоже лег на траву. В сон пока не спешил отправляться, прислушиваясь к малейшему шороху поблизости, чтобы в случае опасности можно было успеть улизнуть отсюда в безопасное место. Медленно его веки тяжелели, и сознание тихо уплывало вдаль, уступая место ярким сновидениям, сквозь которые едва ли пробивались звуки из реальности.       Как следует тряхнув за плечо сонную Инну, Литар помог упаковать ей вещи, все время оглядываясь назад. Да, ему удалось поспать несколько часов, пока он не услышал хруст веток и дыхание, тяжелое и неприятное. Середина ночи означала только одно: хищники проснулись и готовились к охоте на более крупную добычу. Нужно было как можно быстрее уходить отсюда, не издавая лишнего шума, и они побежали к воротам. Чуть поодаль от эльфа вновь раздалось заковыристое и непонятное ругательство; тяжело вздохнув, он щелкнул пальцами.       Темный и тягучий сумрак словно ножом прорезал белый яркий свет, постепенно тускневший на глазах, будто подстраивался под человеческий взгляд. Светящийся шар завис в воздухе на уровне глаз, но тем не менее его света хватало, чтобы Инна могла увидеть, куда наступать, а за что не запинаться.       Любопытство Инны подтолкнуло к мысли, что не помешало бы и потрогать этот шарик размером с волейбольный мячик. Но стоило только потянуться к нему, как Литар резко схватил ее за руку и отодвинул от нее это светящееся творение на безопасное расстояние. Пришлось строго-настрого запретить ей прикасаться к таким вещам, да и вообще прикасаться ко всему, что светится, выглядит странно и завораживающее, что издает какие-то звуки или просто наколдовано. Но женское любопытство на данной информации не остановилось — ее, конечно же, напугал тот факт, что если прикоснуться к данному мячику, можно взорваться и умереть, но хотелось узнать еще.       — И долго такой опасный шарик гореть может?       — Это не шарик, а Слумп. И он не горит, а сияет, — эльф отогнул ветку кустарника и, пропустив Инну вперед, продолжил: — Все зависит от выносливости и магического резерва создателя.       — Ну например? — Инна чуть вздрогнула от страха, когда под ее ногой хрустнула ветка.       — Я могу около трех суток удерживать его в максимальном размере, он не так уж и много сил требует. Хотя его максимальный размер применяется исключительно в боях.       — Почему только в боях?       — Взрывается при соприкосновении и уничтожает вокруг себя все, на что хватает его запаса, а это очень-очень много...       Резко остановившись на месте, Литар дернул ухом, чуть опустив его кончик книзу. Но шорох листвы от сильных порывов ветра заглушал какие-либо шумы из темных закоулков леса. Только все глубже в душу закрадывались сомнения и чувство, что за ними следит кто-то очень опасный. Литар медленно выполнил кистью руки полукруг и замахнулся, воздух вокруг Инны и его тела стал белеть, все больше напоминая туман. Инна только хотела задать вопрос, как эльф показал жестом, что нужно молчать. Им во что бы то ни стало нужно было выбраться из леса и не попасть в лапы потусторонним стражам, иначе оба погибнут, так и не достигнув цели.       Свободной рукой эльф взял Инну за запястье и, метнув в тьму Слумп, ринулся вон из леса, но не успел, их ударной волной выкинуло за пределы леса. Последнее, что она увидела перед собой, прежде чем потеряла сознание, это отвратительную пасть монстра, сбежавшего обратно в лес.