***

— Хвост! Римус Люпин подорвался так стремительно, что стопки пергамента и перья полетели на пол. Гарри ещё никогда не видел спокойного, миролюбивого профессора в таком состоянии. — Я убью его! Я прикончу эту крысу! — прорычал Люпин, стиснув в кулаке волшебную палочку так сильно, что та извергла фонтан красных искр. У Гарри застучало в висках, когда он снова посмотрел на Карту. Имя Питера Петтигрю отчётливо читалось рядом с именами его однокурсников. В скомканную, эмоциональную историю Люпина верилось с трудом. Но своим глазам верить приходилось. И если Карта действительно не врала, то… Хоть сам Гарри и был на грани, тонкий голосок здравого смысла всё же подсказывал: ошибок больше совершать нельзя. — Стойте! Профессор! — вскочил Гарри, когда взбешённый Люпин направился к выходу. — Гарри, ничего не говори! — рявкнул Римус. — Ты всё равно не понимаешь… — Профессор, подождите! — Гарри, схватив карту в охапку, побежал следом. — Профессор! Лунатик, стой… те. Люпин остановился так резко, что Гарри едва не врезался ему в спину. — Простите, просто я… — Ты сейчас напомнил мне Джеймса, — дрогнувшим голосом прошептал Люпин. — Мерлин, как же ты сейчас… Люпин обхватил голову руками и застонал. Потом посмотрел на мальчика таким безумно-умоляющим взглядом, что Гарри невольно попятился. — Пойми, Гарри, — пробормотал Люпин отстранённо, — мы должны прикончить предателя! Нельзя позволить, чтобы ему всё сошло с рук! Ты многого не знаешь и не понимаешь, но я всё объясню… позже. Идём, мы должны это сделать! — Да! — выкрикнул Гарри, хватая профессора за рукав мантии. — Должны! Но не в Большом зале во время ужина! Люпин вновь остановился и повернулся к мальчику. В его налитых кровью глазах промелькнула тень здравого смысла. — Профессор Люпин, — продолжил Гарри, сбиваясь от волнения, — мы должны пойти к директору Дамблдору и всё рассказать! Он поверит вам и поможет! Тем более этот… Питер ничего не подозревает. Ему никуда не деться! Люпин, тяжело дыша, смотрел на мальчика. Наконец, вздохнув, он кивнул. — Ты прав, Гарри. Идём к директору. Но, ради всего святого, не спускай глаз с этого мерзавца Петтигрю! *** Альбус Дамблдор несколько минут изучал Карту, склонившись над ней так низко, что кончик его длинного, кривого носа едва не касался пергамента. Наконец, подняв голову, старый волшебник смерил Гарри и Римуса мрачным взглядом. — Очень любопытно… — задумчиво протянул Дамблдор, дёрнув себя за бороду. — Мы должны схватить его, профессор! — выпалил Гарри, которого трясло от волнения. — Мы должны убить его, Альбус! — жёстко произнёс Люпин. Дамблдор окинул его задумчивым взглядом и слегка покачал головой. — Понимаю твой гнев, Римус, но прошу тебя немного успокоиться. Вероятно, от живого Питера нам будет куда больше пользы, чем от мёртвого. — Какая разница? — гневно выпалил Люпин. — Предъявив министерству его тушку, мы всё равно добьёмся оправдания Сириуса! — Да, — терпеливо кивнул Дамблдор, — но если его тушка будет живой, Сириуса тоже оправдают. А мы, осмелюсь предположить, сможем узнать от Питера немало ценной информации. Я бы даже сказал — бесценной информации. Гарри молча наблюдал, как Люпин борется с самим собой. Он ещё никогда не видел Римуса таким разъярённым и по-настоящему готовым убивать. В конце концов здравый смысл победил, и Люпин, выдохнув, тяжело опустился в кресло. — Ваша взяла, Альбус, — мрачно улыбнулся Люпин. — Но не дай Мерлин эта крыса опять сбежит… — Не сбежит! — уверенно сказал Гарри. — Он не знает, что мы его раскрыли. И он не знает, что мы следим за каждым его шагом! Гарри ткнул пальцем в Карту на столе директора. — Когда Рон вернётся в гостиную, мы можем отправиться туда и поймать Петтигрю! — предложил Поттер. — Можно даже вызвать авроров прямо в школу, верно, профессор Дамблдор? — Нет, Гарри, — покачал головой директор. — Боюсь, авроры нам могут только помешать. К тому же, застав Питера врасплох, мы можем спровоцировать его, и это приведёт к непредвиденным последствиям. — И как вы собираетесь его ловить? — сердито посмотрел на директора Люпин. Дамблдор в ответ хитро улыбнулся. — Я не собираюсь. Его поймает Гарри. — Я? Но профессор… — Да, Гарри, ты! — уверенно кивнул директор, но в его глазах за стёклышками-полумесяцами промелькнула весёлая искорка. — Только ты способен сделать это наилучшим образом. Как самый здравомыслящий и сдержанный человек в этой комнате, не считая, разумеется, меня. Люпин его веселья не разделял. Он явно хотел что-то вставить, но директор прочитал его намерение и опередил. — Мы не можем ворваться в гостиную Гриффиндора или в Большой зал, — продолжил он уже более серьёзно. — Вспомни, Римус, события тринадцатилетней давности. Питер без капли жалости разнёс целую улицу, убив несчастных маглов. — Вы правы, директор, — кивнул Люпин. — Нельзя, чтобы пострадали ученики. Дамблдор взмахнул палочкой и сотворил прямо из воздуха довольно большую позолоченную клетку. *** Когда Гарри вернулся в гостиную, Рон с парнями резались в карты у окна. Они не сразу заметили появление друга и большую клетку в его руках. Первым очнулся Симус. — Ого, Гарри… — присвистнул он. — А это что ещё за чудо? — Это клабберт! — сверкнув улыбкой, ответил Гарри. — Забавное существо, правда? Забавное существо, напоминавшее зелёную обезьянку, перекувыркнулось и повисло вниз головой, ловко уцепившись хвостом за перекладину под «потолком» клетки. — А зачем тебе этот, эм, клабберт? — спросил Рон, отрываясь на миг от игры. — Ну, я же пропустил два занятия у Люпина, когда лежал в больничном крыле, — пожал плечами Гарри, — вот он назначил мне такую отработку. — И что ты с ним будешь делать? — теперь очередь задавать вопросы дошла до Дина. — Ничего, — хихикнул Гарри. — Кормить, наблюдать и записывать результаты в дневник. Люпин обещал за это накинуть полсотни баллов. — Неплохо, — оценил Рон и, отвернувшись, принялся тасовать карты. Гарри пожал плечами и понёс клетку наверх, в спальню. Он, разумеется, заметил Питера, который лежал на подоконнике и наблюдал за игрой школьников, но не удостоил крысу и взгляда. Хотя, сказать по правде, ему очень хотелось схватить мерзкую тварь за хвост и размазать о стену. Но этого делать было нельзя. Чтобы отвлечься, он принялся писать эссе по трансфигурации, надеясь, что в нём в итоге будет хоть одно связное предложение. — Кстати, ты пропустил ужин, — заметил Рон, входя в спальню. Гарри обратил внимание, что друг был в приподнятом настроении, а это значило лишь одно: Дину и Симусу в картах сегодня не повезло. — Да, но я не голоден, — ответил Гарри, дописывая последнее предложение реферата. — Профессор Люпин наколдовал нам сэндвичи и чай. — Тебе надо поменьше общаться с Гермионой! — категорично заявил Рон, вытаскивая из кармана Коросту. — Не помню, чтобы ты прежде так парился из-за баллов! Вскоре в спальню пришли остальные парни и начали готовиться ко сну. Клетка с клаббертом стояла на тумбочке у кровати Гарри, диковинное существо вело себя тихо, поэтому никто и не обратил на него внимания. Когда разговоры умолкли, Гарри погасил лампу и задёрнул занавеску. Теперь оставалось самое трудное и мучительное — ожидание… Питер Петтигрю скрывался в облике крысы тринадцать лет. Ничего страшного, если он пробудет в нём ещё несколько часов, думал Гарри. Того же мнения придерживался и Альбус Дамблдор. Зато завтра… завтра их жизнь радикально изменится. Сириусу восстановят доброе имя. Гарри сможет покинуть дом Дурслей. От этой мысли сердце мальчишки колотилось как бешеное. Как ни старался он уснуть — не получалось. Но и слишком ворочаться в постели он не мог — не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Лишь когда спальню заполнил храп — а этим любили страдать и Рон, и Симус — Гарри кое-как успокоился и провалился в неглубокую, беспокойную дремоту. Ему снилось, как маленький, безобразный человек дразнится и показывает язык, выглядывая из-за угла. Гарри бежит к нему, понимая, кто этот человек, но тот всё время оказывается проворнее и убегает дальше. В конце концов он пропадает из виду за какой-то каменной стеной. Когда Гарри взбирается на неё, он видит перед собой бушующее море. И далеко впереди, на волнах, маленькую серую крысу, которая уплывает в даль… Крысы ведь умеют плавать, думал Гарри, а значит предатель снова невероятным образом спасётся, избежав наказания. От этой мысли Гарри проснулся и резко сел на кровати. В комнате царил полумрак. Одёрнув занавеску, он увидел, что за окном только-только начинало сереть. Мальчик надел очки. Часы на тумбочке показывали четыре утра. — Люмос, — прошептал Гарри. В ярком свете он увидел кровать Рона: занавеска была задёрнута наполовину. Прямо возле Ронова лица сладко спала серая крыса. При виде её Гарри ощутил прилив ярости и окончательно проснулся. Мальчик медленно, стараясь не издавать ни звука, опустил босые ноги на прохладный пол, затем протянул руку к совершенно пустой клетке на тумбочке. Иллюзорный клабберт, искусно созданный Альбусом Дамблдором, бесследно исчез ночью. Гарри открыл маленькую дверцу, после чего обхватил клетку обеими руками и подкрался к постели друга. Рон Уизли беззаботно сопел, уткнувшись носом в подушку. Питер в облике крысы тоже мирно спал; Гарри видел, как мерно вздымается шерсть на его боках. — Тебе конец, дрянь… — прошептал Поттер, поднося клетку к самой подушке. А затем — одно резкое движение — и крыса оказалась внутри. Когда Гарри защёлкнул дверцу, клетку на миг озарило синим светом. Крыса не сразу поняла, что произошло. Животное сначала ошалело смотрело по сторонам, ослеплённое ярким Люмосом, затем завизжало и принялось долбиться в стенки. Безрезультатно. — Гарри, который час? — сонно пробормотал Рон, разлепляя глаза. — Самое время восстановить справедливость, дружище, — дрожащим голосом ответил Гарри Поттер.