Глава 2. Начало конца

Тот день начался не с солнечного луча, а с густого, рыжего тумана, вонявшего окисленной кровью и разложением. Он висел над землей, как саван, скрывая горизонт, превращенный вчера в пылающий ад. «Стенолаз», покрытый копотью и засохшими внутренностями, стоял на холме, как немой страж на краю пропасти. Внутри пахло потом, порохом и смертью. Майк, бледный как мел, сидел, прислонившись к броне. Его перевязанное плечо проступило багровым пятном. Он курил самокрутку, руки тряслись. — Блядь, — выдохнул он, выпуская струйку дыма. — У меня в глазах до сих пор этот гребаный огонь. Как будто кто-то выжег сетчатку паяльной лампой. Джон, протирая тряпкой прицел своего карабина, мотнул головой. Его лицо было покрыто ссадинами и сажей. —Могло быть хуже. Могли бы сгореть вместе с ним. Эй-Джей, разбирая свой пистолет, фыркнула. Ее одежда была в бурых пятнах, волосы слиплись. —Оптимизм — это мило, Джон. Заткни его нахуй. Мы сидим в консервной банке, пахнем как скотобойня, а у нашего клоуна тут сквозное пулевое. — Осколочное, сука, — поправил Майк, с силой затушив окурок об броню. — И не клоун, а главная артиллерийская приманка. Они замолчали. Тишину снаружи разорвал протяжный, мокрый стон. Не один. Десятки. Снизу, из-под холма, из тумана, выползали они. Не «Слуги». Не «Шептуны». Это было что-то новое. Что-то неправильное. — Господи блядь, — прошептал Майк, вглядываясь в рыжую мглу. — Что это, нахуй? Твари, вылезавшие на свет, были похожи на сшитых заново из кусков. У одного из горла росла третья рука, судорожно сжимающаяся и разжимающаяся. У другого ребра были вывернуты наружу, как зубастая пасть. Они двигались не шатко, а подпрыгивающе, судорожно, их кости хрустели с сухим треском, словно ломались заново с каждым движением. — Последствия взрыва, — хрипло сказал Джон, вставая. — Радиация, выброс энергии от «Плеромы»... Мутанты. Блядь, мы не закончили. Мы просто открыли новый ад. Он схватил карабин. —Майк, ты на крыше. Эй-Джей, левый борт. Я — правый. Никакой экономии. Мочим всех, блядь, до последнего. Бойня началась, едва первое существо, с разорванным животом, из которого свисали синеватые кишки, поползло на «Стенолаз». Выстрел Джона разнес его голову в кровавый туман. Кости и мозги брызнули по броне. Сразу же из тумана на них хлынула волна. Майк, стиснув зубы от боли, начал стрелять с крыши. Каждый выстрел его дробовика разрывал плоть, отшвыривая куски мяса. Один мутант, с длинными, как бритвы, костяными когтями, вцепился в борт. Эй-Джей, не моргнув глазом, всадила ему в лицо три пули. Череп треснул, выплеснув содержимое ей на ботинки. — Грязные ублюдки! — проревела она, отшвыривая окровавленный труп. Они стреляли, не переставая. Воздух наполнился металлическим звоном пуль о броню, хрустом костей, мокрыми хлопками разрываемой плоти и их собственными хриплыми криками. Кровь текла ручьями по броне, стекая на землю, смешиваясь с грязью, образуя липкую, багровую кашу. Один мутант, похожий на помесь паука и человека, запрыгнул на крышу. Майк, не успев развернуться, ударил его прикладом по «лицу». Раздался тошнотворный хруст. Тварь, однако, впилась когтями ему в ногу. Майк закричал — не от страха, от ярости — и, уперев ствол в ее брюхо, нажал на спуск. Внутренности вырвались наружу, заливая его с ног до головы. — Ах ты ж, тварь ебаная! — он сбросил с себя дергающийся труп. Джон, тем временем, отстреливался от твари, которая, казалось, состояла из одних сросшихся спин. Пули пробивали ее насквозь, но не останавливали. Он перезаряжал магазин, пальцы скользили по крови. —Эй-Джей! Слева, блядь! Два идут! Эй-Джей развернулась. Один мутант уже был в метре от нее, его челюсть, неестественно растянутая, щелкала в сантиметре от ее лица. Она отпрыгнула, прицелилась и выстрелила ему прямо в открытую пасть. Затылок существа разлетелся о броню. Второго она добила ударом приклада в висок, слыша, как ломается череп. Внезапно двигатель «Стенолаза» чихнул и заглох. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только хлюпающими звуками и стонами мутантов. — БЛЯДЬ! — заорал Джон, ударив кулаком по рулю. — Кончилась соляра! Они оказались в ловушке. На холме. В окружении. Мутанты, почуяв слабину, снова поползли к ним. Ближе. Ближе. Эй-Джей посмотрела на Джона. В ее глазах не было страха. Только холодная, обжигающая ярость. Она плюнула на окровавленный пол. —Ну что, красавчик? Говорил, хуже не будет. На, получай. Джон посмотрел на подбирающихся тварей, на раненого Майка, на Эй-Джей. Он снова дернул стартер. Молчание. Еще раз. И тут двигатель, с надрывным, сиплым ревом, ожил. Черный дым повалил из выхлопной трубы. — О, ебать! — закричал Майк с крыши. — Давайте, блядь, нахуй отсюда! Джон вдавил педаль в пол. «Стенолаз» рванул с места, сминая под собой нескольких мутантов. Кости хрустели под колесами с сочным, мокрым звуком. Они пробились через остатки орды и понеслись вниз с холма, оставляя позади кровавое месиво и пронзительные, яростные вопли. В кабине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и гулом мотора. Все трое были залиты кровью и чем-то еще. Вонь стояла невыносимая. Джон посмотрел на Эй-Джей. Та, вытирая окровавленный клинок мачете о штанину, встретила его взгляд. —Ну что? — ее голос был хриплым. — Обещанный конец света? Или нам просто нихуя не везет? Джон горько усмехнулся, глядя на бесконечную, отравленную дорогу впереди. —Это даже не невезение, детка. Это — новый мир. Добро пожаловать в пиздец. Следующие несколько дней были одним сплошным кошмаром. «Стенолаз» пробивался через выжженные радиацией пустоши, где мутанты были не исключением, а нормой. Каждая остановка за топливом или едой превращалась в кровавую баню. Они были на грани — патроны таяли, медикаментов почти не осталось, а рана Майка воспалилась, отливая нехорошим багрово-синим цветом. — Ещё день, и я начну отгрызать себе ногу, — хрипел Майк, в полубреду. — Только предупреждаю, на вкус я, наверное, дерьмо. — Заткнись и пей, — Эй-Джей грубо сунула ему в рот горлышко бутылки с разведенным антибиотиком. Её движения были резкими, но в глазах читалась тревога. Не за себя. За него. Именно в такой момент они и наткнулись на лагерь. Не убежище, а именно лагерь — несколько машин, образующих круг, посередине — костёр. И вокруг — десятки тел. И не только мутантов. Были и люди. Недавний бой. Джон остановил «Стенолаз» в сотне метров, заглушил двигатель. —Что думаешь? — Думаю, что все, у кого был хоть какой-то разум, уже сдохли или стали говорящими мясными консервами, — проворчала Эй-Джей, вглядываясь в подзорную трубу. Вдруг её тело напряглось. — Чёрт... Не может быть... — Что? —Одна из них... Блядь, я её знаю. Она уже выскакивала из кабины, не дожидаясь ответа, с карабином наизготовку. Джон, ругаясь, поплёз за ней. Майк остался прикрывать с крыши. Среди развороченных тел, прислонившись к колесу разбитого внедорожника, сидела девушка. Рыжие волосы, заплетённые в грязные косы, лицо в кровоподтёках и саже, но глаза... глаза горели знакомым Эй-Джей огнём. В её руках была самодельная дубина с набитыми гвоздями, вся в кровавом месиве. Увидев Эй-Джей, она медленно подняла голову. На её губах расплылась усталая, кривая ухмылка. —Ну надо же. Джей-Джей. Решила навестить на каникулах? Эй-Джей замерла в паре шагов, опустив ствол. —Эви... Блядь, я думала, тебя ещё в первый день в школе сожрали. — Мечтали? — Эвенна (Эви) попыталась встать, но её нога была неестественно вывернута. Она сдержала стон, превратив его в ругательство. — Хрен вам, а не сожрали. Хотя этот ублюдок, — она ткнула дубиной в распоротого мутанта рядом, — почти добился своего. Джон подошёл, оглядывая место побоища. —Дружишь? — Бывшая одноклассница, — коротко бросила Эй-Джей. — Единственная, кто могла на спор сожрать червяка и не скривиться. — Это я скромница, — хрипло усмехнулась Эви. — Ты же про свои подвиги в женской расскажешь? — Она посмотрела на Джона, потом на подъехавший «Стенолаз». — Ваш танк? Неплохо. У нас был автобус. Пока эти уроды не разорвали его нахер, как консервную банку. Они забрали её. Выносить пришлось на руках — нога была сломана в двух местах. Пока Джон накладывал шину, Эви, стиснув зубы, рассказывала. — Нас было двадцать. Осталась я. Эти твари... они не просто кусаются. Они охотятся стаями. У них есть вожак, большой такой уёбок, с рогом на голове. Он ими руководит. Как Плерома, только тупее и злее. — Новый босс, блядь, — прошептал Майк с крыши. — Как будто мало было старых. Эви оказалась чертовски живучей. Уже через день она, опираясь на костыль, сколоченный из обрезка трубы, ковыляла по фургону. Она и Эй-Джей будто наверстывали упущенное время. Их дружба, прерванная апокалипсисом, вспыхнула с новой силой, прошедшей через сталь и кровь. — Помнишь Ольгу Петровну? Училку по химии? — Эви с наслаждением ела тушёнку. — Я её встретила месяца три назад. Она с группой таких же зануд пыталась наладить быт в супермаркете. — И? — Эй-Джей точила свой клинок. — И её сожрали. Но не зомби. Её собственные последователи. Соскучились по свежатине. — Эви сказала это так спокойно, что по коже поползли мурашки. — Мир не просто сошёл с ума, Джей. Он обоссался и теперь тонет в собственном дерьме. И мы в нём плаваем. Они стояли на краю огромного карьера, где когда-то добывали щебень. На дне, среди ржавой техники, виднелись входы в шахты. По данным с рации, там мог быть склад ГСМ. — Идём, — сказал Джон, проверяя снаряжение. — Эви, ты наверху, с Майком. Прикрывай. Мы с Эй-Джей — вниз. Спуск в шахту был похож на погружение в глотку чудовища. Воздух был спёртым, пахло сыростью и серой. Фонари выхватывали из мрака ржавые вагонетки и обвалившиеся крепи. Именно там они и нашли его. Не склад. Гнездо. В огромной подземной пещере, на горе из костей и тряпок, сидел Он. Тот самый «вожак». Трёхметровая туша, покрытая костяными пластинами. Один его глаз был крошечным и свиным, а на месте второго красовался огромный, закрученный спиралью рог. Вокруг него копошились десятки мутантов. — Блядь, — выдохнула Эй-Джей. — Ничего личного, но я ненавижу твою бывшую одноклассницу. Джон уже отступал. —Назад! Нахуй, быстро! Но было поздно. «Вожак» издал рев, больше похожий на звук рвущегося металла, и вся орда ринулась на них. Бой в тесных тоннелях был кромешным адом. Стрелять было почти бесполезно — рикошеты могли убить своих. Эй-Джей работала мачете, отрубая цепляющиеся лапы, распарывая брюха. Джон бил прикладом, стрелял в упор. Они отступали, метр за метром, залитые с ног до головы чёрной кровью мутантов. Они вырвались на поверхность, отстреливаясь. Эви и Майк, заняв позицию на «Стенолазе», косили набегающих тварей. Но «Вожак» был уже рядом. Он вылез из шахты, снося ковшом экскаватора. — В машину! — заорал Джон. Эви, отстреливаясь из пистолета, ковыляла к кабине. Но её костыль соскользнул с камня. Она упала. «Вожак» был в двух шагах, занося свою лапу-пестик. И тут Эй-Джей сделала то, на что была способна только она. Она не стала тянуть подругу. Она рванула вперёд, прямо под морду чудовища, и всадила весь магазин своего пистолета в его единственный глаз. «Вожак» взревел от боли, зашатался. Эви, воспользовавшись моментом, добежала до кабины. Джон уже тащил за руку Эй-Джей, которая, отпрыгивая, швырнула в раненого монстра последнюю гранату. Взрыв отшвырнул тварь обратно в шахту. Они вломились в кабину, и «Стенолаз» рванул с места, давя по пути оставшихся мутантов. В кабине стояла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Все были в крови, в грязи, на грани нервного срыва. Эви посмотрела на Эй-Джей, которая молча перезаряжала пистолет. —Спасибо, Джей. Эй-Джей не глядя кивнула. —Заткнись. Ты мне ещё должна за того червяка. Я тогда блевала до вечера. Эви усмехнулась. Это был первый по-настоящему живой звук в этом металлическом гробу за последние несколько дней. Джон смотрел на дорогу. С ними теперь была ещё одна психованная баба с поцарапанным лицом и дурной наследственностью. И чёрт побери, он почему-то был уверен, что теперь их шансы выжить не то чтобы упали. А возможно, даже и выросли. Внутри «Стенолаза» пахло теперь не только порохом, потом и кровью, но и паяльной кислотой и горелой изоляцией. Эви, устроившись на ящиках с патронами, с упоением ковырялась в guts сгоревшего радара, добытого с разбитого армейского джипа. Её сломанная нога в самодельной шине из обрезков трубы и ремней болталась в такт её движениям. — Блядь, — с наслаждением выдохнула она, вставляя на место какую-то микросхему. — Наш классный руководитель, стерва Татьяна Викторовна, говорила, что я ничего в жизни не добьюсь. Посмотрела бы она на меня сейчас. Я собираю ебучий детектор движения из говна, палок и трёх разбитых телефонов, чтобы не сожрали мутанты. Каково, а? Я гений ебучого пост-апокалипсиса. Эй-Джей, не отрываясь от чистки затвора своего карабина, хмыкнула: —Она бы, наверное, сдохла от зависти. Или попыталась бы тебя съесть. Судя по всему, у неё был такой голодный взгляд. — О, это ещё что, — оживилась Эви. — Помнишь Светку Бархатову? Королеву школы? —Ту, что с сиськами? — уточнила Эй-Джей. —Именно её. Встретила я её месяца три назад. Жила в подвале с парой таких же кисейных барышень. Все в лохмотьях, но с остатками туши на ресницах. Предложили мне «вступить в их сообщество» в обмен на банку тушёнки. Я им сказала, что их сообщество сожрут первыми, как только кончатся крысы. Кажется, они меня не поняли. Джон, сидя за рулем, слушал их разговор с лёгкой ухмылкой. Майк, развалившись на сиденье, пытался заснуть. Его рана под повязкой заживала медленно, но воспаление спало, чему помогли антибиотики, найденные у «Гончих». Внезапно на панели приборов моргнула самодельная лампочка, которую Эви прикрутила к системе внешних камер. —Ёбана, — пробормотал Джон, прибавляя газу. — Эви, твоя штука работает. Сзади. На экране маленького монитора, выведенного с камеры заднего вида, чётко виднелись три фигуры на мотоциклах. Они держались на почтительной дистанции, но не отставали. — Гончие? — спросила Эй-Джей, уже беря в руки свой карабин. —Не похоже, — прищурился Джон. — Те были шумные, как стая пьяных гиен. Эти... следуют по стопам. Они ехали так несколько часов. Мотоциклисты не нападали, не пытались приблизиться. Они просто преследовали, как тени. Это было психологически выматывающе. — Мне это уже остоебенело, — заявил Майк, вставая и потягиваясь. — Давайте уже перестреляем этих уродов и поедем спокойно. — Нет, — резко сказала Эви, не отрывая взгляда от своего творения — примитивного детектора радиоизлучения. — Они ведут нас. Их сигналы... они не просто так едут. Они стадо. А где-то впереди ждёт пастух. Её слова оказались пророческими. Через час впереди показались очертания огромной, ржавой свалки. Горы хлама вздымались к небу, как барочные руины. И именно туда, не скрываясь теперь, рванули мотоциклисты. — Ловушка. Классика, блядь, — прошипел Джон, но сбавлять скорость не стал. «Стенолаз» был не той машиной, которую можно было легко остановить. Они въехали в лабиринт из спрессованных машин, сломанной бытовой техники и прочего хлама. И тут из-за углов, с вершин мусорных куч, на них обрушился шквал огня. Это были не «Гончие». Это была другая банда. Более организованная, более злая. Их транспорт — переделанные внедорожники с кованными бамперами и огнемётами. А на самой высокой точке свалки, на броне кабины огромного мусоровоза, стоял он. Штурмовик. Огромный мужик в косухе, сшитой, блять, из высушенных кож «шептунов». Лицо перекошено шрамом. В руках — здоровенный пулемёт, свинченный, похоже, с вертолёта. — ВСЕМ ЗАЛЕЧЬ! — заорал Джон, выкручивая руль. «Стенолаз» рванул вперёд, приняв на себя первые очереди. Пули звенели по броне, как град. Ад начался. — Майк, крыша! Бей по колёсам! Эй-Джей, правый борт! Эви, что там с твоими игрушками?! —Готово! — крикнула Эви, дергая за рычаг. Сзади из под днища «Стенолаза» вырвалась стена едкого дыма. Самодельная дымзавеса. На мгновение атака захлебнулась. Майк, стоя на крыше, вложил очередь из автомата в ближайший внедорожник. Стекло кабины превратилось в паутину, машина вильнула и врезалась в груду старых холодильников. Эй-Джей, высунувшись из окна, методично отстреливала бандитов, пытавшихся приблизиться с флангов с коктейлями Молотова. Один из них, объятый пламенем, забился в конвульсиях у них на пути. Но Штурмовик был неуязвим. С своей высоты он поливал «Стенолаз» свинцом. Очередь пробила одно из бронестёкол, оставив паутину трещин. — С этого уебка надо снять, блядь! — закричал Джон, уворачиваясь от столкновения с грузовиком. И тут Штурмовик решил действовать напрямую. Пока его люди отвлекали огнём, он спрыгнул с мусоровоза на капот проезжавшего мимо внедорожника, а с него — прямо на капот «Стенолаза»! Броня прогнулась с оглушительным рёвом. Его искажённое лицо прильнуло к треснувшему стеклу. Он занёс для удара приклад пулемёта. — Сука! — Эй-Джей рванула дверь и вывалилась наружу, прямо на подножку, на полном ходу. Ветер рвал её куртку. Она вцепилась одной рукой в поручень, другой — в рукоять своего мачете. Штурмовик, увидев её, перевёл на неё ствол. Эй-Джей прыгнула. Она приземлилась ему на спину, обхватив шею ногами. Мачете блеснуло в воздухе. Сталь впилась Штурмовику в плечо, не пробив косуху, но от боли он дёрнулся и выпустил пулемёт. Оружие с грохотом упало с капота под колёса. — ДЖОН, ПОВОРОТ! — закричала Эй-Джей изо всех сил. Джон резко вывернул руль. «Стенолаз» вильнул. Штурмовик, пытаясь удержаться, отцепил одну руку, чтобы схватить Эй-Джей. Это была его ошибка. Его отбросило на капот соседнего внедорожника, который мчался параллельно. Он ударился головой о стойку и, обмякнув, отлетел под колёса своей же машины. Кости захрустели с тем самым мокрым, сочным звуком, который они все знали и ненавидели. С гибелью лидера банда дрогнула. Несколько машин тут же развернулись и бросились наутёк. Остальных добили Майк и Эй-Джей, вернувшаяся в кабину, вся в крови и грязи, но невредимая. Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. «Стенолаз», весь в вмятинах и следах от пуль, медленно выбрался с территории свалки. Эви выдохнула, вытирая пот со лба. —Ну что, Джей? Веселимся? Эй-Джей, проверяя, не сломано ли мачете, бросила на неё взгляд. —Заткнись. И дай мне паёк. Я своё отработала. Джон посмотрел на неё, потом на дорогу. Ухмылка не сходила с его лица. —Ничего не скажешь, команда у нас подобралась... боевая. Майк спустился с крыши, тяжело дыша. —Боевая? Мы, блядь, как раковая опухоль. Выживаем в любых условиях и ко всем приспосабливаемся. Давайте уже куда-нибудь, где не стреляют. Хотя бы полчаса. «Стенолаз» двинулся вперёд, оставляя позади дымящиеся обломки и размазанного по асфальту Штурмовика. Они снова выжили. Но в воздухе уже висел вопрос: если это были не «Гончие», то кто? И сколько ещё таких «пастухов» рыщет по выжженной земле? Они ехали несколько дней, стараясь избегать открытых пространств. Настроение было мрачным. После истории со Штурмовиком все понимали — опасность теперь не только в мутантах. Мир катился в тартарары, и люди тащили его туда с удвоенной скоростью. Эви, покопавшись в рации, найденной у бандитов, вышла на странную волну. Не зашифрованную, а открытую. Её транслировали на всю округу. «...и воззрил Абаддон на грешную землю и узрел, что плоть её гнила и слаба! И ниспослал он Очищение! Ибо лишь через Боль и Мутацию обретём мы истинную форму! Смерть немощным! Слава Уродству! Услышьте глас Пророка в рёве мутантов! Приходите в Лоно Гнева, и обретёте... избавление!» Голос был хриплым, фанатичным, с придыханием. — Блядь, — с отвращением вырубил приёмник Джон. — Культисты. Самые ёбаные уёбки в этом аду. Им всегда мало одного конца света, им нужно придумать второй, с блекджеком и шлюхами. — «Лоно Гнева»... — задумчиво проговорила Эви, изучая карту. — По описанию похоже на тот самый городок Святой Анны. Его в первые дни военные кордоном держали, пока их не сожрали изнутри. — Нам туда точно не надо, — буркнул Майк, потирая плечо. — Нам туда обязательно надо, — неожиданно сказала Эй-Джей. Все посмотрели на неё. — Пока мы бегаем от этих уродов, они плодятся. Ищут новых адептов. Рано или поздно мы на них напоремся. Лучше сделать это на нашей территории. — Она права, — нехотя поддержал Джон. — Лучше разобраться с этой заразой сейчас. Пока они не стали размером с армию. Они подъехали к Святой Анне на закате. Городок был обнесён забором из ржавых автомобилей и колючей проволоки. На въезде стояли ворота, охраняемые двумя тощими парнями в самодельных робах, с обрезками в руках. Выглядели они измождённо, но глаза горели нездоровым фанатичным блеском. — Стой! Кто идёт? — крикнул один из них, поднимая обрез. Джон приоткрыл люк. —Путники. Слышали проповедь. Ищем... избавления. Стражник оглядел «Стенолаз» жадным взглядом. —Вас Пророк благословит... а вашу колесницу... примет как дар. Заходите. Их впустили. Внутри царила атмосфера безумия. Повсюду горели костры, люди в грязных робах ползали на коленях, выкрикивая имя «Абаддона». В центре площади стоял помост, на котором нечто, похожее на жреца, вещало о «Славе Уродству». И тут из толпы вышли ещё десять стражников. С дробовиками. —Выходите! — скомандовал их главарь. — По приказу Пророка, вы пройдёте Очищение! — Блядь, — коротко выругался Джон. — Эви, план «Б». — Уже делаю, — та что-то щёлкала на своём пульте. Но не успела. Двери «Стенолаза» с силой рванули на себя. Сильные руки стащили их на землю. Оружие выбили. Эй-Джей попыталась оказать сопротивление, но удар прикладом по голове ошеломил её. Последнее, что она увидела, — это испуганное лицо Майка, которого тащили прочь. Очнулись они в клетках. Буквально. Большие железные клети, стоящие в ряд в каком-то ангаре. Рядом — другие пленники. Испуганные, избитые. — Добро пожаловать в рай, — хрипло проговорил сосед по клетке, старик с переломанной рукой. — Пророк решит вашу судьбу. Кто-то станет слугой. Кого-то... принесут в жертву. Вскоре в ангар вошла процессия. Жрецы. Они обходили клетки, тыкая в пленников палками. — Этот... слаб. На удобрения. —Эта... крепка. В служанки. —А этот... — жрец остановился у клетки с Майком. — Хромой. Увечный. Идеален для Великого Жертвоприношения! Да восславится Имя Абаддона! Эй-Джей с силой вцепилась в прутья клети. Джон молча сжал кулаки. Они видели, как глаза Майка наполнились не страхом, а леденящей яростью. — Эви, — прошипел Джон. — Сейчас или никогда. Эви, сидевшая смиренно в углу их клети, медленно подняла голову. Из-под обмотки на её сломанной ноге она вытащила тонкий, заточенный кусок пружины, который спрятала при обыске. — Отвлекайте, — тихо сказала она. Когда жрецы повернулись к ним спиной, Джон начал громко кашлять, бьясь в конвульсиях о прутья. Эй-Джей присоединилась, создавая хаос. Эви же, пользуясь суматохой, вставила свой инструмент в замок. Секунда работы — и щелчок был едва слышен даже ей. Дверь клети бесшумно отъехала. —Пошли, — скомандовала Эви. Они, как тени, выскользнули наружу. Первых двух стражников у входа Эй-Джей зарезала почти бесшумно. Кровь хлынула на бетон тёплым липким потоком. Они забрали своё оружие из соседней комнаты. — Майка освобождаем. Потом — бойня, — коротко сказала Эй-Джей, вкладывая в слова всю свою ненависть. Их месть была стремительной и безжалостной. Они не были солдатами. Они были стихией. Джон и Эй-Джей шли впереди, стреляя в каждого, кто носил робу культиста. Эви, прикрывая их спину, кидала самодельные «слепые» гранаты — банки с горючей смесью, создающие оглушительный хлопок и ослепляющую вспышку. Они ворвались в ангар. Часовые у клети Майка даже не успели понять, что происходит. Две очереди из карабина Джона — и они упали, обливая пол мозгами и кровью. Эй-Джей взломала замок клети Майка. —Взял своих уродов? — спросила она, выбрасывая ему его дробовик. — Взял, — тот поймал оружие, и его лицо исказила гримаса холодной ярости. — Теперь ведите меня к этому ёбаному Пророку. Они вышли на площадь. Хаос был полный. Культисты метались, некоторые пытались сопротивляться, другие молились. На помосте стоял он. Абаддон. Они ожидали увидеть старика. Но это был мутант. Его тело было покрыто сочащимися язвами, из которых капала едкая слизь. Один глаз был огромным и мутным, второй — крошечным, как у свиньи. Но голос... — ДЕТИ МОИ! — проревел он, и голос его был подобен скрежету металла. — НЕ БОЙТЕСЬ! ЭТО — ИСПЫТАНИЕ! ПРИМИ БОЛЬ! СТАНЬ СИЛЬНЕЕ! И этот голос действовал. Некоторые культисты, уже готовые бежать, останавливались, и их глаза снова заволакивало пеленой фанатизма. — БРЕШЬ, УРОД! — крикнул Джон и выстрелил. Но Абаддон был быстр. Он прыгнул с помоста, и пуля лишь сорвала клок его робы. Его «часовые» — огромные, накачанные наркотиками фанатики с пустыми глазами — ринулись в атаку. Они не чувствовали боли. Пули их лишь раздражали. — Майк! Склад! — закричала Эви, указывая на небольшое кирпичное здание, откуда шли трубы. — Там их генератор! Майк кивнул и, пригнувшись, побежал к нему, отстреливаясь на ходу. Джон и Эй-Джей сошлись с Абаддоном в открытом бою. Тот был силён и быстр, его удары ломали кости. Он пытался говорить, гипнотизировать их своим голосом. — ВАША ПЛОТЬ СЛАБА! ОТПУСТИТЕ ЕЁ! —Заткнись, тварь! — рявкнула Эй-Джей, уворачиваясь от его когтистой лапы и всаживая ему в бок три пули. Абаддон только зарычал. Но в этот момент со стороны склада раздался мощный взрыв. Земля содрогнулась. Генератор взлетел на воздух, и всё погрузилось во тьму, если не считать пламени пожара. Внезапная тишина и темнота ошеломили культистов. Их боевой пыл иссяк. Абаддон, на мгновение потерявший ориентацию, замер. Этого мгновения хватило. Джон и Эй-Джей выстрелили почти одновременно. Пули попали ему в грудь и в его огромный глаз. Он рухнул на землю, издавая булькающие звуки. С гибелью Пророка культ рассыпался. Оставшиеся в живых культисты в панике разбежались. Пленники были освобождены. Джон, Эй-Джей, Майк и Эви стояли на площади, среди тел и дымящихся развалин. Они были измотаны, в крови, но живы. — Ну что, — Эви опёрлась на костыль. — Ещё есть желающие «избавиться»? Эй-Джей плюнула в сторону трупа Абаддона. —Следующего пророка я пристрелю на подходе. Без разговоров. Они забрали из захваченного «Стенолаза» всё ценное, что нашли у культистов, и подожгли остатки. Гигантский костёр из реликвий безумия пылал в ночи, когда они покидали Святую Анну. Они снова были в пути. Но теперь они знали — человеческая глупость и жестокость куда страшнее любого мутанта. И бороться с этим предстояло ещё очень долго. После Святой Анны в «Стенолазе» воцарилось тягостное молчание. Безумие культистов оставило после себя неприятный осадок. Казалось, дно человеческой подлости было достигнуто. Именно в этот момент рация выдала нечто новое. Не шифровку, не проповедь, а чёткий, дисциплинированный голос, прерываемый лёгкими помехами. «...повторяем на всех частотах. Это передатчик военного объекта «Железное Сердце». Всем выжившим, способным услышать это сообщение. Мы предлагаем эвакуацию, защиту и медицинскую помощь. Имеем укреплённый бункер, запасы продовольствия и боеприпасов. Координаты следуют... Говорит сержант Иванов. Берегите себя. «Железное Сердце» ждёт вас.» Голос был уставшим, но твёрдым. В нём не было истерики или фанатизма. Только порядок. — Блядь, — первым нарушил тишину Майк. — Армия? Серьёзно? Они ещё живы? — Или это новая ловушка, — мрачно заметила Эй-Джей. — Слишком уж сладко поёт. — Сигнал устойчивый, источник мощный, — анализировала Эви, крутя ручки настройки. — Это не любительская рация. Это военная техника. Похоже на правду. Джон молча смотрел на дорогу. Майк нуждался в нормальном враче, а не в их самодеятельности. У них кончались патроны. «Стенолаз» был изрешечён. — Рискнём, — тихо сказал он. — Но в режиме полного паранои. Одно неверное движение с их стороны — и мы уходим. «Железное Сердце» оказалось не бункером, а целым подземным комплексом, встроенным в скальный массив. Ворота из титанового сплава, замаскированные под скалу, с грохотом разъехались, пропуская «Стенолаз» внутрь. Внутри царил стерильный, почти больничный порядок. Яркий свет, блестящий металл, солдаты в чистой, хоть и поношенной форме. От всего этого рябило в глазах после месяцев грязи и хаоса. Их встретил тот самый сержант Иванов — подтянутый мужчина с усталыми, но внимательными глазами. Он проводил их к Полковнику Гордееву. Кабинет Гордеева был аскетичен: карта на стене, сейф, стол. Сам полковник — сухой, жилистый мужчина лет пятидесяти, с пронзительным взглядом и сединой на висках. — Рад видеть выживших, — его голос был ровным, без эмоций. — Особенно таких... опытных. Ваш транспорт и ваши навыки произвели впечатление на моих людей. — Мы ищем убежища, — сказал Джон. — Наш товарищ ранен. — Ему окажут помощь, — кивнул Гордеев. — Лучшие врачи. Но ничего не даётся даром. «Железное Сердце» — не благотворительность. Это последний оплот порядка. И порядок требует жертв. Вы получаете кров, лечение и защиту. Взамен — ваше оружие, ваш транспорт и ваша безусловная лояльность поступают в распоряжение комплекса. — То есть мы становимся вашими солдатами, — уточнила Эй-Джей. — Вы становитесь частью системы, которая однажды восстановит человеческую цивилизацию, — поправил её Гордеев. — Личные амбиции, сомнения и своеволие — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Первые дни были райскими. Горячий душ. Чистая одежда. Настоящая еда. Майка прооперировали, его рана наконец-то начала заживать правильно. Но очень скоро рай показал свои трещины. Их первое задание было простым: разведка и «зачистка» небольшого посёлка в двадцати километрах от базы, где, по данным разведки, укрывалась группа мутантов. Когда они прибыли на место, оказалось, что в посёлке живут люди. Обычные выжившие. Оборванные, испуганные, но не заражённые. Они отстреливались от мутантов, пытались выжить. Солдат, сопровождавший их, хладнокровно поднял рацию: —«База-1», цель обнаружена. Группа выживших, численность около пятнадцати. Сопротивление оказывают. Жду приказа. Голос в рации был безразличен: —Приказ прежний. Очистить территорию. Они нелояльны. Помеха расширению зоны контроля. Джон замер. —Это же люди... — Приказ есть приказ, — солдат был непреклонен. — Они отказывались эвакуироваться. Значит, добровольно встали на путь сопротивления. Эй-Джей схватила солдата за грудки. —Ты что, совсем ебнулся? Они просто хотят жить! — Они мешают жить нам, — отстранив её, ответил солдат. — Полковник Гордеев не ошибается. В тот день «зачистку» провели без них. Звуки выстрелов и крики доносились из посёлка ещё долго. Команда «Стенолаза» вернулась на базу в гробовом молчании. Вечером их вызвал Гордеев. —Ваши эмоции понятны. Но это — война. На войне есть потери. И есть приказы. Завтра вы отправитесь на новое задание. В сектор «Дельта». Там обосновалась группа мародёров. Вы их ликвидируете. Без сантиментов. — Мы не палачи, — холодно сказал Джон. — Вы — инструмент, — так же холодно парировал Гордеев. — Инструмент не имеет права на мораль. Майк останется здесь. Для продолжения лечения. Для его же безопасности. Угроза была прозрачной. Выйдя от Гордеева, они собрались в своей камере. —Всё, приехали, — прошипела Эй-Джей. — Мы или становимся руками этого упыря, или нас похоронят. — Майка в заложниках держат, — напомнил Джон. — Значит, надо его вызволить и валить нахуй с этой базы, — сказала Эви. — У меня есть кое-какие мысли. Их «кие-какие мысли» прервались, когда дверь распахнулась и вошёл тот самый сержант Иванов. Он выглядел нервным. — Я подслушал, — тихо сказал он. — Вы не поедете в сектор «Дельта». Вас отвезут в утиль, расстреляют и спишут на потери в бою. Полковник считает вас ненадёжными. — Почему ты нам это говоришь? — прищурилась Эй-Джей. — Потому что я записался в армию, чтобы защищать людей, а не убивать их, — в его глазах горел огонь. — Я помогу вам. Но вам нужно уходить. Сегодня ночью. План был простым и безумным. Иванов должен был вывести Майка из лазарета. Команда «Стенолаза» прорывалась к ангару, где стояла их машина. Всё пошло наперекосяк почти сразу. По ним открыли огонь. Иванов, прикрывая отход Майка, был сражён пулемётной очередью. Он умер, глядя на них, и прошептав: «Бегите...» — БЛЯДЬ! — закричал Джон, отстреливаясь. Они пробивались к ангару, как сквозь сталь. Эви, используя знание систем базы, вызвала перегрузку в энергосетях. Свет погас, включилось аварийное освещение. В красном свете сирен бойня выглядела ещё более сюрреалистично. Майк, хромая, добрался до них. Они ворвались в ангар. «Стенолаз» стоял там, разоружённый и обездвиженный. — Эви! — закричал Джон, прикрывая её огнём. — Минуту! — та уже копошилась под капотом, соединяя провода. — Почти... ЕБАТЬ! Двигатель рыкнул. В этот момент в ангар вошёл Гордеев. С пистолетом в руке. Его лицо было искажено холодной яростью. —Предатели! Вы губите последний шанс человечества! — Человечество сдохло, когда такие, как ты, начали им командовать! — крикнула ему Эй-Джей. Гордеев выстрелил. Пуля попала в рядового, который помогал Эви. Парень упал, хрипя. Джон, не целясь, дал очередь в сторону Гордеева. Тот отпрыгнул за укрытие. — Садимся! — скомандовал Джон. Они вломились в кабину. «Стенолаз» рванул вперёд, снося ворота ангара и вырываясь на поверхность. Сзади по ним били из всего оружия. Сцена 6: Финальная Цена Они мчались по туннелю к главным воротам. Эви, бледная, смотрела на тело рядового, оставшееся в ангаре. —Его звали Саша... — прошептала она. — Скоро будем все, как Саша, если не выберемся! — рявкнул Майк, ведя огонь с крыши по преследователям. Ворота были закрыты. Джон, не сбавляя скорости, направил «Стенолаз» прямо на них. Удар был оглушительным. Броня выдержала, ворота — нет. Они вырвались на свободу. Но Гордеев не сдавался. С базы по ним ударило орудие. Снаряд разорвался в метре от них, «Стенолаз» подбросило. — Эви! Ты говорила, можешь вызвать перегрузку реактора! — закричал Джон. — Могу! Но это навсегда! — ДЕЛАЙ! Эви, её пальцы летали по клавишам её самодельного пульта. — Перегрузка... сейчас... Огромный взрыв изнутри комплекса осветил всё небо. Земля содрогнулась. «Железное Сердце» было уничтожено. Они остановились на рассвете, за много километров от дымящихся руин базы. Все были в шоке, в крови, в тишине. Джон посмотрел на Эй-Джей. Она смотрела на него. Никаких шуток, никаких подкатов. Только понимание. Он взял её руку. Она не отняла. Эви тихо плакала по Саше. Майк сидел, уставившись в никуда. — Ну что, капитан? — наконец тихо спросил Майк. — Курс? Джон перевёл взгляд на Эй-Джей, потом на дорогу, уходящую в неизвестность. — Курс — выжить, — его голос был тихим, но твёрдым. — А там... посмотрим. «Стенолаз», весь в новых вмятинах и шрамах, медленно тронулся с места. Они снова были в пути. Без дома, без цели, без надежды. Но вместе. И пока они были вместе, в этом ёбнувшем мире оставалась капля смысла. Тишина в кабине «Стенолаза» была густой, тягучей, как застывшая кровь. Они унеслись от «Железного Сердца», но не от призраков. Призрак сержанта Иванова, принесшего себя в жертву. Призрак того рядового — Саши — чьё имя они едва узнали. И главный призрак — их собственной веры в то, что где-то ещё может существовать островок порядка. Теперь они знали — любой порядок в этом аду строится на костях. Они ехали днями, не разговаривая. Даже Эви замолчала, уткнувшись в свои схемы. Майк, казалось, снова ушёл в себя, в ту пустоту, что осталась после «Ковчега». Его шутки умерли окончательно. Именно в этом оцепенении они и наткнулись на него. Сначала это была просто странность — полное отсутствие мутантов. Ни шептунов, ни бегунов. Затем — следы. Не от когтей или разлагающихся ног, а от шин. Широких, грузовых шин. А потом они выехали на холм и увидели это. Город. Вернее, то, что от него осталось. Но не мёртвый, как все остальные. Он... кипел. По улицам сновали странные, угловатые машины на колёсах странного размера. В воздухе стоял запах окисленного металла, дыма и чего-то химически-сладкого. И над всем этим, на самом высоком уцелевшем здании, развевалось знамя — стилизованное изображение шестерни, вписанной в череп. — Что за пиздец? — прошептал Майк, первый нарушив молчание. — Новые хозяева жизни, — мрачно констатировал Джон. — Похоже, пока мы с культистами и солдатами играли, кто-то успел построить своё королевство. Они осторожно спустились ниже. Вскоре их заметили. Два вездехода с самодельными бронелистами и пулемётами преградили им путь. Из люка одного из них высунулся человек в робах из брезента и кожи, лицо скрыто сварным щитком мотоциклетного шлема. — СТОЙ! Чьи будете? — голос был искажён динамиком. — Свои, — крикнул Джон в ответ. — Выжившие. — Своих тут нет! Есть Механики Анархиса! И есть скот! Ты скот? Джон сжал руль. —Мы просто проезжаем. — Никто не «проезжает» через Владения Анархиса! — парировал голос. — Бросай свой хлам! Выходи! Пройдёшь Клеймение — станешь рабом. Откажешься — станешь удобрением! Эй-Джей уже взяла свой карабин наизготовку. —Я так и знала. Одни уёбки. — Погоди, — Эви прильнула к окну. — Смотрите на их технику. Колёса... они не пневматические. Литые, из какой-то резиновой массы. И двигатели... почти не дымят. У них есть топливо. Или свой источник энергии. — Какая разница? — проворчал Майк. — Такая, что если у них есть технология, значит, у них есть и слабые места, — в голосе Эви снова зазвучали знакомые нотки одержимости. — Мы не можем воевать со всеми подряд. Но если мы сможем их обойти... или украсть у них что-то... — Или нахуй разнести, — добавила Эй-Джей. Внезапно со стороны города донёсся мощный рёв, от которого задрожала земля. Из-за руин выкатилось... нечто. Гигантская, шагающая платформа на трёх мощных гидравлических ногах, увенчанная башней с множеством стволов. Мех? Робот? Это было неважно. Важно было то, что стволы развернулись в их сторону. — БЛЯДЬ! — заорал Джон, выкручивая руль до упора. — ВСЕ ДЕРЖАТЬСЯ! «Стенолаз» рванул с места, как подстреленный зверь. Первый залп разорвался позади них, подбросив машину в воздух. Их снова погнали. Но на этот раз не бандиты и не мутанты. Их гнала машина. Холодная, бездушная, совершенная в своём разрушительном предназначении. И пока они мчались по выжженной земле, уворачиваясь от снарядов, в голове у Джона стучала одна мысль: они сожгли за собой все мосты. Остался только вперёд. В неизвестность, где их ждали уже не твари из плоти, а творения из стали и ненависти. И против этой новой угрозы их дрожащие руки и затуманенные горем головы могли оказаться бессильны. «Стенолаз» оторвался от погони, спрятавшись в лабиринте полуразрушенных промышленных складов. Адреналин медленно отступал, сменяясь леденящей душой усталостью. Они молча сидели в кабине, слушая, как остывает двигатель. — Блядь, — тихо выругался Майк, вытирая дрожащей рукой пот со лба. — Мехи... Роботы... Что дальше? Летающие тарелки? — Главное, что живы, — глухо проговорил Джон. Он посмотрел на Эй-Джей. Та сидела, сжав кулаки, и смотрела в пустоту. Он осторожно положил свою руку поверх её сжатых пальцев. Она не отдернула ладонь, лишь её плечи чуть расслабились. — Нужно найти укрытие, — сказала Эви. Её голос был слабым. — И... что-то, чтобы прийти в себя. Иначе мы сойдём с ума. Обшаривая соседние здания, они наткнулись на подвал, чья дверь уцелела. Внутри пахло пылью, плесенью и, о чудо, — кисловатым ароматом испорченного вина. Это был крошечный бар. Стойка, несколько столов, полки с бутылками, большинство из которых давно превратились в осколки. — Бинго, — беззвучно прошептал Майк. Они забаррикадировали дверь и зажгли газовую горелку. Свет заплясал на стенах, отбрасывая гигантские тени. Джон нашёл несколько бутылок креплёного вина, которые пережили хаос. Пробки истлели, но содержимое было ещё питким. Первый глоток был горьким и терпким. Второй — уже не таким отвратительным. Третий... третий начал разогревать изнутри, размораживая онемевшие души. — За тех, кто остался там, — хрипло произнёс Джон, поднимая бутылку. — За тех, кто не сдох ещё здесь, — добавила Эй-Джей и отпила глубоко, зажмурившись. Напряжение постепенно таяло. Сначала тихо, потом громче. Майк попытался рассказать один из своих старых, дурацких анекдотов. Он вышел неуклюжим, несмешным. Но Эви вдруг фыркнула. Потом засмеялась. Сначала тихо, а потом — истерически, почти рыдая, показывая на его растерянное лицо. И это было похоже на прорыв плотины. Сквозь смех пробивались слёзы — за всех, кого они потеряли, за весь этот бесконечный ужас. Джон смотрел на Эй-Джей. В свете горелки её глаза блестели. Она поймала его взгляд и не отвела. Он медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и убрал прядь волос с её щеки. Она позволила. — Знаешь, а ты... ничего, — тихо сказала она, и в её голосе не было привычной колючести. — Это лучший комплимент, что я слышал за последний год, — ответил он, и его палец проследовал по линии её челюсти. В другом углу подвала Майк и Эви, опьяневшие от вина и выплеснувшихся эмоций, сидели плечом к плечу, разливая последнюю бутылку. — Я думал, ты умрёшь тогда, в «Ковчеге», — проговорил Майк, его голос был непривычно серьёзным. —Я думала, ты уже мёртв, когда нашла тебя под мостом, — парировала Эви. —Получается, мы оба — ходячие недоразумения, — он горько усмехнулся. —Лучшее, что есть в этом мире, — поправила она и, наклонившись, быстро, почти неловко поцеловала его в губы. Это был не страстный поцелуй. Это был жадный, отчаянный, неумелый поиск подтверждения, что они ещё живы. Потом они, спотыкаясь и смеясь сквозь слёзы, отползли в самый тёмный угол подвала, за груду пустых ящиков. Оттуда доносились сдержанные смешки, шёпот и тихий стон Эви, больше похожий на всхлип. Это был не секс. Это был акт отчаяния, взаимного утешения и напоминания друг другу, что их тела ещё могут чувствовать нечто, кроме боли и страха. Джон и Эй-Джей слышали это. Они сидели рядом, не глядя друг на друга, и это не было неловко. Это было... понятно. — Кажется, наши психи наконец-то добили своё, — наконец тихо проговорила Эй-Джей, опираясь головой на его плечо. — И неплохо добили, — Джон обнял её за плечи, и она прижалась к нему. Впервые — не как боец к бойцу, а как женщина к мужчине. Они не целовались, не говорили лишних слов. Они просто сидели в тишине, слушая, как за стеной две сломленные души пытаются собрать друг друга из осколков, и понимая, что, возможно, именно так и начинается что-то новое. Не с громких слов, а с тихого признания в полуразрушенном баре на краю света. Рассвет застал их в том же подвале. Воздух был прокурен и пах перегаром. Первым поднялся Джон, его голова раскалывалась, но разум был чист и холоден. Он пнул ботинком ногу Майка. — Вставай. Отсыпаться будем в могиле. Майк сел, его лицо было землистым. Он посмотрел на Эви, которая уже собирала свой рюкзак, избегая его взгляда. Произошло что-то, что в другом мире могло бы иметь значение. Здесь и сейчас это было лишь тактическим просчётом, слабостью. — Есть вода? — сипло спросил он. Эй-Джей молча швырнула ему полупустую бутылку. Её взгляд был острым, как всегда. Никаких намёков на прошлую ночь. Только дело. Они выбрались на улицу. В сером, безжизненном свете утра мир снова выглядел тем, чем он и был — гигантской могилой. Ветер гонял по асфальту пакеты и пыль, смешанную с пеплом. «Стенолаз» стоял там, где они его оставили — огромный, покрытый шрамами и копотью памятник их упрямству. Осмотрели его. Новые вмятины, следы от осколков. Топлива — на треть бака. — Долго мы так не протянем, — констатировала Эви, постучав костяшками пальцев по броне. — Нужны запчасти. Солярка. Патроны. Всё. — И где это взять? — проворчал Майк, забираясь на крышу для обзора. — У «Механиков» попросим? — Может, и у них, — неожиданно сказала Эй-Джей. Все посмотрели на неё. — Мы не можем воевать с ними в лоб. Значит, нужно воровать. Ночью. Джон молча кивнул. Логично. Отчаянно, но логично. Они двинулись в сторону, стараясь держаться подальше от района, контролируемого «Механиками». К полудню они наткнулись на то, что когда-то было крупной автомастерской. Гаражные ворота сорваны, внутри — хаос. Но в яме для шиномонтажа они нашли настоящую удачу — бронированный внедорожник, похожий на их собственный, но меньшего размера. И он был почти цел. — Бензобак полный, — доложил Джон, заглянув внутрь. — И... кажется, у них был свой генератор. Пока они изучали находку, снаружи послышался знакомый, леденящий душу звук. Не рёв мотора и не выстрел. Сухой, шелестящий скрежет множества ног о асфальт. Майк, оставшийся на крыше «Стенолаза», крикнул вниз, и в его голосе снова был тот самый холодный ужас, который они все узнали: —ШЕПТУНЫ! Орда! Сотни, блядь! Они высыпали на улицу. Из-за углов соседних зданий, из подворотен, словно потоки гниющей воды, лились они. Старые, классические «шептуны». Но не разрозненные. Плотной, почти строевой массой. Их стонущие голоса сливались в один жуткий, низкочастотный гул. — Их что, сюда НАПРАВИЛИ? — с неверием прошептала Эви. — Неважно! В машины! — рявкнул Джон. Они вломились в «Стенолаз» и в трофейный внедорожник. Джон — за руль их бронированного дома, Эй-Джей — за руль добычи. Двигатели взревели. Орда была уже в пятидесяти метрах. Медленная, неумолимая, как ледник. — Пробиваемся на восток! — скомандовал Джон в рацию. — Не отставать! «Стенолаз» рванул вперёд, как таран. Его масса сминала первые ряды живых мертвецов. Кости хрустели под колёсами с тем самым мокрым, сочным звуком, который стал саундтреком их жизни. Кровь и внутренности забрызгали лобовое стекло, дворники с трудом справлялись с этой склизкой массой. Эй-Джей на внедорожнике шла следом, виляя между телами, которые отбрасывало колёсами «Стенолаза». Майк и Эви, высунувшись из окон своих машин, вели огонь, но их выстрелы тонули в этой живой стене. Пули выбивали из строя одного-двух, но на их место тут же наползали новые. — Их слишком много! — закричала Эви в рацию, её голос был сдавлен от ужаса. Внезапно «Стенолаз» дёрнулся и замедлил ход. Джон ругнулся, глядя на приборы. —Глохнет! Блядь, они забили радиатор! Перегрев! Они теряли скорость. Орда начала накрывать их, как волна. Тупые, разлагающиеся лица прижимались к стёклам, руки с обломанными пальцами скребли по броне. — Джон! — это был голос Эй-Джей. Хриплый, но твёрдый. — План «Таран»! Он всё понял. — Майк! Эви! К нам! Эй-Джей резко вывернула руль своего внедорожника и на полной скорости врезалась в боковую часть орды, расчищая небольшой коридор. В тот же момент Майк и Эви прыгли из её машины и, отстреливаясь, бросились к открытой двери «Стенолаза». Джон дал по газам на нейтрали, продираясь через плотность тел. Дверь захлопнулась, едва не прищемив ногу Эви. Внедорожник Эй-Джей был почти сразу поглощён ордой. Его стекла треснули, потом превратились в пыль. Машину начало раскачивать. — ЭЙ-ДЖЕЙ! — закричал Джон. Из разбитого окна водителя высунулась рука с пистолетом. Один выстрел. Второй. Потом она показалась сама — выбралась на крышу, отбиваясь мачете от цепляющихся рук. — Тарань их! Чёрт возьми, тарань! — проревела она. Джон, стиснув зубы, вдавил педаль в пол. Перегретый двигатель взвыл, но «Стенолаз» дрогнул и пополз вперёд. Он ударил в бок внедорожника, отшвырнув его в гущу орды и давя десятки тел под колёсами. В этот момент Эй-Джей прыгнула с крыши и вцепилась в поручень на крыше «Стенолаза». Майк и Джон втащили её внутрь, она была вся в крови и слизи, но живая. Они пробились. Вырвались на чистый участок дороги, оставив позади бушующее море плоти. «Стенолаз» дымился, трясся, но вёл их вперёд. В кабине снова стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и скрежетом мотора. Они снова были вместе. Они снова выжили. Но цена становилась всё выше. Они теряли технику, ресурсы, силы. А мир вокруг становился только враждебнее. И где-то там, во тьме, их уже ждали не просто зомби, а нечто, что могло этими зомби управлять. Они ехали молча. Скрежет перегретого двигателя «Стенолаза» был единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину. Воздух в кабине был густым, пропитанным запахом гари, пота и едкой слизи, въевшейся в одежду. Эй-Джей, облокотившись на сиденье, молча вытирала своё мачете тряпкой, сдирая засохшие куски плоти. Её движения были резкими, отточенными. Каждый взмах тряпки был как выдох ярости. Майк смотрел в пустоту, его пальцы бессознательно сжимали и разжимали приклад дробовика. Он не шутил. В его глазах стояла та же пустота, что и после «Ковчега». Эви, прижавшись к окну, пыталась на своей электронной лупе рассмотреть чип, выпаянный ею из рации «Механиков». Но её взгляд был стеклянным, пальцы слегка дрожали. Они все были на грани. Нервные окончания обожжены, реакция замедлена. Они были как струна, готовая лопнуть от самого слабого прикосновения. Джон вёл машину, его взгляд метался между дорогой и зеркалами заднего вида. Он искал признаки погони. Со стороны «Механиков». Со стороны орды. Со стороны чего угодно. Этот мир перестал быть просто враждебным. Он стал хищным, расчетливым. И они были в его пасти. Они двигались на северо-восток, подальше от зоны влияния «Механиков Анархиса». Ландшафт медленно менялся с городских руин на заброшенные сельхозугодья и редкие посёлки. Здесь было тише. Слишком тихо. Отсутствие шептунов настораживало ещё больше. К вечеру они нашли место для ночёвки — уединённый фермерский дом, стоящий на пригорке в стороне от дороги. Подъехали с заднего хода, припарковали «Стенолаз» в полуразрушенном сарае. Стандартная процедура: Джон и Эй-Джей — на разведку, Майк и Эви — прикрытие. Дом был пуст. Пыль, паутина, следы давнего мародёрства, но ни тел, ни признаков недавнего присутствия. Они забаррикадировались на втором этаже, выставив дежурного. Ночь прошла тревожно. Каждый скрип старого дерева, каждый порыв ветра заставлял хвататься за оружие. Спали урывками, по часу. На рассвете, пока Эви пыталась развести скудный огонь из обломков мебели, чтобы подогреть тушёнку, Майк, стоя у окна, внезапно замер. — Эй... — его голос прозвучал неестественно тихо. — Идите сюда. Они подошли. Внизу, на заросшей сорняками лужайке перед домом, на сырой земле, отчётливо виднелся след. Один-единственный. Но он заставил кровь стынуть в жилах. Это был не след босой ноги шептуна. Не след ботинка. Это был отпечаток огромной, трёхпалой лапы. Когти впились в землю так глубоко, что были видны даже с второго этажа. Размер — с торпеду от «Стенолаза». — Что... что это, блядь, такое? — прошептала Эви, отшатнувшись от окна. — Оно было здесь. Ночью, — сказал Джон. Его лицо стало каменным. — Смотрело на дом. Эй-Джей беззвучно спустила курок своего карабина. —Один след. Значит, оно одно. Охотится. Они молча собрали вещи, даже не притронувшись к еде. Выехали на рассвете, в сером, промозглом тумане. «Стенолаз» двигался медленнее обычного, прислушиваясь к тишине вокруг. След преследования появился через час. Сначала это были косвенные признаки. Следы той же твари, пересекающие дорогу впереди них. Потом — клочья тёмной, грубой шерсти, зацепившиеся за ветку у обочины. Потом — запах. Сладковатый, тяжелый, как у старого мяса, смешанный с запахом озона и влажной земли. Он витал в воздухе, проникая даже в герметичную кабину. — Оно ведёт нас, — наконец проговорила Эви, вглядываясь в показания своих самодельных датчиков. — Электромагнитный фон скачет. Это... не просто зверь. — Следующая развилка. Уходим на запад, — приказал Джон, сворачивая с прямого пути. Они петляли по проселочным дорогам, пытаясь сбить со следа. Но чувство наблюдения не отпускало. Оно было постоянным, давящим. К полудню они наткнулись на первую жертву. Вернее, на то, что от неё осталось. Грузовик, похожий на их первый «Стенолаз», был разорван пополам. Броня была не пробита, а разорвана, словно её вскрыли гигантским консервным ножом. Внутри — кровавое месиво. Ни тел, ни останков. Только лужи запёкшейся крови и странные, фиолетовые пятна слизи на обломках. — Оно не ест, — констатировал Майк, осматривая место бойни с крыши, его лицо было зелёным. — Оно... убивает. Или собирает. Эй-Джей подошла к одному из фиолетовых пятен, ткнула в него штык-ножом. Слизь шипела, разъедая металл. —Кислота. Или яд. Они поспешили уехать. Но теперь они знали — их преследователь не просто следил. Он демонстрировал силу. К вечеру, когда они искали место для ночлега, «Стенолаз» внезапно дёрнулся и заглох. Джон несколько раз безуспешно попытался завести его. — Блядь! — он ударил кулаком по рулю. — Не заводится. Эви уже копошилась под панелью приборов. —ЭМИ-импульс. Слабый, но точечный. Сожёг блок управления. Это ОНО. Оно пытается нас обездвижить. Они оказались в ловушке. Посреди пустынной дороги, с мертвой машиной, с почти пустыми баками и преследователем, чьи намерения и возможности были неизвестны. Сумерки сгущались, превращаясь в ночь. А в этой ночи что-то ждало. Они заняли круговую оборону вокруг «Стенолаза». Молча. Без лишних слов. Они знали, что ночь будет долгой. И, возможно, для кого-то из них — последней. Ночь, проведенная в осаде умирающего «Стенолаза», была самой долгой в их жизни. Оно не нападало. Оно ждало. Они слышали его. Глухое, мерное поскрёбывание когтей по асфальту где-то в темноте. Тяжёлое, влажное дыхание, от которого закладывало уши. И запах. Этот сладковатый, трупный запах, смешанный с озоном, был повсюду. На рассвете оно ушло. Так же внезапно, как и появилось. Давление исчезло. Птицы, молчавшие всю ночь, осмелели и запели. Эви, с трясущимися руками, но с ясной головой, потратила три часа, чтобы заменить спаленный блок управления на запасной, который она когда-то сняла с разбитого армейского джипа. «Стенолаз» завёлся с первого раза, его рык прозвучал как симфония. — Оно нас отпустило, — хрипло сказал Майк, не веря своему счастью. — Почему? — Потому что игра ещё не закончена, — мрачно ответила Эй-Джей. — Кошка иногда выпускает мышь, чтобы та побегала. Они ехали, не останавливаясь, меняя водителей, питаясь сухомяткой. Цель была одна — максимальное расстояние. Джон нашел в старом атласе точку, казавшуюся безопасной лишь по причине своей удалённости. Вашингтон. Столица мёртвой нации. Более двадцати часов по убитым дорогам. Путешествие было кошмаром. Они объезжали горящие города, в которых кипели бои между неизвестными группировками. Пересекали выжженные долины, где сновали стаи одичавших мутантов. Один раз чуть не угодили в засаду, устроенную людьми в остатках военной формы, но смогли оторваться на своей израненной, но всё ещё могучей машине. Когда на горизонте наконец показались знакомые по старым фотографиям очертания Капитолия, они не почувствовали триумфа. Только леденящее изумление. Вашингтон не был убежищем. Он был гигантским некрополем. Тихим. Мёртвым. По его широким проспектам не бегали «бегуны», не шептали «шептуны». Здесь царила гробовая тишина, нарушаемая лишь ветром, гулявшим среди беломраморных руин. Здания стояли, но их стёкла были выбиты, а на стенах цвели тёмные пятна плесени. Это было не поле битвы. Это было место, откуда просто ушла жизнь. Они нашли убежище в подземном гараже одного из правительственных зданий. Массивные бетонные стены, один выход, который легко было забаррикадировать. Не рай, но крепость. Первую неделю они только спали, ели и дежурили. Нервное истощение было таким глубоким, что даже Эви не прикасалась к своим схемам. Они молча сидели в темноте, прислушиваясь к тишине, не веря ей. Потом осторожность сменилась рутиной. Они патрулировали окрестности. Ничего. Ни зомби, ни людей, ни следов «Механиков». Только пыль, тишина и призраки истории. Они нашли склад с консервами, оставшийся от какой-то давно забытой программы гражданской обороны. Нашли источник относительно чистой воды. Эви, наконец, смогла по-настоящему заняться «Стенолазом», залатав самые страшные его раны. Майк даже нашёл на развалинах музея уцелевшую гитару с одной струной и иногда по вечерам издавал ею заунывные, фальшивые звуки. Это была не жизнь. Это была передышка. Они не строили планов, не говорили о будущем. Они просто существовали, как животные в спячке, накапливая силы. Иногда Джон ловил на себе взгляд Эй-Джей, и в нём читалось то же самое, что было у него: это затишье — обман. Буря ещё впереди. Но пока что они могли дышать. И в этом аду даже один спокойный вдох был роскошью. Они сидели у импровизированного костра из старой мебели, слушая, как завывает ветер в пустых глазницах небоскрёбов. Это был их хрупкий, временный мир. И они знали — рано или поздно ему придёт конец.