Экстра 2 «Чай и печенье»

Огромная беседка с лёгкими полупрозрачными тюлями развевалась на ветру. Вокруг пахло чаем и разными травами. Около стойки кипел чайник — пустой сноп дыма поднимался вверх: он клубился и рассыпался от дуновения ветерка. Красивая девушка в традиционном ханфу с тяжёлой причёской на голове, украшенной заколками, с тонкими, словно фарфоровыми, руками разливала по кружкам чай. Играя глиняной крышечкой от чашки, она переливала из чаши в чашки светлую жидкость. Сейчас здесь раздавался искусственный звук из колонок. Да, он был современный и обработанный, с добавлением атмосферы и звуков природы — лёгкой трели флейты. Это умиротворяло, но как будто не было в нём жизни. Я помнила эти ощущения: струны цепляются за пальцы, раздаётся перезвон, тянутся гулкие мелодичные звуки. Таких мелодий я, сколько бы ни искала в интернете, не смогла найти. Всё было похоже, но не то — в тех мелодиях не было души. Пока все наблюдали за девушкой, я, кажется, пребывала в медитации: мои мысли наконец‑то умерились. Я почувствовала себя лучше — то ли от смеси давно знакомых ароматов, то ли от музыки, что доносилась из колонок. После нам подали чай. Ху Ё с самого утра не заговаривал со мной, даже не подходил. Казалось, я его сильно обидела своей истерикой. Он был не виноват в том, что случилось, — это всё мои неконтролируемые эмоции. Я пила чай, успокаивалась и потихоньку приходила в себя. Экскурсия заканчивалась: мы погуляли по музею чая, купили сувениров. Кто‑то набрал целую сумку различных чаёв и трав, без разбора сметая всё с полок. Я же взяла себе свой любимый улун с жасмином и пакетик сухих фруктов для чая — и наконец столкнулась взглядом с нашим гидом. Я виновато опустила глаза. — Простите меня за вчера, я была сама не своя! — произнесла я. — Ничего страшного, я понимаю, — ответил мужичок, улыбаясь во все тридцать три зуба. — У всех бывают тяжёлые дни. Я не держу на вас зла. «Какой же он хороший человек», — подумала я и протянула ему свёрток с сухофруктами. Да, он мог бы купить его себе сам, и, возможно, он ему вовсе не был нужен. Но иначе я не могла. Ху Ё кивнул головой, принимая пакетик, и улыбнулся ещё шире. — Спасибо, не стоило! — сказал он из вежливости. А мне стало легче на душе: принял, значит, и вправду простил. Я шла, держа в руках подарочный пакетик с чаем, прижимая его к себе, как будто он был мне роднее всего на свете. По запаху он был похож на тот, что я пила во дворце. Среди множества различных чаёв этот очень напоминал мне то время, которое было словно сон. «Ещё бы печенек тех самых, что таяли во рту», — подумала я, вспомнив о них. Сейчас даже горькое послевкусие яда, которым они были пропитаны, не казалось страшным. Почему мне так нравились эти ядовитые печенья? Может, потому что они были очень вкусные? — Далия, Далия! — раздался голос Ху Ё. Он бежал следом за мной, махая своим походным зонтиком. Я остановилась и обернулась. Он, отдышавшись, подошёл ближе. Я с удивлением посмотрела на нашего гида. — Вас там ищут! — сказал он. — Вы телефон не берёте, он дозвониться не может. Моё умиротворение после чайной терапии не могло восстановиться сразу. «Кто может меня искать?» — пронеслось в голове. Я послушно пошла за гидом. Дойдя до места, я увидела около красного большого автомобиля Ван Мина: он стоял, облокотившись спиной о машину, сложив руки на груди. На нём был уже совсем другой костюм — тёмно‑синий, с идеально белоснежной рубашкой и строгим галстуком в полоску. Причёска — безупречная. В солнечных лучах он и впрямь выглядел шикарно. Ему шли и ханфу, и доспехи, и строгие классические костюмы — казалось, не существовало вещи, которая бы ему не подошла. Его модельная внешность — высокий рост и широкие сильные плечи — всё было идеально. Он улыбнулся, увидев меня, и выпрямился. Трепет внутри от одного его вида сотряс всё моё тело. «Спокойно, Даша, спокойно, — мысленно уговаривала я себя. — Умиротворение, спокойствие…» Но всё моё равновесие напрочь улетучилось от одного его присутствия. — Вы уже кушали? Я не мог дозвониться, решил приехать, — сказал он, растягивая белоснежную улыбку. Его лицо просияло, а лёгкий прищур выдавал небольшое лукавство. Ху Ё засуетился, поняв, что здесь он лишний, и поклонился. — Я, наверное, пойду, — резво произнёс он на китайском и исчез среди туристов, столпившихся около чайного дома. — Пойдёмте, пойдёмте! — проговорил Ху Ё, поднимая вверх зонтик и уводя любопытных людей в противоположную от нас с Ван Мином сторону. — Не стоило, — сказала я, провожая взглядом людей, с которыми путешествовала все эти дни, и в душе желая вернуться к ним. Я перевела взгляд на Ван Мина. Он уже распахнул дверь своего красного автомобиля — марки, которую я ещё ни разу не видела: видимо, какая‑то местная. Сейчас я могла разглядеть её получше: в первый раз я была словно в тумане, а сегодня мой разум был чист, и сердце, кажется, даже успокоилось. Ван Мин жестом пригласил меня войти в автомобиль. — Не стоит! Я должна возвращаться к группе! — сказала я, отрицательно помотав головой и стараясь развернуться, чтобы пойти в противоположную от Ван Мина сторону. «Сбежать — это лучшее, что я могу придумать, — мелькнуло в голове. — Ведь, по сути, я всегда так и делала». — Ваш гид сказал, что у вас свободное время и вы свободны на сегодня. Сейчас он отведёт людей в автобус — на этом его работа на сегодня окончена, — важно проговорил Ван Мин, слегка вскинув голову, и посмотрел на меня сверху вниз. «Надменный, напыщенный козел! — прошипела я про себя, мысленно ругая Ван Мина. — Раньше ты не был настолько наглым. Раньше… Раньше? Почему „раньше“? Вообще, откуда я решила, что он раньше был другим?» Злясь и браня себя, я не заметила, как Ван Мин уже подошёл вплотную и заглянул мне в глаза. Он стоял непристойно близко — это застало меня в тупик, заставляя сердце биться чаще, а щёки снова наливаться румянцем. — Наглец, — прошептала я и прикрыла лицо рукой, отвернувшись. — Пусть наглец, но мне безумно нравятся ваши глаза. Вам говорили, что они необычные — будто два нефритовых озера смотрят на меня? — сказал он, слегка отступив, но всё равно оставаясь слишком близко: я ощущала удушающий аромат его древесного, резкого парфюма. «Почему так вкусно пахнет? Почему ему безумно идёт этот аромат? Будто это его настоящий запах…» Он подчёркивал его строгость и статность. Всё сводило с ума: и его лицо, и его действия. Сердце стучало, обнадеживаясь на этого человека, — оно не понимало, что перед ним не тот, кто достоин такой радости, громыхающей внутри. — Говорили, — ответила я. — Вы меня не удивили. Я продолжала отталкивать его, но отступать он явно не собирался. Бесцеремонно схватив меня за запястье, он потянул за собой: — Вы ещё не ели, наверное, голодны. Я отвезу вас в одно место — вам должно понравиться! — сказал Ван Мин, таща меня, словно упрямую козу, которая упирается копытами, отказываясь идти. — Ну прекратите упираться! — хохотнул он. — Обещаю, вы не пожалеете о проведённом времени. В такие места туристов не водят. Я согласилась. Поверила ему. Всё же я не могла противостоять ему — и он не обманул. Тот ресторан и впрямь оказался ошеломляюще высоким и безумно красивым. Вид из витражных окон открывался на город и широкую реку, окружённую ветвистыми густыми кронами, обрамлявшими берег. Где‑то вдали раскинулся мост. Высокие многоэтажные дома казались крошечными, а в свете закатного солнца переливались золотом. Небо выглядело пасмурным, будто с лёгкой дымкой, накрывающей город лёгким туманом, который спускался вместе с мглой, укутывая всё словно одеялом. Вода в реке мерцала бликами солнца, казалась ещё более голубой — почти небесного цвета. А с высоты создавалось впечатление, будто весь город был золотым, словно нарисованным, ненастоящим. От красоты захватывало дух. Высота, вид и атмосфера ресторана с ненавязчивой мелодией и запахом цветов, наполняющим зал, очаровывали. Само помещение было длинным и протяжённым, вытянутым вдоль витражных окон. В ресторане было много гостей — они обсуждали что‑то своё в спокойном, размеренном темпе, элегантно держа бокалы с вином. Это разительно отличалось от той жизни внизу, которую я видела раньше: суетливых людей, громко смеющихся, кричащих друг другу, активно жестикулирующих. Здесь, на высоте, будто и люди стали другими — более размеренными, словно время здесь текло совсем иначе. Официант проводил нас к столику. Я никак не могла оторваться от вида — не заметила, как принесли заказ, не слышала разговоров вокруг, не видела снующих официантов. — Далия, — окликнул меня Ван Мин, выдергивая из прекрасного мира, в котором я наслаждалась видом. Я посмотрела на него, затем на стол. На чёрно‑красном квадратном столе уже не было свободного места — он был заполнен разнообразными блюдами разных кухонь, от многообразия которых рябило в глазах. Аромат специй распространился по воздуху, обволакивал, вызывал слюноотделение, будоражил рецепторы. — Остынет, кушайте, — сказал он, указав взглядом на стол. Всё это время он не отрывал от меня взгляда и не притрагивался к еде. Я взяла, по привычке, палочки. — Спасибо, — сказала я. Возникла неловкая пауза. На столе было много еды, но я не знала, стоит ли мне начинать трапезу первой. Я помедлила и подняла глаза на мужчину. Он внимательно наблюдал за мной, за моими движениями — будто изучал. Его цепкий взгляд заставлял меня напрягаться: я не понимала, почему он так смотрит. Может, что‑то не так? Может, у меня что‑то на лице? Я неловко заёрзала на стуле, пытаясь отыскать свою сумку. Улыбка Ван Мина стала теплее. Он взял палочки, выбрал кусочек с одного из блюд, протянул мне и положил в тарелку. — Попробуй, это очень вкусно, — произнёс он. При этом он поменял стиль общения: обычно он обращался на «вы», а тут вдруг резко перешёл на «ты». Я вздрогнула и посмотрела на него вопросительно — на мгновение опешив и вовсе онемев. Заметив это, Ван Мин спросил: — Мы же можем перейти на «ты»? — Мы не настолько близко знакомы, чтобы общаться неформально! — сказала я и приступила к еде, стараясь не смотреть на Ван Мина. Нынешние блюда, хоть и были традиционными, оказались во много раз вкуснее тех, что я пробовала в прошлой жизни, — даже вкуснее тех, что дегустировала во время путешествий по Китаю. «Всё же современные специи придают еде неповторимый, впечатляющий вкус, делая её ещё более насыщенной, — подумала я. — Или всё дело в нём?» Я подняла глаза на Ван Мина. Он уже не «пожирал» меня взглядом, но стоило нашим глазам встретиться, я моментально отвернулась и уставилась в окно. Там уже был совершенно другой вид: солнце полностью село, озарив лишь край горизонта розовым светом, а город зажегся миллионами огней. Трассы наполнялись красно‑жёлтыми реками автомобильных фар. Я снова ахнула. Сердце сжалось в груди: миллионы огней, темнота и одинокая луна на небе… Я и Ван Мин — как много лет назад, в другой вселенной, в другое время. Все ощущения снова накрывали меня, заполняя голову мыслями о том самом дне. Опять, опять — флешбэки, которые заставляли терзаться и грустить ещё сильнее. Там был сон… Сейчас всё иначе. Зазвенел телефон. Я машинально взглянула на источник звука. Ван Мин поднял руку, жестом показав, что выйдет на минутку и вернётся. Он встал из‑за стола, и его лицо моментально утратило улыбку. Став серьёзным, он прислонил телефон к уху и заговорил. Я не смогла разобрать, о чём он говорил, — он лишь обернулся, повернувшись ко мне своей могучей спиной. «Этот пиджак делает его плечи шире? Или они всегда были такими? Он качается?» — представив тело мужчины, который сейчас говорил по телефону, я невольно смутилась и помотала головой. «Даша, да о чём ты опять думаешь!» — отругала я саму себя. Пока я приводила воспалённую фантазию в мирное русло, Ван Мин подошёл к столу, облокотился о спинку стула, слегка приподнял уголок рта в ухмылке и сказал: — Я забыл об одной встрече, надо ехать! «Заебись! А теперь мне платить за этот банкет? Ну, сходила покушать…» — воскликнула я про себя. Он снова будто понял всё без слов. — Поедешь со мной! — не спросил, а утвердительно приказал Ван Мин. — Собирайся! Дважды просить меня не нужно было: я встала и собралась максимально быстро, последовав за ним. Внутри нарастала странная тревога: куда мы едем? Почему он позвал меня с собой? Я не могла вымолвить ни слова — непонятно почему, но в горле будто застрял ком, не давая прорваться ни звуку. Я просто наблюдала и шла за ним. Мы спустились, сели в машину и поехали, не проронив ни звука. Пока мы ехали, я заметила, что Ван Мин перестал улыбаться, а атмосфера стала напряжённой. Я и раньше улавливала его настроение, но сейчас не могла понять, почему оно так резко сменилось — после того телефонного звонка. — Ты можешь оставить меня тут, — сказала я. — Я на метро доеду до отеля или вызову такси. — Нет, я хочу тебя кое с кем познакомить, — наконец улыбнулся Ван Мин, но лишь вполсилы — будто с натяжкой, заставляя себя изобразить эту улыбку. «Действительно хочешь?» — пронеслось у меня в голове. Мы подъезжали к шикарным резным воротам, ограждавшим двухэтажный особняк. Здание выглядело воздушным благодаря стеклянным стенам, пропускавшим мягкий вечерний свет, и изящным колоннам классического стиля. Фасад украшала тонкая резьба по камню — не вычурная, а сдержанная, подчёркивающая безупречный вкус владельца. Вокруг раскинулся ухоженный сад: аккуратно подстриженные кустарники, симметричные клумбы и небольшие фонтаны, из которых струилась вода, создавая успокаивающий шум. Возле дома стояли несколько дорогих автомобилей — их глянцевые кузова отражали последние лучи заката. — Послушай, — заволновалась я ещё сильнее, — кажется, я неподходяще одета для мероприятия… — вырвалось у меня, и я вцепилась в ремень обеими руками. Странная паническая атака вдруг нахлынула, словно цунами. Всё моё нутро будто кричало: «Не влезай — убьёт!» Руки моментально вспотели, и я даже мысленно пыталась придумать миллион отговорок, почему не хочу идти в этот дом. «Хотя что с того? Просто дом. Просто особняк. Просто встреча…» — уговаривала я себя, но всё внутри так трепетало и требовало побега, что воздух медленно покидал лёгкие. — Раз — дерево, два — фонтан, три — машина, — проговаривала я, как раньше, как тогда, когда возвращалась с границы. Почему началась паника? Кожа стала холодной, я ощущала, как вокруг даже воздух стал ледянящим. — Далия? — встревоженно позвал меня Ван Мин. — Не переживай так. Здесь всем всё равно, как ты одета. Если переживаешь так сильно, я могу подержать тебя за руку. Если не захочешь ни с кем разговаривать, то можешь молчать — я сам отвечу на все их вопросы, хорошо? Его голос успокаивал. Волна тревоги потихоньку утихала. Я одобрительно кивнула. Его взгляд и тон речи вводили меня в спокойный ритм. Я выдохнула и вышла из машины. Он неторопливо подошёл ко мне, не прикасаясь, опустил руку на талию — будто оберегая мои границы — и медленно повёл к огромным арочным дверям. Зайдя внутрь, мы оказались в просторном холле. Пространство было залито мягким, приглушённым светом от встроенных светильников и массивной люстры из резного хрусталя, напоминающей традиционные китайские фонарики. Пол выложен крупной мраморной плиткой с едва заметным узором, имитирующим природные разводы камня. Вдоль стен стояли низкие деревянные скамьи с подушками из натурального шёлка, а над ними висели картины в строгих рамах — монохромные пейзажи тушью. Центральную часть холла украшал низкий столик тёмного дерева с инкрустацией, на котором стояла ваза с букетом белых орхидей. Рядом — небольшой фонтан: вода стекала по гладким камням, создавая едва уловимый успокаивающий звук. Высокие потолки и большие окна усиливали ощущение простора, а лёгкие бамбуковые шторы, колышущиеся от сквозняка, добавляли интерьеру восточный колорит. Всё здесь подчёркивало достаток, но без излишней помпезности — с достоинством и вкусом. Я шла, как корова на убой — других сравнений у меня не было. Хоть Ван Мин меня немного успокоил, я чувствовала напряжение внутри, отчего невольно выровняла спину, расправила плечи и слегка опустила голову. Раньше, в другом мире, я делала так постоянно — и сейчас тело, будто вспомнив те времена, начало двигаться так же. Ван Мин, заметив это, сдержал ухмылку. Его губы неестественно то растягивались, то сужались, пытаясь остановить улыбку: он старался казаться серьёзным, но не мог. Ямочки на щеках становились ярче с каждой его попыткой сохранить непроницаемый вид. Мы дошли до массивной двери. Прежде чем она распахнулась, Ван Мин схватился за дверную ручку и, склонившись, прошептал мне на ухо: — Не беспокойся. Я не хотел говорить, но, видя, как ты переживаешь, решил сказать: здесь за дверью всего лишь моя семья. Расслабься. Всё будет хорошо. По спине пробежал холодок — с такой силой, что волосы на голове встали дыбом, а с лица сошли все краски. Не успели его губы отодвинуться от меня, как он распахнул дверь — и моему взору открылась картина: за огромным столом сидели Император, Императрица и Кронпринц и Шуянь. «Всего лишь императорская семья, подумаешь… Чего переживать? Сука!» — пронеслось у меня в голове. Вот почему всё это время было не по себе! Ведь я ощущала, что что‑то не так. Да, сейчас это были не император и не его семья — это были современные люди в современной одежде и обстановке. Но лица… Эти лица не изменились ни капли. Их черты, взгляд, едва уловимые жесты — всё напоминало тех, кого я когда‑то знала. От этого сходства по коже бежали мурашки, а сердце сбивалось с ритма. Я застыла на пороге, пытаясь совладать с собой, а Ван Мин мягко подтолкнул меня вперёд, шепнув: — Идём. Они не кусаются.