С каких пор женщины Кореи стали вести замкнутую жизнь

…он от товарищей слышал, что все женщины Сеула распутны.

      Виен опускает крышку-сиденье унитаза и нажимает на кнопку слива, делая вид, будто бы она только что облегчилась. Её необдуманный план-камикадзе так плох, что из-за мыслей о непредсказуемых последствиях тело пробивает мандраж.       «Он хочет трахаться. Я уверена. Хотел, по крайне мере…»       Квон не знает, станет ли секс в таком месте тем, за что можно рискнуть. Ей абсолютно плевать, какого Квадрат возраста; внешность ли актёра из типичной сладкой дорамы или же опухшее лицо мужчины, снимающего подвальную квартиру.       «Им здесь это нужно. Пусть не станет помогать, но вдруг кинет пару подсказок, убивать не станет, я думаю, если что пойдёт не так, — иначе из-за личных препирательств уже половину игроков красные бы перестреляли.»       Она выходит из кабинки и останавливается, облокачиваясь на дверцу. — Чего стоишь, триста семнадцатая? На выход. — Не хочу.       Сложно предугадать его эмоции: удивился ли он, или же разозлился; быть может, посмеялся над её неслыханной глупостью и наивным бесстрашием. — На выход, — мужчина повышает голос и делает шаг вперёд, запугивая. — Это ведь был ты, верно? Я замарала тебя, — кивает, указывая на комбинезон. — Наркоманки не вызывают у меня сочувствия. — Значит, всё-таки это был ты? — женщина мысленно радуется подобной новости: он почти попался на крючок. Как ей кажется. — На самом деле я просто так это сказала, мало ли какой грязной работой вы ещё тут занимаетесь. А стиральной машинки нет. — Не поняла, что я тебе сказал? — Квадрат пытается схватить её за локоть, однако Виен уворачивается, посмеиваясь, будто для неё это невинная забава.       Женщина упирается руками в дверь кабинки и отталкивает от себя, вынуждая Квадрата сделать ещё один шаг в её сторону. Играет с ним, как кошка с мышкой, будучи без когтей и со сломанными клыками. — Заметила, что только Треугольники с оружием, Кружочки эти бегают туда-сюда, а ты… ты типа главный? Свирепый лидер, — она театрально издаёт рык, имитируя львицу. — Опасная зверюга в кровавой форме. — Я тоже могу быть с оружием, триста семнадцатая.       Виен умело дотягивается до самомнения Квадрата, хочет поплясать на больных точках. — И как же ты сюда попал? Эдакий выпускник KAOCS, проваливший все экзамены и повертевшийся на хуе брокеров?       Квадрат усмехается и клонит голову вбок, действительно заинтересовываясь этой женщиной, тем самым нарушая правило «не контактировать с игроками». — «На хуе брокеров»? Грубо.       Квон садится на крышку унитаза, раздвигает ноги и ставит между ними ладони, стуча кончиками пальцев по пластику. — Вставай, — предупреждает раз, на что женщина не реагирует. — Вставай, — предупреждает два.       На третье у него не хватает терпения, — цепляется за предплечье, пытаясь поднять. Виен уворачивается и тянет Квадрата на себя, вскакивая с места, после чего мужчина оказывается вместо неё на унитазе. Она сразу же запрыгивает на колени и обвивает руками его шею. — Недопустимо, — слегка отталкивает от себя, однако почему-то не прилагает много усилий.       Мужчина может швырнуть её, подставить дуло глока к виску и пнуть мёртвое тело в живот напоследок. Но Квадрат не делает ничего из этого.       Рыжая лиса, храбрая дева. Безмозглая наркоманка.       Такая молодая, могла бы работать в консалтинговой компании или в худшем случае в Хондэ в караоке, чтобы не пришлось звонить по номеру на бежевой карточке. Он сжимает ткань её формы на талии, попадает в кратковременный ступор из-за сложившейся ситуации. Триста семнадцатая совершает движение бёдрами, чтобы вызвать определённую реакцию в его паху; чтобы вызвать привычку к ней и последующую ломку от отсутствия сексуальной разрядки. — Недопустимо. — Ну так сбрось меня.       Виен наклоняется к уху, закрытому капюшоном. — Не можешь? — медленно проводит ногтями по маске с характерным звуком сеточного материала. — Или не хочешь?       Её ни убить, ни покалечить. — Посмотри, какая располагающая атмосфера, — ёрзает на нём ещё раз. — Ты не человек, что ли? Что тебе будет с быстрого секса? Никто и не узнает. Я всё равно умру, мне терять нечего. — Существуют правила, игрок, — Квадрат не контролирует движение своих конечностей по её голени. — А тебе есть что терять, командир?       Тишина оказывается слишком громкой, забирающейся в барабанные перепонки и разрывающей их. Это не боль и даже не отчаяние, просто очередное принятие своего положения в стране утренней свежести с подпольной плесенью. На его коленях малышка из центра города, далеко не недоступная, метамфетаминовая. Такое же мясо, в которое он стрелял, когда был ещё Треугольником, когда кисти рук переставали болеть от тяжести оружия, когда зрачки стали ослеплены красным. — Ну только не разбивай мне сердце, прошу, — заливается рокочущим смехом. — Это ты самый главный тут? Так кто тебе запретит чисто в туалете слиться воедино, господин Квадрат? Этой зимой дует ветер, разве нет?       Он не успевает за потоком её бессвязных мыслей. — Какой зимой? — Ты не смотрел? С Сон Хегё, — продолжает иногда двигаться на нём, намереваясь возбудить. — И? — мужчина понятия не имеет, почему не заканчивает этот дурацкий и весьма опасный разговор. — Слепая героиня, типа… слияние слепое, окей? Никто не увидит.       Квадрат остаётся безмолвным, позволяет себе чуть расслабиться и выйти из образа, о чём позже жалеет: — Да ты в край обдолбанная.       Мужчина точно сошёл бы с ума, если бы на площадке включали её пронзительный хохот вместо классической музыки. — А если я тебя старше, чего тыкаешь мне, а? — Виен прислоняется грудью к его. — Ты уж точно не старше. — «Оппа»? — пытается разглядеть за маской его лицо; он же после услышанного едва сдерживает ухмылку. — Да ладно, «аджосси»? Скажи, что хотя бы до сорока, я не хочу скакать на деде до его сердечного приступа. — До сорока.       Самое время остановить себя, вывести её к остальным и приступить к привычным обязанностям, перед этим подчистив данные с камер. Но у игрока такое тёплое тело, вес приятно давит, физического контакта нет уже несколько лет. Грудь Виен поднимается и опускается, глаза-таблетки с полузакрытыми веками едва ловят на нём фокус, яркие волосы обрамляют бесцветное лицо. Он видел таких в Итхэвоне: женщина молодая, неестественно улыбающаяся и напоминает какую-нибудь демоницу из китайской мифологии. — О, бьём все корейские стандарты по пенисам? — слегка щёлкает по возбуждённому члену Квадрата, будто делая щелбан. — Для меня палатку поставил? — Триста семнадцатая, — тон звучит угрожающе. — Квон Виен, господин Квадрат.       Слышится звук движения бегунка по молнии его формы, открывается вид на грудную клетку, облачённую в чёрную футболку. — У-у-у, точно военный, — женщина по несколько раз сжимает мышцы, обводит подушечками пальцев напряжённые под тканью соски. — Или спортсмен.       Он хватается за её запястье, может сломать его одним осевым вращением. — Так сердце бьётся, мой командир, — беззастенчиво комментирует Виен. — Успел уже влюбиться?       Она снимает с себя кофту, затем футболку, оставаясь только в полупрозрачном тонком лифчике без чашечек. Квон берёт его руку в ответ и подносит к своему животу, скользя ею вверх к ключицам. У неё приход, сильная сексуальная возбудимость. Направляет Квадрата к своей промежности и чуть надавливает на тыльную сторону ладони мужчины, чтобы почувствовать через штаны стимуляцию.       Квадрат замирает, жар женщины ощущается, как затяжной сон под лучами сеульского солнца.       Солнца, которое он давно не видел.       Ненормальное желание пошевелить фалангами превращает в озабоченную и голодную марионетку, поэтому мужчина сам совершает действие, направленное на получение удовольствия в тесной кабинке. Она реагирует моментально и расплывается в беспечной улыбке, запрокидывая голову назад. Достаёт его член и без мыслей о заражении венерическим заболеванием стягивает к бёдрам свои штаны и нижнее бельё. Квадрат не противится, стоит женщине сесть на него, полностью погружая в себя. Виен начинает двигаться и не спешит, растягивая эротический момент, больше похожий на вырезку из эксплуатационного кино, а не фрагмент из романтического фильма.       Он тяжело дышит, готовый кончить так быстро из-за долгого воздержания, ей же необходимо больше времени, чтобы стенки влагалища начали сокращаться из-за спазма, - указательным и средним пальцами принимается массировать клитор для достижения оргазма. Подобный вид только ещё больше распаляет Квадрата, по этой причине его член начинает пульсировать сильнее; Квон сразу же приподнимается, и сперма вылетает ему на комбинезон. — Я думала в тебе больше выносливости.       Женщина не останавливается и по-прежнему ласкает себя, так как не привыкла оставаться неудовлетворённой. Он смотрит, как Виен делает это, как тёмная растительность ближе к влагалищу становится мокрой. Недавно упавший орган снова увеличивается в размере, мужчина намеревается направить её таз на себя. Однако Квон дёргается и издаёт сдавленный стон, далее падает вперёд: ноги трясутся. Ей нужно отдышаться на его плече, словить волну кайфа и адреналина. — Такой грязный теперь, — Виен вытирает попавшие на неё белые капли о его футболку.       Квадрату нечего сказать, за годы службы атрофировалось всё, что делало его человеком, какой-никакой личностью. Остаются лишь примитивные потребности, вынуждающие позабыть даже об оборонительных рефлексах.       Будь болевым воздействием.       Следит за тем, как триста семнадцатая надевает трусы и остальную одежду. Встаёт с коленей мужчины и выходит из кабинки, направляясь в сторону раковины.

— Я теперь обесчещена, и мне остаётся одно — умереть.