7. Общество лицемеров, искренность и раны из прошлого

У Азулы нет никаких оснований где-то задерживаться и заводить дружбу с теми, кто рано или поздно начнёт её ненавидеть. Все эти люди — лицемеры и предатели, натягивающие маску дружелюбия и непорочности только в моменты, когда им выгодно. В остальных случаях Азула давно привыкла смотреть на их истинную сущность. Жестокость не только в крови детей тирана и узурпатора. Те, кто отчаянно жаждет наблюдать за их мучениями и всячески этому способствует, не ушли далеко. Все они в одной связке. Общество привыкает травить и ненавидеть неудачников. Для него нет разделений между цветным и серым. Оно работает, как заведенный отлаженный механизм, спуская на дно всех, кто ему не угоден. Это и есть система во всём своём проявлении. Азула не понимает, почему её брат всё ещё так отчаянно верит в отзывчивость и доброту лицемеров. Общество потребления и мнимой гуманности, слепленное после войны руками Ордена и аватара, на такое не способно. — Тебя заклюют. И снова спустят на дно. Не стоит полагаться на них. Друзья? Если однажды правда всплывёт наружу, от тебя отвернётся даже Катара. Добрая, отзывчивая и любимая всеми девушка с приятными манерами и мягким сердцем. Знаешь, почему? — Азула говорит достаточно тихо, чтобы никто с соседних столов не слышал её. Она вопросительно приподнимает бровь, слегка наклонив голову, и протягивает перед Зуко палочку для еды. Словно целится, куда бы ударить побольнее. — Южное племя Воды никогда не забудет те несколько недель осады северных территорий, спланированных нашим отцом. Царство Земли затягивает рубцы, оставленные ещё в эпоху колониализма. Кочевники за сто лет так и не смогли восстановить прежнюю численность населения. А наша страна продолжает отмываться от крови, и будет. Долгими десятилетиями. Как думаешь, кто в этом грёбаном мире нас полюбит? Зуко косится на соседей, сидящих всего в пару шагах от их стола, затем недолго мусолит еду в тарелке и выдаёт: — Не уверен, что нас вообще кто-то обязан любить. *** — Почему именно страна Огня? Катара в это время аккуратно поправляет подол платья, стараясь аккуратно присесть, но замирает. Ветер подхватывает тёмную ткань, едва не сбивая её с ног, треплет волосы, скрывая на лице смущение. — К чему такие вопросы? — Катара выдавливает лёгкую улыбку. Зуко отводит взгляд, пытаясь отвлечься узорами на песке. — Царство Земли кажется намного лучше и свободнее. Почему твоя семья выбрала для обучения бедную провинцию страны Огня? — Как посмотреть. — Катара стряхивает грязь с верхней одежды и устраивается на расстеленном пледе. — У страны Огня за последние годы хорошие шансы вырваться вперёд. Но моя тётя живёт здесь уже двадцать лет. Она сбежала на этот небольшой островок только потому, что была не согласна с традиционными устоями нашего общества. И здесь нашла покой, возможности и вдохновение. Жители Южного племени скованы семейными узами. Мои родители решили, что для нас с Соккой будет лучше находиться под опекой близкого родственника, чем в одиночестве в неизвестных краях. Бедные ресурсами страны стараются вложиться в образование нового поколения, поэтому посылают их в различные точки мира на карте. Пусть не сейчас, но через десять лет они получат свои первые плоды. — Даже в спокойные времена существуют те, кто готов этим воспользоваться. — Зуко, кажется, начинает понимать опасения родителей Катары. — Намного лучше быть под чьим-то пристальным присмотром, чем стать жертвой мошенников и преступников из-за неведения. Не жалеешь о своём выборе? Катара мечтательно смотрит на серое небо. — Учёба в стране Огня иногда правда утомляет, — произносит она. — Люди здесь привыкли усердно работать, чтобы добиться результатов. Они научили меня ценить каждую минуту. Это опыт и огромный пример для всех. Благодаря трудолюбию народ Огня добился хороших результатов. Катара даже не догадывается, что Зуко хотел этим сказать. От её слов ему как-то становится тепло на душе, будто Азула снова соврала, а внутри загорается надежда. Этот остров может приютить каждого, потому что не видит различий. Однако вряд ли в мире найдётся хоть одно место, где Зуко станет дышать свободно. *** Зуко чувствует вину и не скрывает этого. Азула выводит его на чистую воду буквально за пару душевных разговоров о будущем, которого он так боится. Как странно. Азула не представляет и половины того, что испытывает её брат, хотя больнее всех досталось ей. Азуле нравится запах моря, гладкий песок под ногами и возможность ходить босиком, невзирая на морозную прохладу, идущую с южного континента. Пару лет назад она бы никогда не подумала, что ей будет комфортно в подобном месте. Глубокая провинция всего с несколькими крупными районами, два из которых — промышленные и жутко захламлённые. Она считается на юге центром всех островов, но как далеко ей даже до этого звания. Куча бесталанных, бедных, но жутко замотивированных отстроить новую страну жителей, которые только приходят в себя от страшного кризиса прошлых десятилетий, верят в будущее. Это кажется странным и ненастоящим. Лишённая титула, богатая, но покинутая всеми принцесса, у которой были все таланты и возможности достигнуть успеха, теперь не имеет понятия, куда двигаться дальше. Есть ли у неё будущее? Многие студенты облюбовали свободные места на пляже ещё до того, как на небе занялся рассвет. Может быть, они с самой ночи никуда не уходили. Азула забыла, когда в последний раз так же проводила время с друзьями. Да и были ли они у неё… — Эй, сестрёнка! Азула нервно кривит лицо и старается не реагировать на чьи-то попытки вытянуть её на разговор. — Да я говорю тебе, это она! — настойчиво уверяет один из позади стоящих студентов. Азула их раньше не встречала. На юношах другая форма. Она тёмнее, слегка потрёпана и выкроена не так качественно, как в академии Сувон. Цвета на ней не настолько яркие, а обувь вовсе оставляет желать лучшего. Урса часто рассказывала, как бедные многодетные семьи не могли позволить себе платить за обучение в старшей школе, поэтому шли в государственную и донашивали старую одежду за прежними студентами. Вероятно, такая практика всё ещё присутствует в отдалённых от столицы городах. — Эй, сестрёнка! Оглохла? Мы к тебе обращаемся! Голоса парней слышны отчетливее. Кто-то разворачивает Азулу к ним лицом, и та одаривает их холодным презрительным взглядом. — Сестрёнка? — спрашивает она, приподняв одну бровь. — Ты понятия не имеешь, к кому обращаешься. Юноша хищно ухмыляется. — Да нет. Кажется, это ты меня не помнишь. Как и твой брат. Что? Такие, как я, недостойны даже оставаться в вашей памяти? Азула сперва не понимает, что от неё хочет этот нищий студент, пока не вспоминает одного чиновника, который когда-то служил Озаю, но затем предал его и перешёл на сторону нынешнего Хозяина Огня. Это его сын, возжелавший отправиться за местью. — А я смотрю, рокировка не помогла твоей семье избежать наказания, — усмехается Азула. — И всё из-за кого? — с вызовом смотрит на неё паренёк. — Если бы не ты и твой братец, моя семья жила бы лучшей жизнью. Проклятье! Из-за таких, как вы, сейчас я на самом дне! Но я думал, куда уж хуже, но встретил тебя. — Он слегка толкает Азулу к кромке воды. — Ты! Какое право ты имеешь так спокойно ходить после всего, что натворила твоя семья? — Все остальные обступают её, не давая возможности вырваться из западни. — Чего уставилась? — Азула чувствует, как со спины на неё грубо натягивают капюшон её зимней формы. — Не учили, как стоит обращаться с теми, кто выше по статусу? По пляжу раздается громкий ядовитый смех. Парни веселятся. Им нравится видеть растерянность и злобу того, кто однажды мог расправиться с ними одним щелчком пальцев. Наверное, сейчас, после стольких унижений, им приятно ощущать своё превосходство. — Ты отребье. В Азулу вновь тычут пальцем, и она в это время старательно держится на ногах. Подобные действия не расценят за насилие, но ей жутко неприятно находиться среди толпы старшекурсников, которые пытаются причинить боль. Азула хватает руку паренька и крепко сжимает его кисти. Едва он вскрикивает, реакция остальных не заставляет себя ждать. — Давай, примени магию! — смеются они. — Ты ведь можешь делать такие вещи, на которые не способен ни один покоритель огня. Что? Слабо? Боишься, что Орден отнимет у тебя способности? — Да забей, брат! Она просто трусиха! Кроме магии у неё ничего нет. Ноги Азулы по щиколотки в воде. Из-за холода она чувствует лёгкое онемение в конечностях и невольно вздрагивает. Ей искренне хочется пнуть недоброжелателей, ответить, ударить по ним, не оставаться в долгу. Но Азула понимает, что ничем себе не поможет. Это всё бессмысленно. Только вновь создаст проблемы родным. *** — Говорила ведь не брать меня с собой, — ворчит Азула. — Предупреждала. Это было целиком и полностью твоё решение. Пеняй на себя. Зуко с силой сжимает кулаки и медленно выдыхает, покраснев от злости. — Не важно, — говорит он. — Почему ты ходила туда одна? Я просил дождаться меня! Азула усмехается. — После стольких лет ты полагаешь, что я стану тебя слушать? Не надо было вмешиваться. Теперь они знают, где ты учишься. Зуко оборачивается к ней и подчёркнуто выдаёт: — Мы учимся. — Не имеет значения. — Азула с лёгкой самоуверенностью облокачивается локтем о стол, глядя с вызовом на брата. — Я всё равно не собираюсь в этом принимать участие. Зуко с грустью осознаёт, насколько сильно сломлена его сестра. Она делает вид, что ни одна проблема в мире её не касается, но в глубине души чувствует боль. Безжалостная установка отца всё ещё работает в её подсознании. Азула боится показаться слабой. В мире много людей, ненавидящих семью Озая. Те хулиганы не исключение. Когда Зуко заметил Азулу, окружённую толпой незнакомых парней из другой школы, то побежал на помощь. Тогда она показалась абсолютно незнакомой, затравленной девочкой, не способной постоять за себя. Сколько раз Азуле пришлось пережить наказаний прежде, чем понять, что любое физическое насилие даже в целях самообороны может обернуться для неё и матери плачевными последствиями? Она научилась себя контролировать, но потеряла всяческое желание отстаивать свои права. Теперь Азула просто пытается влиться в систему. — Я бы отыгралась другим способом, — признаётся она, но замолкает. Зуко догадывается. — Не вздумай, — качает он головой. — Не опускайся до их уровня. *** Почему-то именно Азуле Зуко может это сказать. Внутренний голос самого себя заглушить невозможно. Он тоже хочет отомстить, отстоять своё место и больше не быть зависимым от одобрения общества. Что плохого в обычном желании жить как все? Зуко мог разделаться с теми парнями, что приставали к его сестре, написать жалобу в их учебное заведение, заставить полицию созвать районный совет. Потому что он знает, — это повторится вновь. Азула обещала быть осторожнее, но вряд ли её надолго хватит. Зуко ничего не сделает с этим. Он сам взял ответственность за неё, и на правах старшего брата обязан ответить перед матерью. Только Зуко сможет принять весь удар на себя. — Академия Сувон? — Некогда бывший в столице сокурсник, с которым Азуле посчастливилось встретиться на пляже, вырвал опознавательный значок с одежды, и его взгляд в тот момент не выражал ничего хорошего. — Притон для иностранцев и заучек. Хорошее убежище. Удобно расположился? Зуко просыпается с тревожным чувством раньше раздражающего звука будильника на настенных часах. Его бросает в холодный пот, а дыхание сбивается и схватывает грудную клетку в тиски. Зуко хочет попросить Азулу сегодня не выходить никуда, но не решается. Толку-то? Им всё равно не избежать того, что, вполне вероятно, готовит новый день. «Порой мы сами заслуживаем то, что получаем в ответ…» Урса никогда не была глупой женщиной. Она мало в чём ошибалась и всегда старалась говорить то, что чувствовала и думала, несмотря на страх перед супругом и его семьёй. Несмотря на долгие годы супружеской жизни в качестве затравленной и трясущейся от страха жертвы перед лицом домашнего тирана и насильника. «Порой, чтобы понять боль других, нам самим необходимо познать её. В десятки, в сотни раз сильнее». Если для Зуко все эти годы прошли в кромешной темноте, считала ли Урса их своим искуплением? — Эй, погляди! Это он! — Серьёзно? Да ладно! Никогда бы не подумала! — Да брось! С самого первого дня было видно, кого он из себя представляет. Зуко останавливается перед разрисованным плакатом, развешанным на доске объявлений у входа, и читает то, что в порыве эмоций написали на нём красным маркером. «Знай врага в лицо!» «Почему вам дают образование?» «Дай сорняку прорасти, и всё его семейство мигом заполонит огород!» «Убирайся!» «Семье предателя здесь не место!» Толпа шепчущихся между собой студентов испуганно пятится от проходящего мимо Зуко и прикрывает рты друг другу, но стоит ему только отойти, все заново начинают говорить. — Эй, ты! Джет раскидывает в сторону путающихся под ногами людей и уверенно идёт навстречу. Зуко без особого энтузиазма встречает тяжелые объятия его рук на своей рубашке и уже готовится закатить глаза от тех слов, что скоро вырвутся наружу. Вместо этого Джет отбрасывает Зуко и награждает его кулаком по лицу. Настолько больно, насколько может. — Всю жизнь мечтал это сделать, — без тени улыбки говорит он и качает головой. — Помни, приятель, западные регионы царства Земли никогда не забудут то, что творил твой отец. И прадед. Из-за таких, как ты, моя семья сгорела в огне. Вы достойны этого наказания. Зуко отряхается и стирает с губы кровь, пытаясь подавить желание поступить так же, и отвечает холодным, надменным взглядом. Джет только усмехается. — Ты не заслуживаешь её. Думаешь, как Катара отнесётся к тому, кто обманывал её? Она и на метр тебя к себе не подпустит. И он до отвращения прав. Вряд ли после такого Катара хоть как-то посмотрит в сторону Зуко. Вряд ли Сокка подойдёт к нему на перемене, чтобы о чем-нибудь поговорить. А Суюки сделает вид, что не имеет к этому никакого дела, примет нейтральную сторону или вовсе ограничит общение. Зуко вдруг становится не по себе от того, как в последнее время он зависит от мнения окружающих. Не только от них. Насколько сильно он привязался к людям, находящимся рядом, что любая мысль об осуждении с их стороны приносит ему боль? *** Зуко не хочет, но встречается на лестничной площадке с Катарой. Она спускается вниз и останавливается, заметив его перед собой, и явно не понимает, что ей делать дальше. Вместе с ней на нижних ступенях замирает Зуко. Он смотрит на Катару с надеждой, испугом и с чувством вины за свою маленькую большую ложь. Но не может произнести ни слова. Вероятно, она уже знает последние новости, знает, кто такой Зуко, и делает выводы. В её глазах читается боль, разочарование, отрешённость. Зуко в этот момент понимает, что всё кончено. Надеяться на что-либо глупо и бессмысленно. Кто полюбит того, чей отец творил зверства и совершал тяжкие преступления против всего мира? Зуко так мало знал о её маленьком, но храбром народе, что даже не догадывался. какую боль когда-то причинил ему Озай. — Катара! — машет рукой Суюки. — Разве ты не собиралась первой принять участие в забеге? Поторопись! Скоро твоё место займут. — Не начинай без меня! Катара приходит в себя, отводит взгляд и пробегает мимо оставленного позади Зуко. Будто его и не было в её жизни. А затем следуют цветные росписи на парте. Один из умников старательно разрисовал на доске целую картину в честь прихода Зуко и подошёл к этому делу со всей ответственностью и смекалкой. Надписей в духе: «Умри!», «Сгинь, нечистая сила!» и «Проваливай с нашей школы!» с каждым днём будет становиться больше, а после они примутся вырезать ножом по дереву. Кнопки в обуви и в шкафу — как предмет отдельного искусства, будут обсуждаться за спиной ещё долгое время. Зуко потеряет конспекты, останется с разодранной спортивной формой и не найдёт себе партнера ни в парном упражнении, ни на соревновании. Ученики станут игнорировать любое его присутствие. *** Зуко снова станет изгоем. — Кулаки проблему не решат. — Думаешь? — недоверчиво поджимает губы Азула. — Ты пробовала. Я сотню раз ввязывался в драки. В который из них помогло? — спрашивает Зуко. Двери закусочной постоянно открываются, впуская внутрь сквозняк. Люди вокруг шумят так сильно, что заглушают любые звуки, кроме криков официанта или ругающихся за ширмой поваров. Азула не привыкла к такому. Чтобы хорошо расслышать брата, ей приходится читать по губам. В конце она сдаётся. — В чём смысл постоянно терпеть такое к себе отношение? — устало спрашивает она. — Это целиком и полностью ответственность наших родителей. — Коллективная ответственность, — мрачно заявляет Зуко. — Слышала о таком? Не думаю, что те ребята из другой школы наслаждаются жизнью. Они делают это из мести. Нашей семье. Он догадывается, что Азула не станет сидеть и просто наблюдать. Она не из терпеливых. Ей нравится справедливость. Не в привычном виде, к которому все привыкли. Азула восполняет пробелы по-своему. Следующим вечером она возвращается домой позже обычного. Зуко не стремится её контролировать, потому как понимает, что всё бесполезно. Азула сделает так, как она хочет. Как и Урсе, ему приходится только пожинать плоды, которые она сеет. Азула не выходит на разговор, и пока в их академии разгорается коллективная травля, на другом конце города в действие приходит ещё один механизм, запущенный ею. — Прежняя ты вылила бы все слёзы от такого потрепанного лица в отражении, — с укоризной качает головой Зуко. Азула продолжает молча поглощать ужин и равнодушно пожимает плечами. Ну, убилась бы тогда. Сейчас-то что? Такие мелочные проблемы её больше не волнуют. Зуко с настороженностью дотрагивается до её подбородка. — Снова влезла в неприятности? — Отстань! — Азула дёргано стряхивает его руку. — Кто на этот раз? — допытывает её Зуко. — Та шпана с криминального района? Если будешь так отвечать всем своим обидчикам, однажды загремишь под статью. — Это не совсем так, — неожиданно скромно вставляет Азула. *** В ворота соседнего дома около полуночи начинают стучать с таким ожесточением, будто готовы снести их с петель. Комната Катары расположена на втором этаже, а окно выходит прямо во двор, где живёт Зуко. Разглядеть, что там происходит, не трудно. Остаётся только внимательно прислушиваться, но и этого делать не нужно. Катара не может думать о нём. Ей не становится больно. Просто не покидает чувство, что её вновь обманули. Катара в один миг понимает, что ничего не знает о Зуко. Ни о его прошлом, ни об истинном характере, ни об искренних намерениях. Никакой правды. Только стена с отражением ненастоящего, слепленного из образов и предположений человека. Катаре хочется сказать, что дети не виноваты в том, кем были их родители, но она не знает, кого из себя представляет сам Зуко. Она не может доверять ему. И ей порой становится жутко представлять те испытания, которые выпали на долю её родных благодаря Озаю. — Посмотри! Посмотри на это! — Незнакомый мужчина тычет листовкой в лицо Зуко. — Ты хоть представляешь, как это отразилось на нашей семье? Его голос полон отчаяния и гнева. Позади стоят еще двое, но пока не принимают в разборках активного участия. Скорее, пришли ради поддержки и устрашения. Мало ли, на что способны дети Озая. — А! — Незваный полуночный гость сминает бумагу в руке и хватается за голову. — Будь проклят тот день, когда я поверил твоему отцу! Я каждую ночь вымаливаю прощение у духов за свой проступок. День ото дня мои дети страдают от того, что практически не видят на столе риса. И всё из-за кого? — Я понимаю, — соглашается с опущенной головой Зуко. — Понимаешь? — усмехается мужчина и снова трясёт перед ним помятой листовкой. — Тогда это что? Решили вдвоём добить мою семью? Эта дрянь развешала их по всей школе! Зуко прикрывает собой Азулу, когда тот тянется за ней. — Как моему сыну теперь учиться? — вскрикивает мужчина. — Так же, как и нам, — резонирует Азула. — Твой сын рассказал всем в академии, кто мы. Почему я не имею права ответить ему тем же? — Ах, ты, негодяйка! — Разъярённый чиновник в отставке снова предпринимает попытки накинуться на неё, но осаждается друзьями. — И правильно сделал! О вас вся страна должна знать! — Остынь, погоди! — говорят они ему. — Это же девочка. — Она могла бы сжечь все волосы на твоём теле, если бы не ограничения! — кричит он. — Поганое отродье! Из-за твоей семьи мне пришлось влезть в долги, чтобы выплатить компенсации! Я лишился всего, что имел! Катара с удивлением замечает, что дверь калитки её дома открыта, а у порога загорается свет. Тётушка не выдерживает ночного выступления и с потрёпанным, но уверенным видом, готовым снести всех нарушителей спокойствия, встревает в разборки. — Так и мало вам было, господин! — с раздражением высказывается она. — Он ребёнок! За что ещё должен отвечать мальчишка, когда вы лишались нажитого имущества несколько лет назад? То, что досталось честным путём, не забрали бы. Что? Хотите сказать, что это не так? Не доверяете решению Хозяина Огня и аватара? Посмотрите на них. — Химе указывает на растерянных Зуко и Азулу. — Чем именно они провинились перед вами? Обокрали ваш дом? Угрожали жизни ваших детей? Если нечего предъявить, убирайтесь отсюда! Или я жму на сигнальный кран, и с вами беседуют местные органы правопорядка. Мужчина сбавляет обороты, с пару секунд мнётся на месте, затем всё равно вставляет: — Госпожа, вы даже не представляете, за кого вступаетесь. Эти дети не должны жить счастливо. Потому что каждая их улыбка отражает страдание тысяч людей и то, через что жертвам их отца пришлось пройти. Каждый час их жизни должен проходить в страданиях и боли. Только тогда страна, да и весь мир, почувствует облегчение. *** Химе выгоняет их со скандалом. Позже к ней присоединяется патрулирующий отряд. Зуко никогда бы не подумал, что кто-то может встать на его сторону и оказать поддержку. — Гнусный коррупционер, — всё ещё ругается Химе. — Знаем мы таких. Готовы обвинить каждого, в ком найдут хоть малейшую грязь, а у самого руки по локоть в гов… Зуко замечает, как она всё плотнее укутывается в халат. — Вам бы стоило пройти внутрь, — предлагает он. — Там теплее. Химе качает головой. — Те слова, — говорит она. — Не воспринимай всерьёз. В мире полно таких людей, как он. У них нет совести и здравого рассудка. А извилин хватает только на то, чтобы обвинять всех вокруг за свои неудачи. *** Зуко в одиночестве обедает второй день подряд. Азулы рядом не видно. Катара как-то замечала, что она весь перерыв сидит на крыше здания и сбивает молнией жестяные банки с кирпичной кладки. Ажиотаж вокруг утихает. Всем студентам становится ровно всё равно на вспыхнувшие известия, но в воздухе продолжает чувствоваться неприязнь и отторжение. Что брат, что сестра — оба превращаются в призрака. Проходит неделя. Две. Ни один из профессоров так и не решается высказать своё мнение. Они ведут себя так, будто ничего не происходит. Только изредка осаждают развеселившихся студентов, решивших громко обсудить последние новости, кидающих друг другу записки в классе и пускающих колкие слова в адрес Зуко и Азулы. Катара каждый день насчитывает на соседней парте по две-три новые надписи. — Когда уже у этой деревяшки место закончится? — иронично хмыкает Азула, с грохотом спуская на него книги. Кажется, будто её не волнует, что творится вокруг. В то время, как её брат болезненно реагирует на каждое неосторожное действие. Катара часто слышит разговоры девочек в женском туалете. Они активно щебечут о семье Озая, всячески коверкают имена и удивляются, как раньше им не удалось опознать преступников. — Их надо было поместить в карцер на Кипящей скале, — смеются старшеклассницы. — А это идея! А сам карцер пустить поплавать в кипящем озере. — Чтобы сварить их заживо? Ну, ты даёшь! — Есть идея получше. Говорят, маги огня теряют силу, когда чувствуют холод. Можно обливать их с пожарного шланга по утрам. Попробуем? — Какие жестокие, — негромко отвечает им вслед Катара. Ей не по себе становится от того, с какими людьми она каждый день посещает одно и то же заведение. — Ещё и без фантазии. Дверь одной из кабинок отворяется, и оттуда выходит Азула. Её лицо не выражает эмоций. Она встаёт у соседней раковины и до треска начищает руки с мылом. Катаре становится неловко, совершенно непонятно за что. Возможно, за своё свидетельство, либо её присутствие в разговоре. Азула выключает кран и замирает. — Если ты думаешь, что это хоть как-то меня заденет, то ты ошибаешься. — Я и не думаю, — качает головой Катара. — Мне всё равно, — заявляет Азула, подняв на неё прищуренный взгляд. — Разочаровалась? — И она имеет в виду явно не разговор старшеклассниц. — В отличие от Зуко, я тебе не врала. Азула проходит мимо с играющей легкой ухмылкой, будто всё происходящее доставляет ей удовольствие. Катара сжимает кулаки. — Почему? — спрашивает она. — Хотела быть хорошей? Или нравится, когда боль причиняют не только тебе? *** Катара не знает многого, что творили подчинённые Озая в водах её маленького государства. События и сами последствия были ужасными. Именно тогда Хакода принял решение срочно вывозить детей в безопасное место. — Столица находилась в осаде две недели, — рассказывает Кая. — Мы были окружены и не имели доступа к выходу в море. Национальное войско не могло пробить оборону противника, у нас заканчивались продукты. Многие боялись выходить на улицы. Взрослые опасались за детей, за то, что в их дома могли прилететь огненные снаряды, поэтому рыли колодцы и прятались там. Покорители воды тогда ценились, как никогда раньше. Сокка поджимает губы, продолжая бессмысленно крутить вскрытую жестяную банку по столу, и рисует невидимые узоры. И он, и Катара помнят из всего только начало, когда город ещё не держали в блокаде. Хадока плакал, обнимая их у бухты, и давал наставления по опознавательным знакам, с которыми встретит их тётя. — Скоро всё закончится, — обещал он им. — Аватар придёт нам на помощь, мы победим, и тогда я заберу вас обратно. Хорошо? Сокка хмыкает. — Лапшерез. Кая медленно приподнимает брови. — Не его решением было оставить вас здесь, — произносит она. Дети удивленно поднимают головы. — Урса. Жена Озая — не простая женщина, которая когда-то вышла замуж за младшего принца. Она — единственный оставшийся в живых потомок аватара Року. Урса долгое время была послом доброй воли и помогала Ордену в организации разных мероприятий. Благодаря её поступку война была остановлена. — Какая-то принцесса чужой страны решила оставить нас здесь только потому, что у нас случилась война? — с иронией проговаривает Сокка, лениво разлёгшись по столу. Кая аккуратно поправляет его, заставляя сесть ровнее. — Консорт-принцесса. Её дети уже не имеют статуса и не могут претендовать на наследие. После свержения Озая многие страны решили открыть возможности для обучения детей нашего племени в их школах. Прошло несколько лет, а мы до сих пор отстраиваем разрушенные города. Помощь снизила нагрузку на наш бюджет. — Она берет в свои ладони руку сына. — Папа очень старается создать для вас лучшее будущее. Каждую ночь он представляет, как по возвращении домой вы увидите новый, яркий и процветающий город, где люди живут той жизнью, о которой всегда мечтали. Не злись на отца, Сокка. Сейчас ему важна твоя поддержка. *** Зуко четвёртый день не появляется в академии. В его доме так тихо, будто там никто не живёт. Лишь изредка слышен скрип ворот ранним утром, когда Азула решает выйти на целый час раньше. После стольких раздумий Катара, наконец, решается навестить его. Зуко на открывает дверь. Катара старается стучать как можно громче, думая, что так до него дойдут её намерения. Но она не добивается результатов, поэтому оставляет еду у порога. По словам Азулы, он не выходит из комнаты и совсем ничего не ест. — Я злюсь на тебя, Зуко. — Катара отбивает кулаком по деревянной двери и прислоняется к ней, чтобы он лучше слышал. — Не из-за твоей лжи. Ты никогда не врал мне, кем приходился. Я злюсь за то, что ты не был со мной до конца искренним. Ты — сын человека, который когда-то хотел уничтожить весь мир. Мой народ сильно пострадал от его действий. Я бы хотела тебя ненавидеть. Но я ценю поступок твоей матери. У неё благородное и храброе сердце. Молчаливые сожаления ничем не помогут. Ты должен взять на себя ответственность, если тебе действительно жаль. Не нужно прятаться. Разве это единственный выход? Не думаю, что тебе нечего сказать… Просто выскажись. *** Зуко понимает, что должен сказать ей хоть что-то. Но как он может заслужить её доверие? Катара ни разу не слышала от него о прошлом, а о существовании семьи узнала только после появления Азулы. Зуко искренне старался не врать, но и говорить полностью о себе не стремился. Он знал, что рано или поздно от него отвернётся даже Катара. Но сейчас она словно просит взяться за её протянутую руку помощи. Из жалости ли? Как и Азула, Зуко ненавидит, когда его жалеют. С тяжёлым сердцем он идёт в академию, дабы вновь доказать, что не жаждет чужого сочувствия. Зуко поднимается на крышу и усаживается на перила, свесив ноги в воздухе и глядя на суетящихся внизу людей так, словно не имеет к их жизни никакого отношения. Простой наблюдатель, забытый обществом. За всё время Зуко не заметил, как земля начала прогреваться и сбрасывать с себя зимние морозные иглы. Наступила ранняя южная весна. Совсем скоро его мучения закончатся. В Ба Синг Се вряд ли кому-то придёт в голову узнать в нём того самого сына преступника. — Профессор! Смотрите! Что он делает на крыше? — Разве вход туда не закрыт? — Он что, решил, наконец, свести счёты с жизнью? — Псих. — Не дождётесь, — усмехается Зуко. — Зачем мне умирать? Я же не идиот. Пока студенты внизу организуют переполох и привлекут всеобщее внимание, он может ещё какое-то время погреться на солнце. Зуко продолжает лениво разглядывать облака, игнорируя крики профессоров, как если бы это был писк комара. Ему нечего сказать? Слов полно. Вряд ли они дойдут до места назначения. Но Зуко попытается. — Клоун, — тихо ругается он, разворачивая тряпочный плакат, который больше, чем он сам. Ветер и шаткие перила едва удерживают Зуко на весу. Он прикладывает намного больше усилий, чтобы полностью развернуть ткань с фразой «Давайте поговорим?». Наверняка со стороны выглядит, как сбежавший из цирка акробат. — Эй! — кричит снизу Джонг-Джонг. — Парень! Слезай оттуда! Улетишь вниз — ловить не будем! — А если не улечу? — спрашивает Зуко. Собственный поступок придаёт ему сил. — Народ! Есть разговор! Девушки начинают вскрикивать, поднимая голову вверх. Это привлекает внимание ещё больше, поэтому через какое-то время из окон высовываются любопытные студенты, желающие поглазеть на представление. — Началось, — ворчит кто-то из них. — Слезай с крыши, идиот! Разговоры не помогут! — Да не, постой. Грешник хочет исповедаться. Когда тебе ещё достанется возможность увидеть это? — Грешник за всю жизнь не приговорил к смерти ни одно живое существо. Кроме тараканов. — Зуко замечает в толпе внизу Катару. Её внимательный взгляд пронзает даже на расстоянии. Среди всех остальных только она молчаливо смотрит на него, не шевелясь. Зуко словно обращается к ней. — Что при отце, что сейчас, я всегда был неудачником. Любое одобрение доставалось с трудом. Именно поэтому я так ненавидел его, но всё равно продолжал попытки стать лучше. На самом деле я был маменькиным сынком, не способным делать что-то самостоятельно, — с горечью признаётся он, выдавливая улыбку. Возникает ощущение, будто Зуко превращается в главного героя-рассказчика, которого слушает весь зал. И ведь действительно, люди замолкают и обращают на него внимание. — Сейчас это уже не так. Моя мать сама нуждается в поддержке. Наверное, даже сотни её извинений перед народом будет недостаточно. Я не стану просить прощения. Я вставал на колени и вымаливал простить мою семью десятки раз, но разве это помогло? Я просто хочу поделиться тем, в чём уверен. Что именно я знаю, как бывший, пусть и нелегитимный, наследный принц страны Огня. Поэтому вы можете задать мне все интересующие вас вопросы. Я обещаю быть искренним. *** Поначалу его называют чудаком, смеются и просят спуститься с небес на землю. В прямом смысле. Но после того, как Сокка заводит толпу каверзными вопросами, остальные постепенно начинают принимать участие в этой незамысловатой игре. Зуко рассказывает обо всём: о тирании отца, о невозможности не соответствовать стандартам, о слепой привязанности к нему и желании заслужить любовь и восхищение. О провалах, слезах матери после известий об уничтожении её родной деревни руками слуг Озая. О стремлении дяди отгородить детей от влияния младшего брата, о его тщетных попытках убедить Азулона уйти в отставку и передать трон наследнику раньше срока. Зуко столько времени потратил на то, чтобы самому во всём разобраться, что сейчас ему не представляется трудным расставить каждый момент по полочкам. И от этого он чувствует облегчение. По ходу разговора Зуко начинает понимать многие вещи, которые казались ему нелогичными и странными. Профессора не мешают. Половину занятий не звенит звонок, никто не гонит студентов на уроки. Джонг-Джонг устало машет рукой и уходит в свой кабинет, чтобы отдохнуть. Не ему разбираться в том, что на самом деле творилось в королевской семье последние десять лет. И пусть ситуация не улучшается сразу, по правильному направлению, но студенты больше не стремятся кидать обвинения в сторону Зуко или Азулы. В этом теперь нет никакого смысла. Общество старается признать и принять их. Порой болезненно, коряво, не без усилий, но и этого вполне достаточно. Достаточно для того, чтобы восполнить недостающие пробелы. По крайней мере, однажды прибывший на остров Лу Тен с удивлением обнаруживает, что его младшие нелюдимые разбойники за, казалось бы, такой короткий срок обрели очертания, похожие на людей. — Если в этом году повезло, нет никаких гарантий, что повезёт в следующем. Сейчас у тебя есть брат. Без него могут снова появиться сложности. Сказать Азуле, что она неправа — всё равно, что доказывать дракону, что он кролик. Наоборот, она самодовольно вытягивается на траве и подносит лицо лучам солнца. — И что? — лениво спрашивает Азула. — Мне всё равно. Недавно профессор Джонг-Джонг с разрешения Хозяина Огня позволил ей участвовать на соревнованиях внутри страны. Волна негодования на вторую неделю со дня известий охватила целые регионы и острова. — Заноза, — ворчит Суюки. — Не удивлюсь, если в этом году спортсменам академии занизят оценки по показателям. — И сочувственно смотрит на Катару. — Держись. Натерпишься ещё с таким командным игроком. — Абсолютные лидеры занимают только первые места, — выдаёт Азула. — Если нет, то это уже проблемы судей. — Она снова угрожает. — Не обращайте внимания. — Азула неисправима. — В этом вся суть моей сестры. — Зуко протягивает очередную корзину с едой Катаре, задерживается, дождавшись, пока она не дотронется до его руки, и улыбается. — Я заснул в третьем часу ночи, пока слепил эти шарики. Всё по твоему рецепту. — Герой, — саркастично подбадривает его Катара. Повседневные хлопоты только кажутся таковыми, если в них не вникать. Она продолжает делать обыденные вещи с такой лёгкостью, будто это не сложно. Зуко изо всех сил старался приготовить свои порции для пикника так хорошо, насколько мог, но его творения и рядом не стояли с её произведениями искусства. — И всё же, — выдаёт Зуко, — я заслуживаю хоть какой-то награды. — Допустим… Ненавязчивым образом он пытается подставить щёку для поцелуя. Катара пододвигается ближе, улыбнувшись ему, и, пока Зуко закрывает глаза в ожидании, наносит на кончик его носа густые сливки. — Тебе представлена возможность первым попробовать кулинарные эксперименты моей тёти на кухне, — торжественно заявляет она, протягивая разочарованному Зуко громадный кусок торта. — Продукт уже запатентован и готов к производству. Здорово, правда? — Ну, да. — Он из последних сил выжимает из себя улыбку, пытаясь понять, какого цвета у её угощения верхушка. — Круто! Хорошо, что твоя тётя теперь может больше времени посвящать готовке. Пока ты на каникулах. Выражать эмоции не так просто. В частности те, которые Зуко не испытывает. Но он старается. Получается неплохо. Относительно неплохо. *** Время летит стремительно быстро. Проносятся дни, заканчивается учебный год, студенты расправляются с последними экзаменами. Зуко получает финальные результаты о зачислении в университет и облегчённо вздыхает, увидев поздравительное письмо. Тяжёлый этап пройден. Было бы ещё лучше, если бы без помощи брата. Мама Катары каждую неделю высылает письма с юга. Региональный муниципалитет налаживает транспортные сообщения между двумя странами после реформ, предпринятых Хакодой. В этот раз она чувствует настоящую поддержку от родителей. Зуко же только предстоит разобраться с собственной матерью. Из-за нагруженного трафика его паром задерживается на пять минут. Целых пять минут. Для Зуко это вечность для того, чтобы поговорить о важном. — Говорят, в Ба Синг Се существуют такие коробки, которые передают звук. Мгновенно, в ту же секунду, — начинает он разговор, но тут же разочарованно осекается. — Наверное, они до нас ещё несколько лет будут добираться. — Достаточно простых писем, — пожимает плечами Катара. — Достаточно? — возмущенно удивляется Зуко. — С царства Земли они будут месяцами идти! — Телеграмма. — Ты знаешь, сколько она стоит? — А что тогда предлагаешь делать? — спрашивает Катара и, пока он пытается в растерянности найти ответ, говорит: — Всего два года. Я не могу ничего обещать, но постараюсь подать документы в университеты Ба Синг Се. К этому времени ты должен внимательно прослушать все лекции по базовым кредитам. Необразованного дипломата-выскочку вряд ли воспримут всерьёз на будущей работе. А ты собрался в организацию самого аватара. Зуко фыркает. — Тогда потрудись на тренировках и завоюй призовые места на мировом чемпионате, — бросает он ей вызов. — Чтобы был шанс к поступлению. На самом деле никто из них не может точно сказать, есть ли вероятность попасть в лигу счастливчиков, завоевавших билет в столицу мира. На западе царства Земли куда больше возможностей для тех, у кого не лучший послужной список в престижности оконченных прежних учебных заведений. — Не переработайся и не травмируй себя, — просит Зуко. — Здоровье намного важнее любых успехов. — Говорит тот, кто целую неделю траурно провалялся в постели из-за конфликта с однокурсниками, — с иронией отвечает Катара. — Подумай о будущем. Оно открывает тебе двери. И постарайся сохранить воспоминания, полученные на этом острове. Зуко с осторожностью хватается за её ладони. — Всё, пережитое здесь, было благодаря тебе, — говорит он. — Ты изменила меня, Катара. Несмотря на прохладную зиму, я почувствовал тепло. — Зуко подносит её руку к своей груди, где лучше всего ощущается стук сердца. — Вот здесь. Лицо Катары краснеет. С палубы кричит Сокка: — Закругляйтесь, голубки! Скоро отправляемся! Свистать всех наверх! За ним выглядывает Лу Тен. Катара смущенно отстраняется от Зуко, пока тот сверлит её брата недовольным взглядом. — Пора, — произносит она, улыбнувшись. — Береги себя. Капитан жмёт на гудок, и Зуко резко срывается с места. — Говорю же — опоздает! — насмехается над ним Сокка. — Два года, Катара! — кричит Зуко напоследок. — Не прекращай отвечать на мои письма, ладно? Отплывающий паром громко гудит, заглушая все посторонние звуки. — Что? — восклицает Катара. — Я буду присылать тебе письма! — надрывает глотку Зуко. — Я не слышу! Противные чайки начинают свои хороводы вокруг огромной железной махины. Зуко опускает ладони и раздражённо вздыхает. — Просто попробуй ещё раз, — наставляет его Сокка. — Отстань. — Давай, не унывай, дружище! Зуко толкает шутника локтем и выжигает в воздухе слова: «Луна сегодня прекрасна» Самый незамысловатый, но искренний способ признаться. А уж как толковать его, дело самой Катары.