ощущение уродства

ее интервью оказалось концентрированной консервой боли, запертыми чувствами, не выпускаемыми за пределы ее головы, ее тела, годами. в этих удивительно бесконечных минутах умещались годы. интервью было пощечиной, отвергнутой открыткой на день всех влюбленных, указывающим на нее маленьким детским пальцем, дрожью от шагов за спиной, дрожью от слова спина