Основное действие

— Меня безмерно удивляет то, что Вас, профессор, перевели из Лондона в Дарем, я думала, что Её Величество старается держать при себе особо деятельных молодых господинов… Надеюсь, это не прозвучало обличительно и вульгарно.       Уильям коротко рассмеялся, поднимаясь по лестнице на расстоянии одной ступени выше относительно основания. Девушка же немного повернула голову в его сторону, чтобы понять, не задела ли чести двусмысленная формулировка предложения её собеседника. — Доктор, только самый отвратительный невежа мог принять Ваши слова за хитроумное обвинение в неблагочестии, — он деликатно поддерживал её руку. — но Вы правы в своих подозрениях, я сам настоял на своём переводе, однако, мой брат Альберт не сумел избежать непосредственной близости к короне, его желание возвысить Англию смогло одолеть потребность его души в умеренном покое.       Они, минув лестничное плато, вышли в просторный коридор; огромные окна пропускали невероятное количество света, озаряя коридор приятным золотистым сиянием, которое, играя на ветающей в пространстве пыли, сотворяло иллюзию нахождения в любопытном небесном святилище.       Мимо сновали некоторые изрядно обременённые званиями профессоров и учительским долгом мужчины, неодобрительно поглядывающие на Вивьен, а вот на своего коллегу они бросали несколько сожалеющие взгляды. Не стоило большого ума понять, что интеллигенты, светилы британской науки пришли к закостенелому и до невозможного ошибочному заключению: юный и неопытный мистер Уильям Мориарти был очарован дерзкой суфражисткой. По их чёрствому и непримиримому мнению, губительно консервативному для профессии учёных, все факторы сходились превосходно: невежество леди Ван Дорт по отношению к патриархату и его главенству в медицине, что весьма преувеличено, неопытность в делах любовных и правильном общении с подобной женщиной от лица среднего сына графского дома и отсутствие детей и брака как такового между Блицем Эндерсом и леди Вивьен. — Простите меня, доктор Ван Дорт, — сожалеюще покачал головой Уильям. — я не ожидал, что Вас встретят настолько… нелюбезно. Я старательно истолкую этим джентльменам о завиральности их мнений.       Молодой мужчина открыл дверь и пропустил своего компаньона вперёд, соблюдая чопорную этику. Как только он сам переступил порог, осторожно закрывая дверь, Вивьен благодарно наклонила вперёд голову. — Вы печётесь о моём достоинстве более трепетно, чем я, мои дражайщие отец с матушкой и любезный старший брат. — блондинка приподняла уголки губ в учтивой улыбке. — Моя персона несколько скандальна, я думаю Вы об этом знаете и, в таком случае, реакция этих мужчин вполне обоснована.       Профессор Мориарти прикрыл глаза и обратил взгляд на книжные шкафы, в которых лежали документы с персональной информацией, впрочем, он довольно быстро вернул своё внимание собеседнице. — Я боюсь показаться пугающе страстным, но всё же выскажусь по этому поводу, раз наш диалог нашёл своё продолжение в этом двояком русле, растерзанном подводными камнями: я имел честь и возможность прочесть Ваш провокационный, скорее революционный труд. И мне следует признаться: я поражён! Вы исследовали людей употребляющих лауданум, все возможные препараты на основе опиума и сделали поистине шокирующие заключения, которые пошатнули авторитетность нашей медицины. Я склонен полагать, что Вас недооценили, принизили в угоду старого знания, а в оправдание своего врачевательского застоя начали кричать о истерии и сумасшествии.       Вивьен смотрит в его глаза и чувствует, как теплеет на душе. Не от дьявольского ли огня, бушующего в красной радужке? В таком случае, она должна погореть на этих галантных речах, струящихся изо рта и нежно облегающих тонкие мужские губы.       Она боится и прикусывает язык, потому что если бы она решила сжать челюсти, то визави это заметил.       Леди приглаживает кружева на рукавах платья и подходит ближе к шкафам. Она чувственно отворяет дверцы одно из хранилищ. — И Вы уж не сочтите меня излишне распущенной… Трактат о биноме Ньютона достиг оснований душ не только всего Старого Света, но и моего отдельно взятого сердца.       Свидетелями их сокровенного обмена любезностями одновременно стали все студенты Даремского университета, рассказать о такой феерии, однако, они не смогут: бумага общается только шелестом страниц, шёпот которых, не дано понять человеческим существам.

***

— Л-леди Ван Дорт! — заикающимся голосом воскликнул студент. — Профессор Мориарти!       Один из двоих обучающихся, некогда смело говоривший о своих намерениях сбежать из колледжа на встречу с неизвестной ни Вивьен ни Уильяму девушкой, густо покраснел и начал панически переводить глаза с одного объекта на другой, собственно говоря, также как и его приятель. Мало того, что они не лестно выражались при уважаемом профессоре, так ещё и посмели бросать похабные речи в присутствии благородной леди.       Мориарти немного нахмурил брови. Его мало прельщало подобное шалопайство в отношении джентльменских правил. — Молодые люди, прежде чем объявлять свои низкие намерения, убедитесь в том, что рядом не находится невинная девушка, какого она ни была бы сословия. Также… — он выразительно умолк, позволяя молодым людям осознать степень их виновности. Студенты чуть ли не тряслись от благоверного страха. — в подобном случае, Вам следует извиниться перед свидетельницей Вашего похабства, мистер Холланд. А Вам, мистер Грант устыдиться того, что Вы с крайним упоением вслушивались во вздорные речи своего собеседника, даже не осознавая того, как Вы унизили миз, упомянутую в разговоре.       Доктор взыскательно осматривала студентов, тем самым неосознанно переняв некоторые мимические движения своей бабушки Мадлен Эверглот — безмерно старой и овдовевшей женщины с обманчиво хрупкими пальцами и травматично затянутым на талии корсетом. Внучке леди не хватало только серости лица, множественных морщин и невероятно высокого парика, который казалось бы уже прирос к голове консервативной угнитательнице всего семейства Ван Дортов.       Юноши раскланялись, лепеча многочисленные извинения, раскаиваясь скорее от испуга перед возможностью того, что профессор запомнит, а потом и забыть не захочет о подобном казусе, чем от действительного раскаяния. Впрочем, Вивьен особо их не винила, так как сама лицедействовала перед преподавателями и оберегала отношения с ними весьма благоразумно.       В итоге, получив безмолвное разрешение на уклонение от дальнейшего диалога и непременно последующего за ним неловкого происшествия, ученики некомпетентных преподавателей этикета ретировались. Уильям посмотрел на девушку, чья рука репрезентативно лежала на его локте. — Я прошу извинить этих юношей от своего лица… — Мориарти явно хотел сказать что-то ещё, однако его смутило скорое подозрительное появление управляющего, поэтому он весьма умело смог погасить интонацию, чтобы не обрывать диалог слишком резко и не оставлять надежды на щегольские дифирамбы.       «Вездесущий мистер Бэлл. Вы радикально бдите свой покой.» — подумала доктор из Бартса, воздав дань всем привстречным ритуалам.       Они разговариваются друг с другом, а Вивьен старается вести себя совершенно учтиво, она никогда не предполагала, что морок обходительной дворянки, который был построен ею для Дадори встанет в конфликт с тем, что она показала профессору математики.       «Надеюсь, мистер Мориарти, считает меня неприлично умной.»       Когда заведующий финансами спрашивает, почему лондонская сестра милосердия и преподаватель выбрали подобное место для прогулок, Ван Дорт, уловив в его голосе сардонические отзвуки, мягко сжимает пальцы на локте спутника. — Как Вам известно, мистер Бэлл, мистер Мориарти совершенно недавно заступил на должность профессора в этом университете, а в связи с неблагоприятным инцидентом, затронувшим дом Даблина, у профессора и его семьи едва ли находилось время на здоровый сон, поэтому я предложила провести небольшую экскурсию пока есть немного свободного времени. — блондинка притронулась рукой к щеке и опустила взгляд немного в низ. Ей присутствие Бэлла было катастрофически не нужно. Пусть думает, что малышка Ван Дорт не самая верная невеста. — Ох, надеюсь Вы скорректировали расходы на зарплату работников, ведь уважаемому лондонскому профессору и жалование должно соответствовать.       Уильям Мориарти подтверждает слова, а в своих мыслях скромно испытывает лёгкое возрастание интереса и удовлетворение от оправдавшегося анализа.       Управляющий финансами в лучших своих традициях спешно покидает пару, удовлетворяя желание девушки и укрепив подозрения университетских коллег.       По вымощенной камнем аллее Уильям и Вивьен идут неспешно в целомудренной тишине. Прохладный ветер, веющий с реки, протекающей поблизости, взбивает локоны, которые были выпущены из причёски. Бабочку с колеблющейся травинки согнал этот воздушный поток. Солнечные лучи любвеобильно ложатся на жемчужные бусины и пригревают плотную ткань платья, обтягивающего корсет и ниже, свободно стекающего с ног. Со звонким чириканьем с пути слетают несколько коричневых воробьёв — пугливых юрких птиц. Дорожка резко вильнула в сторону, ведя путников к трёхэтажному зданию, откуда доносился приглушённый гул яркого студенчества. Деревья, излишне близко посаженные к фасаду постройки, любопытно простирали свои ветви через оконные рамы, забираясь прямо в комнаты юношей, кухню или другие помещения, расположенные на «пути природы». Голые клумбы — не иначе как безалаберность садовника упрощали и так незавидный облик общежития.       Нежданные визитёры поднялись по небольшой лестнице и остановились за несколько шагов перед дверью. Профессор потянул небольшую ручку. За дверью послышался нестройный топот нескольких человек. Студент, который рассказал сегодня Уильяму о том, что достопочтенный мистер Атвуд не ночевал в своей комнате, стремительно стёр свою весёлую гримасу с лица, как только осознал, кто перед ним стоит. Его товарищ почувствовал тяжесть подвижной челюсти и мгновенной дистрофии жевательных мышц. — Профессор? Почему Вы здесь? — «Почему» Вы спрашиваете… разве мне нужна причина для осуществления дружеского визита к своим студентам?       «Воспитание и этикет в последнее время теряют популярность у будущих глав своих родов.» — удручённо подумалось Вивьен, когда когда мистер Мориарти пропустил её вперёд. — «Опрятность и благодетельная склонность к чистоте и в доме, и в душе покинула этих господ, когда их отлучили от материнской строгости и исполнительности горничных.» — пустые бутылки с неустановленным содержанием лежали на полу. Одна из стеклянных ёмкостей, столкнувшись с острым носком туфли аристократки, покатилась вперёд, чтобы столкнуться со смятым листом бумаги.       В соседней комнате, в которую непредусмотрительно была открыта дверь, слышались нарекания со стороны юноши и возмущённые вскрики девушки… ей, очевидно, не заплатили за сеанс некоторых интимных ласк. Сквозь смущённое подобной неожиданностью сознание прошла мысль о том, что студенты чувствовали себя вполне вольготно и расслабленно. Они не боялись внезапного визита кого-то из преподавателей и это, признаться, странно, неожиданно. — Видно, тут можно хорошо расслабиться… — констатировал блондин, поочерёдно всматриваясь в глаза устыженных наследников. — Прямо сейчас я в то раз злее, чем вы думаете. Не могу представить насколько возмущена сейчас наша доктор подобным несуразным явлением.       Леди хотелось хихикнуть.

***

      Друг Люсьена застенчиво рассказал как можно пройти к комнате пропавшего. Сам он, переживая хоть какое-то подобие вины, остался внизу на первом этаже, где начал подстрекать клевретов праздного отдыха на наведение скорого порядка, чтобы провожать нежданных визитёров было не так смущающе.       Двое стояли у порога под деревянной дверью, на которой висела лаконичная табличка с фамилией и именем проживающего в данном помещении юноши. Вивьен прочистила тихо горло, прикрывая рот ладонью, и стеснённо отняла свою руку от локтя мужчины. — Что же, профессор, я считаю, что моё дальнейшее нахождение здесь излишне. — Почему Вы так думаете, доктор? — спокойно спросил Уильям. — Сомневаюсь, что тот молодой человек захочет обсуждать отсутствие своего приятеля с незнакомой девушкой. Его моё нахождение будет стеснять. — Ван Дорт услышала торопливую поступь. — Тем более, — с небольшой долей задорности продолжила она. — меня крайне возмутило присутствие явной антисанитарии, Вы были абсолютно правы, сказав об этом. Моё недовольство сопоставимо с Вашей «стократной злостью».       Она ехидно прищурила глаза на вздёрнутую с едва различимым лукавым акцентом бровь мистера Мориарти. — Упокой Господь душу Игнаца Земмельвейса. — участливо и солидарно сказал Уильям. Он увидел как вытянулось в удивлении лицо собеседницы, что его позабавило. — Вы отдалённо затронули тему хирургической антисептики в своей статье, опубликованной в «The Lancet», сославшись на имя венгерского акушера.       Прибежавший студент развеял учтивую атмосферу. Профессор притронулся губами к пространству над тыльной стороной ладони и, получив заверения о том, что доктор, оценив нормативность порядка в общежитии, самостоятельно доберётся до рабочего места, ушёл вслед за молодым человеком. Очевидно, что математик противился идее оставить леди без сопровождения, но сестра милосердия, пришедшая из госпиталя за главным доктором, была вполне пригодна для того, чтобы составить блондинке компанию.