Часть 1

День подходил к концу, и закатное солнце окрасило в рыжий цвет темные воды Ренхевена, по которым туда-сюда сновали остроносые лодки городской стражи, разгоняя постепенно сгущающийся туман. Хоть город понемногу и приходил в себя после крысиной чумы и разрушительного правления лорда-регента, впереди все еще оставался долгий путь к прежней жизни. Приглашенный архитектор утверждал, будто бы разрушенные кварталы проще отстроить заново, но что же делать с людьми, которым пришлось пережить все ужасы минувшего года? Подобные вещи — не забота лорда-защитника, но как же поступить с тем, что видел собственным глазами? Как забыть ощущение бессилия и ярости, когда Дануолл, некогда поразительный и прекрасный, превратился в безликие развалины по которым бродят только плакальщики и стаи крыс? Даже если человеку его статуса не пристало заботиться о подобных вещах, он приложит все усилия, чтобы подобное не повторилось. Только сначала нужно разобраться с одним важным, и очень сложным вопросом: как ему самому жить дальше? Корво устало потер переносицу и прислонился к холодной колонне той самой беседки, в которой чуть больше года назад все началось. Ветер трепал лазурные стяги с гербами Колдуинов и шелестел листьями молодых, недавно посаженных на площадке буков. Лучший вид на Дануолл открывался отсюда перед заходом солнца: город охватывало багряное пламя, которое постепенно угасало, уступая место медленно сгущающейся тьме. Над рекой, на бакенах, мерно покачивающихся на волнах, зажигались фонари. На другом берегу в окнах понемногу начинали светиться огоньки, свидетельствующие о том, что город все еще жив, но некоторые кварталы так и оставались скрытыми во мраке. Словно лишнее напоминание о том, что, даже если рассвет и наступит после самой долгой и темной ночи, солнечному свету будет не под силу вернуть утраченное, вернуть жизни, что оборвались так скоротечно. Размышления Корво прервал шорох в кустах возле беседки. Машинально обернувшись, он схватился за рукоять меча — тревога все еще не давала покоя, заставляла быть готовым к любой неожиданности и нападению. Только посмотрев себе под ноги, он выдохнул с облегчением: на мраморном полу беседки лежал маленький желтый конверт, на котором большими красивыми буквами было выведено «Лорду-защитнику». Что бы это могло значить? Может, очередная проделка Эмили? Вот уже который месяц она безуспешно пыталась поднять Корво настроение по-детски наивными, но довольно милыми вещами: испекла вместе с кухаркой тыквенно-сырный пирог, который на Серконосе подают на праздники (правда, пирог подгорел снаружи и был сыроват внутри, но подобное внимание было приятным), смастерила для Корво шкатулку для сокровищ, сшила бархатный красный бант, который «мог бы сделать его маску менее страшной и по-своему милой». Корво открыл конверт, пробежался глазами по тексту и удрученно вздохнул: третье за неделю странное и расплывчатое объяснение в любви. Как глупо и несвоевременно. Меньше всего ему были нужны любовные послания от чересчур романтичных дам. Да, когда-то давно, в безвозвратно ушедшей жизни, Корво нравилось женское общество, ведь он был весьма недурен собой. Правда, слишком доверчив. А потом произошло, то, чего никто не мог предвидеть, и сделало Корво иным человеком, хмуро смотревшим на него из зеркала по утрам. Теперь излишнее внимание со стороны незнакомых или малознакомых людей не вызывало ничего, кроме недоверия и подозрений. В кустах снова послышался шорох. Корво пригляделся. После полугода, проведенного в сырой и полутемной камере Колдриджа, его зрение и слух обострились, словно он был крысой. Даже без применения способностей он смог разглядеть в сумерках женский силуэт и расслышать еле уловимый треск сухих веток. — Покажись, — сухо потребовал он, — напоминаю, что у меня есть право применить силу, если того требуют обстоятельства. Для большей убедительности он вытащил меч и щелкнул им, раскладывая клинок. В кустах кто-то ойкнул и снова зашуршал ветками. Наконец-то оттуда выбралась девушка в униформе служанки, со стянутыми в пучок каштановыми волосами, в которых застряло несколько сухих листьев. Она виновато, но в то же время с нескрываемым восхищением посмотрела на Корво. От этого взгляда становилось неловко и неуютно. Лучшим решением будет прояснить ситуацию как можно скорее. К тому же, ответить взаимностью Корво не смог бы, даже если бы и захотел. — Элизабет, верно? — строго спросил он. Девушка вздрогнула. Должно быть, виной всему было то, что Корво произнес ее имя вслух: за последний год немногим приходилось слышать, как он что-либо говорил. Он больше молчал, предпочитая давать слово другим. Всему виной были изменения, произошедшие за полгода пыток, когда из него пытались выбить признание в убийстве императрицы. Новый голос Корво был хриплым и грубым, что вместе с суровым и мрачным выражением лица делало его не самым желанным гостем на светских мероприятиях. Правда он и не стремился туда попасть. — Должно быть, это ваше, — Корво показал найденный конверт. — Д-да, — кивнула Элизабет и поспешно опустила взгляд, делая вид, будто пряжки на туфлях куда интереснее, чем Корво. — Простите, Элизабет, но вынужден вернуть вам письмо. — Ой... — только и смогла ответить она, забирая конверт из его рук. — Сейчас не самое подходящее время для любовных посланий. Не будьте слишком легкомысленны с подобными вещами. — Простите, — пробормотала она. Голос Элизабет был настолько печален, что Корво стало стыдно. Недолго думая, он решил ее приободрить: — Не стоит расстраиваться, у вас все впереди. Если хотите, могу проводить вас до ворот башни. В ответ Элизабет залилась краской и кивнула. До башни они шли, старательно пытаясь не смотреть друг на друга, но у самых дверей она вдруг спросила: — Лорд Аттано? — Да? — Простите еще раз. О чем я только думала... но вы выглядите очень печальным. Не желаете заглянуть к нам на кухню? Я угощу вас чаем. Корво вздохнул: девушка, конечно, может снова расстроиться от очередного отказа, но лишнего повода для сплетен он давать не намерен. — Простите, — сказал он, — я бы с радостью, но у меня назначена важная встреча. В ответ на это Элизабет удивленно на него посмотрела. — Неужели!.. — воскликнула она. — Что? — переспросил Корво. — У меня такое чувство, будто у вас намечается свидание. Ваши глаза изменились... вы словно вспомнили о чем-то хорошем. О том, что вас действительно радует. Корво запнулся. И снова пожалел, что на людях не может носить маску, удачно скрывающую глаза за системой толстых линз. Он не врал: у него и вправду кое с кем была назначена встреча, вот только… Можно ли назвать это свиданием? Нет, это было бы слишком громким словом для предстоящего события. Да и отношения с этим человеком были весьма... странными и запутанными. Хотя, возможно, если подтвердить теорию Элизабет, скоро все в башне Дануолла будут знать о том, что слать ему любовные послания — гиблое дело. — Хм, да, — ответил он. Робкая до того Элизабет заметно оживилась, будто и не было записки, которую она пыталась вручить Корво. — Ух ты! А расскажите о ней? Какая она? Вопрос ввел Корво в замешательство. Действительно, какова же его «дама сердца»? Для себя он описывал «ее» как вспыльчивую, грубую и довольно агрессивную. Но вслух он сказал: — Исключительная, крайне исключительная. — Ничего себе! Должно быть, она очень красива? — Ну... да... — неуверенно протянул Корво, чувствуя, что на лице начинает проступать румянец. Похоже, небольшая ложь с его стороны была не самой удачной идеей. Хоть «дама сердца» никогда об этом и не узнает. — Прошу меня простить, — на ходу бросил Корво и поспешил скрыться в лабиринте коридоров и лестниц башни. Когда он вошел в свои комнаты и закрыл за собой дверь, большие напольные часы с золотым маятником пробили ровно восемь. Корво сел за массивный рабочий стол, обитый сукном, достал виски и разлил его по двум стаканам. В голове гудела только одна мысль — как же ему на ум могла прийти настолько абсурдная идея? Назвать этого человека «дамой сердца»! Ответ пришел сам собой: от темного угла возле приоткрытого окна отделилась тень и стала приближаться к зеленоватому кругу света, который отбрасывала настольная лампа. Не особо церемонясь и не ожидая приглашения, гость отодвинул стул и уселся напротив. — Похоже, я не вовремя, — сказал он, щелкнув зажигалкой. — С чего ты так решил? — удивился Корво. — Слышал, что у тебя сегодня назначена встреча. Даже не так. Свидание. Не думал, что у тебя хватает времени на подобные глупости. — Глупости? — Именно. Вся эта романтическая чушь только мешает здраво рассуждать. Корво потянулся за своим стаканом: даже и удивляться не стоило тому, что Дауд задает подобные вопросы. Должно быть, все-таки услышал тот неприятный разговор, и вот как теперь с ним объясняться? — Да и что за дама, лорд-защитник? Тебе стоит пересмотреть свои приоритеты, — продолжал Дауд, — сейчас не место и не время тратить силы на подобный вздор. Она принадлежит к аристократии? Эсма Бойл? На последних словах взгляд Дауда сделался особенно жестоким, будто он прикидывал, как бы не слишком заметно разделаться с бедной леди Бойл. — Нет! С чего ты взял? — Она смотрит на тебя как хищник на добычу, — недовольно ответил Дауд. На какое-то мгновение Корво показалось, что он слышит ревность в его словах. Хотя, возможно, в этом была определенная доля правды, ведь Дауд находился сейчас здесь именно из-за Корво. Сначала Корво думал, что должен оборвать жизнь человека, который убил его императрицу, его Джессамину, но понял, что попросту не сможет. Но почему? Этот вопрос не давал ему покоя, как и тот факт, что, поймав Корво, по какой-то причине для охраны оставили всего двух китобоев. И те, как потом выяснилось, были не самого высокого ранга. Пробраться мимо них, используя силу замедления времени, было проще простого, как и вернуть свое оружие. А вот проникнуть в логово Дауда поначалу казалось слишком сложной задачей. Впереди Корво ждала неизбежная схватка с противником, намного превосходящим его по силе, а он был измотан и только-только оправился от отравления тивианским ядом. Но и долгожданная встреча со «злейшим врагом» оказалась не такой, как Корво себе представлял: похоже, Дауд действительно сожалел, хоть и пытался казаться равнодушным. Он слишком легко сдался. Хотел умереть. Но в этой новой жизни, где Корво и сам стал убийцей, они с Даудом оказались слишком похожи. К тому же, это и вправду был единственный человек, который не лгал и не пытался использовать Корво ради собственной выгоды. Как только все закончилось и Эмили удалось доставить в безопасное место, Корво отправился обратно в Радшор. Про себя он надеялся, что не опоздает, что в последнюю их встречу поступил не слишком жестоко. К счастью, Дауд был серьезно ранен и не смог покинуть Дануолл так скоро, как собирался. Никто из китобоев не стал останавливать Корво. Слово волны, они расступались при виде его маски — должно быть, гадали, явился ли бывший лорд-защитник закончить начатое, или им движет иная цель? Но в тот момент Корво и сам не мог точно сказать, зачем пришел. Размышляя об этом позже, он понял, что довольно эгоистично боялся остаться один. Потому и не мог позволить Дауду уйти, ведь тот был единственным, кто его по-настоящему понимал. Был не таким, каким его видели окружающие. Конечно, тогда они страшно поругались, хотели и вправду друг друга прикончить, но после этой перепалки Корво впервые за полгода почувствовал себя человеком, а не волкодавом, которого натравили на очередную жертву. Было жаль, порою до безумия, что попытка найти общий язык с треском провалилась. Однако через неделю он обнаружил Дауда в своих покоях, невозмутимо курящим, закинув ноги на письменный стол. После этого Дауд стал приходить раз в несколько дней, заявляясь так же бесцеремонно. Но Корво это даже нравилось: Дауд не боялся нового звучания голоса Корво, новых мыслей, идей и занудных разговоров, а главное — он действительно слушал и подмечал самые несущественные детали. Примерно как в этот самый момент, когда размышлял вслух про Эсму Бойл. — Ты прекрасно знаешь, что меня не трогает ни один из ее проникновенных взглядов. Ценю ее как союзника, но не более того, — ответил Корво. — Тогда что же это за «исключительная дама»? — Дауд потянулся за своим стаканом. — Хм, — улыбнулся Корво, — даю подсказку, она с Серконоса. — Это, как минимум, неожиданно. Аристократия? — Нет, не думаю, хотя, — он внимательно взглянул на Дауда, — кто знает. — Странно, — протянул Дауд, — я будто чувствую подвох в твоих словах, но никак не могу понять, в чем именно он заключается. В ответ Корво рассмеялся: — Ты прав, подвох действительно есть. Мне хотелось поскорее отделаться от назойливой поклонницы, но по поводу «исключительной дамы» можешь быть уверен — она точно существует. — Но ты сейчас никого не ждешь. — Все, кого я хотел видеть, уже пришли. — Здесь, кроме нас, никого нет. — Ты прав, — Корво выжидающе посмотрел на Дауда. — Сукин сын, — выругался тот, — так, значит, это ты и называешь свиданием? — Хм, да. Шутка и вправду неудачная... Дауд залпом осушил свой стакан и принялся задумчиво его разглядывать. Корво показалось, что тишина, наполненная только тиканьем больших часов, давит на него с огромной силой. Нужно было что-то сказать, хоть как-то оправдаться. Как же жаль, что Чужой не даровал ему способность читать людские мысли! В этот момент такой навык очень бы пригодился. — Пойми меня правильно, ты хороший друг и союзник, — Корво начал ходить по комнате, чтобы хоть немного перестать нервничать, — но... — Но? — Дауд наконец соизволил поднять на него взгляд. Корво запнулся: говорить о чувствах он никогда не умел, как и делать первый шаг. — Понимаешь, есть такие вещи, без которых люди не могут существовать. Вот, скажем, вода, воздух... — Ближе к делу, Аттано, — мрачно перебил его Дауд. — Не торопи меня! Я пытаюсь донести до тебя очень важную мысль! — Пока ты пытаешься говорить со мной как с ребенком. Или как с идиотом. Дауд переместился, оказавшись к нему вплотную. В плохо освещенной комнате метка на его левой руке была подобна яркой вспышке. — Сначала ты говоришь про какое-то свидание, потом начинаешь нести чушь про человеческие потребности! — Потому что ты кретин! Я пытаюсь объяснить тебе важную для меня вещь. То, как ты для меня важен! Даже не потому, что помогаешь с делами империи! Пойми наконец, ты мне действительно нужен! Просто нужен! Теперь Дауд задумчиво смотрел на него, скрестив руки на груди. — Звучит так, будто это зависимость. — Можешь называть это так, если хочешь, — вздохнул Корво. Попытка объясниться стоила ему всех сил. Дауд немного помолчал, так и не сводя с него взгляда, а потом, закурив, произнес: — Корво, я никогда не встречал такого идиота, как ты. Мне нужно выпить. — Как прикажете, моя «прекрасная дама», — усмехнулся Корво, подливая ему в стакан еще виски. — Думаю, в следующий раз специально для тебя заряжу в арбалет дротики с тивианским ядом. Ты же помнишь, как он действует? — Еще бы, но я по-прежнему не понимаю, что со всем этим делать. — Я же говорил, ты — идиот. Радуйся, что после такого выступления до сих пор жив. — Ого, — присвистнул Корво, — звучит так, будто у меня есть надежда. Дауд ничего не ответил, только снова приблизился к нему. На какое-то мгновение Корво испугался: а не придется ли и правда попрощаться с жизнью за все сказанное? Но произошло нечто, чего Корво действительно не ожидал — его заключили в объятия, немного грубые, неловкие, но очень крепкие. Скорее всего, Дауд и не умел по-другому. — Заткнись. Просто заткнись, — прошептал он. Даже если бы и хотел, Корво не смог бы ни отступить первым, ни пустить в его адрес очередную остроту. Лишь обнял в ответ — Дауд действительно исключителен, хотя бы в том, что только он делает Корво счастливым.