***

Время ранило острее, чем клинок самого умелого ремесленника Амфореуса. Ни Похититель пламени, ни Кирена уже не понимали, сколько лет прошло, а сколько еще должно пройти до завершения этих бесчисленных циклов. Оба невероятно устали, хотели поскорее выбраться из них, но в этой истории они - лишь грешники и главные антагонисты, возможно даже злодеи, но никак не герои. Такой роскоши они не достойны. Мечник в черном скитался по миру без особой цели. С одной стороны, он хотел вновь собрать все ядра пламени и прекратить эти мучения навсегда, но с другой... Похититель просто хотел умереть. Предательства и боль его ужасно утомили. "Страдание вечно... но страдание необходимо" — эта мысль плотно засела в голове и не покидала. Похититель впадал в безумие, не помня даже собственного имени, но эту фразу не забывал никогда. Однажды ее сказала Кирена. Ему надоела эта жизнь. Бесконечные страдания, пусть и необходимые, охота за ядрами пламени и поражение из раза в раз. Неоднократно он собирал двенадцать ядер и был так близок к исполнению цели, но упрямость Кирены портила все. Она всегда шла против него, отказывалась отдавать свое ядро пламени и выбирала смерть, а не спасение всего мира. Агнец воистину безумна. Единственный Истинный Бог. Похититель пламени шел по обугленной земле, что совсем недавно была небольшой, но прекрасной деревушкой. Должно быть, души почивших здесь жителей проклинали его. Но было ли ему до этого дело? Разумеется, нет. Мечник в черном лишен человечности. Он плелся по раскаленной земле, оставляя на земле след от меча в его руке. Черное течение, что всегда шло за ним, уничтожая полиса, которые посещал Похититель. К сожалению, или все же к счастью, Элизия Эйдес стал одним из таких. Нацелившись на Кирену, он не заметил, как смерть накрыла всю деревню. Было ли ему жаль? Нет. Скучал ли он? Определенно. Он бы и дальше шел по пустоши, погруженный в свои мысли, не появись из воздуха летающее розовое существо. Розовый щенок, или белка? Было неясно, но Похититель все равно пошел за ней. Единственное выжившее существо в этом полисе? Это интересно. Розовая белка вывела его к обрыву и просто исчезла, шепча странные и неразборчивые речи. Это не умиляло, но и не раздражало. Мечник в черном услышал негромкое пение, до боли знакомое и такое ласковое... Он не мог ошибиться. Это была Кирена. Никто иначе. И эта мысль ужаснула его, но между тем и обрадовала. Ее розовые волосы Похититель увидел даже сквозь листву. Элизия Эйдес был сожжен до тла, но Кирена... была жива? Похититель пламени не верил, но подошел ближе. Тот же голос, умиротворенная улыбка, перо в прическе, слегка подгоревшее из-за недавнего пожара, это определенно она. Мечник метался, не зная, подойти ли? Что он может сказать ей? — Не стой столбом, подойди, — ответила она, будто прочитала мысли Похитителя. В одной руке у него был расколотый меч, а в другой - кинжал в форме полумесяца. Но девушка, казалось, и не боялась вовсе. Мечник сел рядом, но никакой реакции не получил. — Почему ты жива? — Потому что пока мое ядро пламени цело, я буду жить. Кирена выглядела бледной, нездоровой. Под глазами затесались синяки, но ее безупречная, почти ласковая улыбка перетягивала внимание на себя. Сколько же раз Мечник в черном едва ли не убил подругу? Множество. И все равно она никогда не винила его, не злилась. Даже напротив - готовилась, зная, что он придет. Она ждала его в любое время. — Ты больная, — сделал он свой вывод. И речь шла не о внешнем виде. — Мы все больные. — Ты встречаешь меня как своего друга. Но мы не друзья. — Мы всегда были ими, есть, и будем. Не пытайся отвертеться, — хмыкнула Кирена, поправив перо в волосах. Лишь сейчас, заметив эти медлительные и совершенно несвойственные девушке жесты, Похититель понял. Перед ним не его Кирена, а лишь материализованное воспоминание, но до чего же идеальное... Он может убить человека, но не воспоминание о нем. Сквозь маску не должно было быть слышно его тяжкого вдоха, но чуткость Кирены всегда была сверхчеловеческой. Даже в самом, казалось бы, обычном движении она могла уловить особые детали. Такие, на которые любой другой даже внимания бы не обратил. — Знаешь, мне нравятся наши столкновения в каждом цикле, — вдруг начала она, подсев поближе. Ее нежная, но такая холодная рука накрыла лезвие расколотого меча. Похититель никак не среагировал, ведь даже его она схватит его - убить не сможет. Его собственный меч никогда не ранит хозяина. Ни при каких обстоятельствах. — Я и позабыл, как тебе нравится боль, — спустя секунды молчания сказал мечник. Кирена посмеялась, но ничего не ответила. Отчего-то стало спокойнее на душе. Хотелось выговориться ей, рассказать о том, что произошло с ним, поделиться пусть и редкими, но радостями, а также своей болью. Но они не друзья. — Мне жаль, — два слова, но смысла они несли намного больше. И красавица это понимала. Кирена мягко обхватила ладонь мечника. Даже сквозь плотную ткань он ощутил этот нечеловеческий холод. И все из-за него. Его жестокости, эгоизма, но при этом и мании справедливости. — Я искренне рада, что ты все еще не лишен голоса совести и хоть какой-то человечности, — тихо прошептала Кирена, другой рукой касаясь края маски Похитителя. Тот резко схватил ее, сжав почти до синяков. — Ошибаешься, — с агрессией прошипел мечник. И все же, это была ложь. Голос совести никогда и не покидал его, даже сейчас не хотелось смотреть ей в глаза. Когда-то давно, более десятка циклов назад, Похититель дал Кирене клятву: "никогда я не сойду с верного пути, Αγάπη μου". Черное течение стерло многие воспоминания, и у Кирены, и у самого мечника, но эту фразу он не забудет никогда. И вынужденное предательство было единственным лезвием, способным ранить самого Похитителя пламени. Он крепче сжал запястье Кирены, оставляя раны своими металлическими наконечниками пальцев и отводя прочь. — Тогда почему ты скрываешь лицо? — Захотелось, — отрезал он. — Зачем грубишь? — Я тебя ненавижу. — И это ведь ложь. — Не придумывай, — лишь хмыкнул Похититель. Кирена не сдалась и вернула руку к чужой маске. На этот раз Похититель не отстранился, но обозлился. Однако злость его не отразилась на действиях. Он лишь смиренно отпустил голову, словно самый гнусный грешник и проклинал весь этот мир. И почему именно она могла прочесть его, даже не прилагая усилий? До чего же жестока агнец, раз стремится заставить его ответить. Маска упала на песок. Кирена наклонилась вперед, обхватив щеку своего близкого и легонько коснулась своими губами его. Похититель впервые за столько лет ощутил тепло. Теперь заметные белые пряди волос, не расчесанные, потерявшие давнюю густоту, упали на его лицо. "С последней встречи они отросли," — подумала Кирена. Горящее внутри нее ядро пламени вынуждало помнить каждый миг прошлого, каждую редкую встречу с Похитителем. Он и не против хранить память о нем Мечник в черном не двигался. Абсолютно. Он походил на каменную статую, не способную ощутить что-либо. Кирена не давила, напротив, начала отстраняться. Прикрыв глаза, он поддался вперед, углубляя поцелуй, чтобы девушка не исчезла. Не растворилась, как его собственное воспоминание в каждом цикле. В ней никогда не было ненависти, даже к такому монстру как Путник, напротив, она относилась к нему... с любовью? С заботой? Он не различал эти понятия. Но даже Кирена бросит его. Оставит в одиночестве, как и всегда... — И помни, мой милый герой, я рядом, — ощущение ее губ пропало, шепот был у самого уха. Однако Похититель не раскрывал глаза. — Смеешь морочить мне голову?... Вновь его охватило безумие. Неконтролируемая жажда крови и боли, как собственной, так и чужой. Не глядя он схватил свой расколотый меч и слепо ударил в Кирену. Но встретила его... пустота. Он распахнул глаза и огляделся. Сожженная Элизия Эйдес, обрыв, даже след от женской руки на песке остались на месте, но агнец пропала. "На что я, глупец, рассчитывал?" В отражении меча он увидел самого себя. Израненное лицо и уставшие голубые глаза, которые Кирена когда-то любила рассматривать. Похититель же хотел вырвать их, чтобы не вспоминать о прошлом. Меч вонзился в собственную грудь, а по руке, сжимающей рукоять, потекла кровь. Мечнику хотелось выть от досады, ведь боли не чувствовал совершенно. Он вновь выживет и будет следовать собственной идеологии справедливости, но воспоминания не очистятся настолько быстро... — Ме-ме-ме? Розовая белка, которая привела его сюда, к обрыву, начала панически летать вокруг Похитителя. Словно она боялась за его жизнь. Он лишь отмахнулся. — Уходи, пока я и тебя не убил, — на секунду Мечнику показалось, что он вернулся в далекое прошлое. Когда его звали героем, а не воплощением зла. — Ме-ме... Белка махала лапой, создавая какую-то магию. Рана начала затягиваться с невероятной скоростью, а Похититель пламени лишь рассмеялся, сжимая в руке клинок-полумесяц — подарок от Кирены из далекого прошлого. — Сказал же, уйди. Не лезь, куда не надо. — Ме-ме! — Я потущу солнце, и тогда тебе не до смеха будет. Сгинь уже, — это существо действительно раздражало его. До безумия. Раздражало тем, что напомнило Кирену: она также лезла не в свое дело, хлопотала над больными, забывая о самой себе и бессмысленно рисковала жизнью. Но белка, в отличие от агнец, уловив безумный взгляд, тут же испугалась и телепортировалась. Кирена бы осталась. Осталась бы, чтобы лично проследить за заживлением ран. Осталась бы, чтобы успокаивающе пройтись по его лицу поцелуями. Осталась бы, чтобы шептать о том, что все будет хорошо. — Ки... рена, — впав в безумие прошептал Мечник. Воспоминание исчезло, как и сама агнец. Он принес ей смерть. Он погубил ее. Он обрубил чужую жизнь... Наплевав на все, Похититель встал с песка, отряхнувшись и крепче сжав меч и клинок, он побрел вглубь пустоши. Если однажды он соберет все тринадцать ядер пламени - мир наконец вернется к отправной точке. И тогда Мечник вновь завоюет Кирену, станет для нее опорой, другом, возлюбленным. Следующая его цель - ядро пламени разума. И он уничтожит Рощу муз, если того потребуют обстоятельства. Ради своего идеализированого будущего прошлого.