Часть 1

В семье Хитклифов все идеальные: примерный старший сын Гедеон, прелестная Габриэла, вечно серьезный Уильям Хитклиф — член совета старейшин, нежная и такая добрая Грэйс. И, как бы оттеняющий эту идеально выбеленную картину, Скэриэл. Сказать, что он был ходячей проблемой — не сказать ровным счетом ничего. Скэриэл — буквально ходячая катастрофа, взрыв атомной бомбы в рамках периметра комнаты. От слова «непоседа» в нем было только «не»: неадекватный, неусидчивый, ненормальный, невоспитанный, неуправляемый, неуравновешенный — Уильям Хитклиф слышал это абсолютно ото всех: учителей, прислуги, водителя, знакомых. Несмотря на свое не шибко прилежное поведение во всех спектрах спектрах, при этом Скэр искренне любил семью и ценил все, что они для него делают. И именно поэтому после каждого своего косяка он жутко расстраивался и долго чувствовал вину. Больше всех Лоу доверял Грэйс и Гедеону. Они входили в число особых лиц, которых он посвящал абсолютно во все. ей абсолютно все. А то, из-за чего стоило переживать, иногда доверял прислуге. Ну так, знаете, шумиху навести. Когда-то, в один из спокойных дней (то есть, когда прислугу отпускали и оставались лишь семейным кругом), маленький Лоу попытался приготовить маме завтрак, пока она спит, но, увы и ах, готовка — это чуть ли не единственное, что ему не поддается. Как итог — Скэр отправил продукты в мусорку, как и свой кулинарный шедевр, так еще и весь перемазался, придав кухне не преподобный вид. А потом, чуть ли не плача, поплелся к маме в комнате со словами: «это дурацкая мука…». Грэйс сначала перепугалась, но, когда поняла, что ситуация не представляет никакой опасности, рассмеялась, разбудив хмурого Уильяма. Тот поворчал, но потом тоже рассмеялся над недовольным лицом Скэриэла. А вечером они все вместе принялись бы что-то готовить. Однажды Лоу, в приступе невероятного прилива энергии, носился по дому и совсем случайно-не-специально-нечаянно задел какую-то, по его скромному детскому мнению, безделушку. Та самая безделушка была особо излюбленна Грэйс. И вот, он стоит перед мамой, еле сдерживая слезы после полученных от всех звездюлей, и смущено протягивает самодельную открыточку. И Грэйс просто на том самом месте тает. Она нежно обнимает его, зачесывая назад непослушные волосы, а потом ураганом идет раздавать жару всем, кто посмел отчитать мини-Скэра. Отец обычно был с ним строже, но вот, после очередного скандала, Скэриэл приходит в его кабинет с опущенной головой, хочет что-то сказать, но вместо этого, сам не ожидая, начинает тупо реветь. Уильям, не столь самого Скэра, тоже знатно ахуел и также тупо застыл бы на месте. В конце концов, все это кончилось тем, что Хитклиф старший, полностью остыв и даже забыв про предмет конфликта, оставшуюся часть дня учил мини-Скэра играть в шахматы, пообещав, что если тот выиграет, сможет завести котенка. Представьте, Гедеон, которому не пришлось нести груз на своих плечах из-за каких-то там тайн и, возможно, он был бы более открытый и мягкий. Более живой по отношению к семье. Гедеону, в общем таки, нравилась роль старшего брата. Они были похожи со Скэриэлом, только Гедеон не был столь гиперактивным в свое время. Но он всеми силами и способами старался сохранить в младшем эту детскую непосредственность и жажду ко всему новому. Спускал тому буквально все с рук. Когда родители куда-то уезжали, вся тяжесть времяпровождения с бешенным ребенком сваливалась на Гедеона. Скэриэл-синоним-слова-разрушение-и-гиперактивность, кажется, нарочно выводил вечно подзаебанного Гедеона, мечтающего после дня в академии только поспать. Но вот незадача, брату приспичило сначала попрыгать на его кровати, затем сделать из Гедеона лошадку, а потом рассказать крайне длинную историю о том, как он сегодня летел кубарем с лестницы. И все это — только для него, потому что родители свалили куда подальше на несколько счастливых дней. А оставить Скэра на несколько дней без внимания равняется сделать из него бомбу замедленного действия. Видит бог, Гедеон пытался сдержаться, но в итоге все равно наорал на свою мини-версию и сказал валить к себе, оставив его в покое. И Скэриэл свалил. С таким мученическим взглядом, что Гедеону самому стало тошно. Что ж, теперь он не может спать, отлично. Они виделись буквально каждый день, жили на одном пространстве, но вечно занятый Гедеон не всегда мог удостоить младшего нужной долей внимания. Скэриэл все понимал, даже не смотря на свой детский возраст, но менее обидно от этого не становилось. Старшему Хитклифу было стыдно. Реально стыдно за свое поведение перед братом. И вот, среди ночи он тащится со вздохом в комнату брата, где находит его спящим за столом над учебником истории. Скэриэлу, вообще-то, по возрасту было читать какого-нибудь Буратино или что-то в этом роде. Но того интересовали более взрослые вещи. Возможно, из-за того, что подобные книги стояли в комнате старшего брата, где ему так нравилось тусоваться. Гедеону не очень нравилось это его увлечение: наверное, ему хотелось, чтобы Скэриэл успел побыть ребенком, а не перепрыгивал эту стадию, зарываясь в проблему первой мировой и экономические отношения между странами. Део помнит, как когда-то маленький Скэри прибежал на кухню со словами: «Мама, мама, представляешь, я прочитал сегодня новую книжку и…!». Все бы ничего, но когда он начал пересказывать, у Грэйс глаза на лоб полезли. Потому что это был Оруэлл. Потому что Скэру было шесть с половиной. Он едва читать то научился. А потом он еще неделю бегал и разбрасывался фразами из этой книги, едва ли понимая смысл сказанного. Скэр спит чутко, поэтому от попытки его переложить просыпается и одновременно пугается. А потом, рассмотрев старшего, тихо говорит: — Прости. Ты еще злишься? О да, Гедеон пиздец злится, но на себя. — Все нормально. Ты прости, что накричал, давай утром поговорим, хорошо? Ты вон засыпаешь. Он треплет брата по голове, а маленький Скэр тянет к нему руки, чтобы его все-таки перенесли на кровать. И Гедеон повинуется. Когда появляется Габриэла, всем кажется, что Скэриэл, привыкшей, что все внимание достается лишь ему, будет дико недоволен. Больше всего боится Гедеон. Лоу и так казался ему взрослым не по годам, а тут еще и младшая сестренка. Но, на всеобщее удивление, Скэриэл неземно рад. Теперь у него тоже есть роль старшего брата, с которой он великолепно справляется. Возможно, думает Део, даже лучше, чем он сам. Скэр в маленькой Габи не чает души. А Гедеон еще больше тает. Единственной побочкой стало то, что Габриэла, большую часть времени проводившая со Скэриэлом, росла такой же гиперактивной. Теперь в их доме было два урагана. Пусть так, зато в доме было столько жизни, сколько, кажется, не было вообще никогда. У Гедеона выпускной класс, экзамены, поступление в академию, завышенные требования от отца. На семью действительно остается меньше времени. Маленький Габи, временами, хватало внимания от одного Скэриэла и родителей, готовых слушать ее сутками. Поэтому того немногого внимания от Гедеона ей хватало. А вот Скэриэлу нет. Подросток — это сложно. Лоу в таком как бы промежуточном возрасте, когда на него либо немного подзабивают, либо, если есть на то причины, наоборот, слишком контролируют. Скэриэл причин не давал, поэтому больше внимания отдавалось Гедеону, переступавшему один из порогов своей жизни, и Габриэле, только-только наступающей не первый из них. А Скэриэл был немного как-то сам по себе. Гедеон долго и упорно этого не замечал. Только корил себя за постоянные отказы на просьбы младшего посмотреть фильм или объяснить что-то из лицейской программы. Медленно, но верно между ними вырастала стена. Он отдалялся от него, но успокаивал себя мыслями о том, что, когда поступит в академию, все станет проще. В один из вечеров, когда родители в очередной раз уехали (вернее, у Уильяма была командировка, но он пригласил Грэйс с собой, ссылаясь на то, что последнее время они редко куда-то выбираются вместе), а на улице фигачила гроза, Скэриэл, который должен был уже видеть пятый сон, тихо постучался с комнату Гедеона. — Не спишь? — Лоу выглядел расстроенным или, по крайней мере, встревоженным. Гедеон не спал. Он только доделал всратый проект по арабскому. — Не сплю, а вот ты должен. Что случилось? — Гедеон убрал книги с кровати и жестом позвал брата сесть рядом. — Можно я с тобой посплю? Не люблю грозу, — Скэриэл ответ взгляд, извиняясь. Не любит — мягко сказано, скорее, на самом деле он просто боялся ее. Гедеон и забыл, что младший боится грозы. — Можно конечно, — он подвинулся, освобождая часть кровати для Скэра. Когда они легли, Лоу тихо спросил: — Тупой вопрос, но ты же все еще любишь меня, да? Я не надоел тебе? — у Гедеона, кажется, сердечный цикл дал сбой. — Ты — мой младший брат, ты надоедаешь мне всю жизнь, — сказано с такой интонацией, что Скэр рассмеялся. — Очень люблю. Очень сильно, Скэриэл. Я это редко говорю, но это так. Мне жаль, что я дал тебе повод сомневаться в этом. Я исправлюсь, обещаю, — Скэо поворачивается к нему лицом и снова улыбается. Улыбается той самой улыбкой, которую Гедеон очень давно не видел. А потом начинает трещать о том, какие плохие учителя у них в лицее. Гедеон, в принципе то, согласен, но все равно ее перебивает. Слушает, пока не засыпает.