Часть 1

Санкт-Петербург. Анастасия Андреевна, как обычно направлялась в седьмой участок. Она обещала Ухову с Перетрухиным, что не будет их оставлять, и обещания этого не нарушала. Уже на протяжении двух недель, она каждый день приходила к ним, помогала с расследованиями при необходимости, в общем не оставляла Ухотрухиных без присмотра ни на день. Отчасти это помогало ей отвлекаться от душевных терзаний, отчасти наоборот мешало, ведь мысли то и дело возвращались к Смолокурову, так и не приславшему ей ни одного письма. -Значит так, Филя, об этом письме Анастасии Андреевне ни слова. -услышала Настя из-за закрытой двери. Она остановилась, и напрягла слух, любопытство взяло над ней верх. -Как же так, Василий, разве ж Анастасия Андреевна не будет рада услышать о весточке от Тараса Петровича? - услышав знакомое имя, Настя напряглась. -Филимон, -протянул Василий. -сам то подумай, если бы Тарас Петрович хотел бы, чтобы Анастасия Андреевна знала о его состоянии, он наверняка бы сам ей написал. По спине Анастасии пробежал холодок, сердце забилось быстрее, в голове звучал лишь один вопрос: Что случилось? Она распахнула двери в кабинет пристава и Ухов с Перетрухиным тут же замолчали, испуганно переглянувшись. -Что с Тарасом Петровичем? -Настя захлопнула дверь и заслонила её собой, Перетрухин тут же попытался выйти через вторую дверь. -Филимон, стоять! -Доброго дня, Анастасия Андреевна, рады вас видеть. -З-здравствуйте, любезная Анастасия Андреевна, прекрасно выглядите сегодня. -Благодарю, Филимон, но вопрос всё ещё в силе. -Кхм, Анастасия Андреевна, вы только не извольте беспокоиться. -Вася, не томи. -Я не могу, Анастасия Андреевна, простите. -после минутных размышлений сдался Ухов. -Хорошо, тогда дайте мне письмо. - Настя подошла к Василию и вытянула вперёд руку. Не в силах сопротивляться Анастасии Андреевне, Ухов протянул ей письмо. «Здравствуйте братцы, рад что у вас всё хорошо. Поздравляю с успешными расследованиями, я верил, что вы справитесь. Я тоже без дела не сижу, оказалось в Архангельске всё не так радужно с расследованиями. На днях задержали опасного преступника, душегуб тот ещё, чуть меня не отправил на тот свет. Доктор вовремя успел подлатать меня, прописал постельный режим, да разве ж могу я сидеть дома. Сами знаете, места себе не нахожу, а тут ещё постельный режим. В общем жизнь кипит. Вы, братцы, не подводите, защищайте Анастасию Андреевну, знаю итак не оставите её, но мне так будет спокойнее. Желаю вам всего хорошего, Родиону Романовичу привет. С наилучшими пожеланиями, Смолокуров Т.П.» Ранили. -Значит вы планировали промолчать? -Анастасия Андреевна, мы ж из лучших побуждений. Тарас Петрович обязательно поправится, он и не через такое проходил. -Знаю я через что он проходил, доктор ясно сказал, ему нужен постельный режим, а он что? На службе, дома ему не сидится. Значит так, Василий, я незамедлительно отправлюсь в Архангельск, а вы, Тарасу Петровичу ни слова об этом чтоб не писали, поняли? -Так точно, Анастасия Андреевна. Только может кто-нибудь с вами поедет? Ради безопасности? -Ради безопасности со мной едет револьвер, а вы продолжайте работать, если что понадобится пишите, я пришлю вам адрес где остановлюсь. И не скучайте, я обязательно скоро вернусь, вы и не заметите моего отсутствия. -Вы возвращайтесь поскорее, Анастасия Андреевна, и Тараса Петровича возвращайте. -Боюсь это не в моих силах, но я позабочусь о его выздоровлении и сразу к вам, куда ж я вас оставлю. -Настя наконец сменила гнев на милость и обняла Ухотрухиных. Решение о поездке в Архангельск пришло так внезапно, что она едва успела предупредить отца, к нему же отправила Арину, чтобы та от одиночества волком не завыла в четырёх стенах. Затем на скорую руку собрала вещи и, купив билет до Архангельска, отправилась в путь. Архангельск. Вот уже который день подряд Тараса лихорадило, похоже ему действительно был необходим отдых, но он отчаянно продолжал работать. Служба не приносила ему никакого удовольствия, он хотел бы отдохнуть, да вот только нежелание оставаться наедине со своими мыслями пересиливало всë. На службе же у него было немало доставшихся ему дел, они то и помогали занимать мысли, которые то и дело возвращались в Санкт-Петербург, седьмой участок, компанию Ухотрухина, Карпенко, преступников, трупов и.... Анастасии Андреевны. Они ведь даже не попрощались, эта мысль не давала ему спокойно спать, и ведь он не написал ей ни единого письма за всё это время, как-то не мог решиться, впрочем и она ему не писала. Каждый раз садясь за стол и планируя написать ей письмо, он не находил подходящих слов и в итоге бросал это дело. Нет, он не разлюбил и не забывал её, от Ухова он получал всё что ему было необходимо, знал, что с ней всё в порядке, что она не оставляет седьмой участок. Однако последнее время, Ухов стал всё чаще упоминать, что Анастасия всё меньше улыбается, часто на глаза наворачиваются слëзы, от этого на душе Смолокурова стало ещё более гадко. Он хотел, чтобы она была счастлива, думал, что его отъезд поможет им обоим, но.. Неужели она несчастна? Неужели он всему виной? Голова гудела, сил не было, знобило, наверное действительно стоило отдохнуть. С этой мыслью Тарас открыл дверь и приказал подчинённым никого к нему не пускать, а затем прошёл к дивану, так напоминавшему тот на котором однажды спала Настя, лëг и, прикрыв глаза, задремал. Мирный сон полицмейстера был нарушен голосами урядников и открывшейся дверью. -Я же сказал никого не впускать. -не открывая глаза прорычал Тарас. -Вы с ума сошли, Тарас Петрович?! *Пару часов назад* Прибыв в Архангельск, Анастасия первым делом заселилась в гостиницу, переоделась в свежее платье и, уже полностью приведя себя в порядок, отправилась в полицейское управление. И снаружи, и внутри оно больше походило на старинную избу, чем значительно отличалось от привычного ей седьмого участка. Впрочем за время пребывания в Архангельске она не могла не заметить значительной разницы в образе жизни. Здесь даже время будто текло иначе, как-то размереннее что ли. Даже в полицейском управлении царил покой и тишина, что уж совсем не было свойственно столице. -Здравствуйте, барышня, а вы к кому? - возник перед ней один из урядников. -Здравствуйте, милейший, к полицмейстеру Смолокурову. -Тарас Петрович никого не принимает, приходите в другой день. -Увы, в другой день не могу, дело не терпит отлагательств. -Барышня, сожалею, но как я уже сказал, Тарас Петрович никого не при-ни-ма-ет. -Какой же вы упрямый. -Настя закатила глаза и, вздохнув, обогнула урядника и направилась к заветной двери. -Барышня! Стойте же! Урядник попытался было схватить Анастасию, но та достала из сумочки револьвер и, направив его в мужчину, произнесла строго и уверенно: -Я сказала дело срочное, что было не ясно? Или я в тихом голосе? Не советую со мной связываться, я выстрелю, и уверяю вас, не промахнусь. В голосе Анастасии звучала ярость, и от того, что говорила она тихо, не повышая голоса, становилось ещё куда более пугающе. Урядник не стал сопротивляться, ошарашенный поведением барышни, все в общем кабинете напряглись, но вмешиваться не стали, мало ли вдруг барышня чокнутая, с такой опасно спорить, лучше дать ей желаемое, а потом арестовать. Анастасия, добившись желаемого эффекта, развернулась и распахнула дверь в кабинет полицмейстера. -Я же сказал никого не впускать. -буквально прорычал до боли знакомый голос, Тарас лежал на диване с закрытыми глазами. -Вы с ума сошли, Тарас Петрович?! -возмущённый и такой родной голос заставил Смолокурова распахнуть глаза и резко сесть. - Ещë меня отчитывал! От боли, пронзившей тело, Тарас застонал. Анастасия даже не проследила закрылась ли дверь, быстро пересекая кабинет, она кинула сумку на стол полицмейстера и подошла к дивану. -Настя? -вновь обрёл голос Тарас Петрович, когда рука Анастасии коснулась его лба. -Да вы горите! Анастасия Андреевна начала возмущаться, ругая Тараса за неосторожность, безответственность и чрезмерный трудоголизм. Подчинённые Тараса, наблюдавшие за сценой через приоткрытую дверь, застыли в изумлении. Только подумать, их строгий и жëсткий начальник и слова не мог вымолвить против чудной барышни. Та, в свою очередь, достала из своей сумочки заранее купленные в аптеке лекарства, и, заметив в дверном проёме урядников, приказала приготовить полицмейстеру чаю. -Настя, Настенька.- Тарас Петрович схватил Анастасию за руку и припал к ней губами. -настоящая... Этот жест и облегчённый шёпот Тараса, потушили пожар гнева, пылающий в сердце Насти. Она присела на край дивана и провела ладонью по щеке Тараса. -Конечно настоящая. Как ты можешь, Тарас? -Что могу? -Так беспечно относиться к своему здоровью. Доктор ведь прописал постельный режим, неужели так сложно соблюсти его, всего пару дней? А если бы начались осложнения, что бы я делала? Неужели тебе так безразличны мои чувства? Ты подумал, как я была бы без тебя? -Прости, прости меня. -Тарас принялся вытирать стекающие по лицу Насти слëзы. Она не собиралась плакать, но слëзы текли сами. От страха, от облегчения, от злости и радости встречи. Столько эмоций разом накрыли её с головой. В конце концов, Настя собралась, и, заметив окровавленные бинты под рубахой, занялась делом. -Сними рубаху. -Что? -У тебя бинты окровавленные, надо осмотреть рану. Чем тебя ранили? -Ножом. -Тарас перевёл взгляд на урядника, принёсшего чай. -Спасибо. -вежливо поблагодарила Настя. -Выйдите все и дверь с той стороны закройте, сказал никого не принимаю! Дверь закрылась и Тарас наконец стянул с себя рубаху. Настя осторожно прикоснулась к бинтам, сердцебиение участилось, дыхание сбилось. Только сейчас она осознала как много она себе позволяет и как ситуация выглядит со стороны. Еë утешала лишь мысль о необходимости лечения Тараса, которая и помогала концентрироваться. -Швы разошлись, надо обработать рану и зашить заново, иначе может попасть инфекция. Тарас едва осознавал что происходит, лихорадка туманила разум, мешала концентрироваться на происходящем. -На, выпей лекарство и ложись, я всë сделаю. Словно марионетка Тарас подчинялся Анастасии. Ему всё ещё казалось, что она видение больного сознания. Лишь обжигающая боль обрабатываемой раны напоминала ему, что всё происходящее реально. Настя достала все необходимые инструменты, приобретённые на всякий случай, и приготовилась зашивать рану. -Будет неприятно, но я буду стараться сделать всё как можно безболезненнее и быстрее. Хочешь потом принесу тебе сладостей? -Хочу, но лучше поцелуй потом, чтобы не болело. -Что? -Настя, с иглой в руке, замерла в паре милиметров от груди Смолокурова. -Мама в детстве всегда так делала, - с прикрытыми глазами произнёс Тарас. -говорила, что поцелуи любви способны излечить всë что угодно. Анастасия легко улыбнулась и принялась осторожно зашивать рану. -Как скажешь, я сделаю всë, что в моих силах, чтобы излечить твоё тело. -И душу. -добавил Тарас, открыв глаза и направив взгляд на Анастасию. -И душу. -с довольной улыбкой произнесла Настя