Когда всё рушется

— Она — как хаос в человеческой форме. Если бы я знал, что так будет, я бы ночевал в студии, — устало протянул Вону, уткнувшись в подушку. — Ты уже ночуешь в студии. По три дня подряд. Мы тебя видели — как зомби, — хмыкнул Джехён по громкой связи. Разговор шёл уже не первую неделю. Мингю, Сынчоль, Энво и Джехён были его «группой поддержки» — но последние дни Вону всё чаще срывался. В чат летели голосовые: «Она снова разлила кимчи на пульт», «Вытри стол, пожалуйста, нет, ну правда, вытри!», «Я проснулся от того, что она смотрела дораму на колонках». — Бро, — писал Мингю, — или ты сойдёшь с ума, или женишься на ней. На что Вону отвечал: — Ты первый будешь на похоронах моего здравомыслия. Они всё ждали, что он сам выберется, выговорится, остынет. Но Вону только больше замыкался. И вот — час ночи. Он лежал, слушал, как в другой комнате героиня в очередной раз громко роняет что-то, будто назло. Или просто по привычке. Он уже не понимал, где её характер, а где — провокация. Вдруг — звонок в дверь. Кто в час ночи…? Он открыл — на пороге стояли Мингю, Сынчоль, Энво и Джехён с пакетом пива и перекусом. — У тебя был выбор: пойти с нами гулять или получить визитку в лоб, — сказал Мингю. — Ты выбрал второе. — Я устал, — отмахнулся Вону. — У меня тут… — Хаос, мы в курсе, — перебил его Сынчоль, уже проходя внутрь. — Давай, выкладывай. Что она сделала сегодня? Они сели в гостиной, разложили еду. Вону неохотно сел рядом. — Я наорал на неё. Сильно. Сказал: "Уезжай". — Ты прямо так сказал? — поднял брови Джехён. — Жёстко. — Я уже не выдерживал. Она специально выносит мне мозг. Это какой-то анти-айдол. Громкая, неряшливая, всё трогает, всё переставляет, хлопает дверями... Я чувствую, как у меня внутренне трещат стёкла. — Бро… ты описываешь не человека, а торнадо, — фыркнул Энво. — И ты в его эпицентре. — Я просто хочу покой. Я хочу тишины. Я не хочу вставать утром и видеть, как она ходит в моей футболке с пятнами от рамена, как будто так и надо! — А ты думал, она сюда приедет с чемоданом идеального поведения? — спокойно спросил Мингю. — Она одна в чужой стране. Без друзей. Без близких. А ты — её сосед, который встречает её, как охранник музея. Естественно, она бунтует. — Я не обязан её понимать, — буркнул Вону. — Может, и не обязан. Но ты же живёшь с ней. Не в параллельных реальностях. Одна кухня. Одна ванна. Один вай-фай. Ты не можешь просто закрыться, как в студии. Все замолчали. — Знаешь, — добавил Мингю тише, — если бы ты её по-настоящему ненавидел, ты бы съехал сам. Но ты почему-то всё ещё тут. И ты слишком часто говоришь её имя. Вону откинулся на диван. Лёгкая головная боль подступала к вискам. Он прав? Я остался… потому что хочу быть рядом? Или потому что хочу выиграть в этой битве?.. ------------------------------ После того как друзья ушли, Вону долго сидел в темноте. Голова гудела, но не от соджу, а от Мингю. Его слова, как будто заноза: «Ты слишком часто говоришь её имя». Он встал, хотел пройти на кухню — и замер. Геройня стояла на балконе. Не замечая его. Дверь была открыта, ветер развевал её волосы, на плечах — старая толстовка, которую она почти не снимала. Она всматривалась в город, в огни, в пустоту. И тихо плакала. Не всхлипывая. Без истерик. Просто стоя, одна, как будто больше никто не увидит. Вону отступил назад. Осторожно, почти виновато. Вернулся в комнату. Закрылся. Впервые за всё это время он почувствовал не злость. А стыд. Утро. Звук колёс чемодана по полу разбудил его. Он вышел — и, конечно, она стояла у двери. В пальто, с рюкзаком, собранной. Даже не пыталась скрыть, что уходит. — Что это? — То, чего ты так хотел, — сказала она, даже не глядя. — Я ухожу. Он хмыкнул. — Только не начинай опять. Ты серьёзно решила драму разыгрывать? — Я решила просто уйти, — её голос был сухим. — Без скандалов. Без сцены. Как ты предпочитаешь. Он сложил руки на груди. — И куда ты пойдёшь? Надеешься, что кто-то приютит, раз ты такая «жертва»? — У меня есть место, — она посмотрела ему прямо в глаза. — И вообще, тебе какое дело? — Мне — никакого. Просто не люблю, когда люди исчезают, не убрав за собой. Она усмехнулась. — Не волнуйся. Моя чашка, моя паста и даже мой шампунь в пакете. Всё чисто, Вону. Он молчал. Не сдвинулся. Даже не предложил помощи. Она открыла дверь и вышла. Не обернулась. Он остался в пустой квартире. Наконец — тишина. Только почему-то раздражение не уходило. Ну вот и всё.