...любовь уходит

Квартира стояла в напряжённой тишине. Героиня ворочала чайник, но пальцы дрожали. Она чувствовала — Вону за спиной. Его шаги. Его взгляд. Его молчание. — Почему ты здесь?.. — срываясь, выдохнула она, не поворачиваясь. — Зачем ты вообще пришёл?! — Потому что могу, — спокойно, почти ледяно. Она резко обернулась, глаза сверкают от гнева. — "Могу"? Это не ответ! Ты всё рушишь, всё, что я построила! Счастье, спокойствие, отношения… Ты просто… ломаешь меня! Вону спокойно встретил её взгляд. — Это мой дом. Я решаю, когда прийти и уйти. Она на секунду замолчала, а потом взорвалась. — Я ненавижу тебя! Понимаешь?! Ты лезешь, когда не нужно! Всё разрушаешь! Ты… ты убиваешь мою любовь! И он снова повышает голос как в тот раз — Ты не любишь его! Тишина. Она ахнула, как будто получила пощёчину. — Что ты сейчас сказал?.. — Ты не любишь его. Никогда не любила. — Вону сделал шаг ближе. В голосе не было сомнений. — Ты злишься, потому что я рядом. Потому что я всё ещё значу. — Раз ты такой умный, скажи мне... — прошипела она, — кого я люблю? Он не отвёл глаз. — Меня. Она раскрыла рот, хотела возразить, хотела всё опровергнуть, но… Он снова заговорил. Тише, но твёрже: — Как и я тебя. Дверь в коридоре приоткрылась. Никто не заметил, как вернулся Шуа. С розовым пакетом и извинениями на языке. Он слышал всё. Стоял. Минуту. Две. Не дыша. А потом — так же тихо, не прощаясь — ушёл. Героиня стояла, ошарашенная признанием. А в груди что-то стискивалось. Только теперь она поняла… слишком поздно всё пошло не по плану. ПОВ Шуа Он не помнил, как дошёл до улицы. Шум машин, прохожие, вечерний ветер — всё было фоном. Он не чувствовал ничего, кроме пустоты в груди. Только что он держал в руке подарок для неё. Хотел попросить прощения. За свою вспышку, за ревность. За недоверие. Но теперь… Он стоял у двери квартиры Мингю. Постучал. Один раз. Второй. И едва она приоткрылась, как Джонхан тут же впустил его внутрь. — Шуа? Ты в порядке? — спросил Мингю, нахмурившись. — Нет, — честно ответил он, проходя внутрь. — Ребят, мне нужно… просто выговориться. В комнате уже был Сынчоль, в руках — банка колы, он удивлённо поднял брови. — Что случилось? — тихо спросил он. Шуа сел на пол. Пакет с подарком поставил рядом. Сжал кулаки. — Я слышал их разговор. Её и его. — Они?.. — начал Мингю, но осёкся. Шуа кивнул. — Он сказал, что она его любит. И… он её. А она… она не отрицала. Понимаете? Все замолчали. Даже Джонхан сел рядом, будто боясь упустить ни слова. — Я не могу бороться за человека, у которого в глазах — не я. Я… слишком хорошо знаю, как это — когда тебя не выбирают. — Ты уверен? — мягко спросил Сынчоль. — Уверен, — он посмотрел на руки. На те самые, что держали её ладонь. — Я не злюсь. Не ненавижу. Я просто… устал. Я не хочу быть запасным вариантом. Не хочу смотреть, как она улыбается ему, а потом говорит, что всё хорошо. Потому что это ложь. Джонхан положил руку ему на плечо. — Ты был с ней настоящим. Она это запомнит. Шуа слабо улыбнулся. — А я запомню, как впервые за долгое время… позволил себе любить. Он поднялся. — Я ухожу. Навсегда? Не знаю. Но я отпускаю её. Потому что она уже давно не со мной. Дверь громко захлопнулась. Она выбежала, даже не накинув куртку. В глазах всё плыло, а в груди жгло. Она дрожащими пальцами набрала его номер. Один гудок. Второй. — Ответь… — прошептала она. Сброшено. — Нет… — она тут же набрала снова. Гудки. И снова тишина. Слёзы уже не сдерживались. Она сделала ещё один звонок. — Сынчоль? Пожалуйста, скажи… Он с вами? Небольшая пауза. — Он у нас, — подтвердил Сынчоль. Голос был серьёзный. — он слышал всё. Мир вокруг сжался. — Где вы?! — почти закричала она. — Не думаю, что… — Сынчоль! Где. Он. Он сдался. Продиктовал адрес. Она села в такси, не думая, как выглядит, что скажет. Главное — успеть. Главное — говорить, пока не поздно. --- А в это время, в их квартире, царила гробовая тишина. Вону стоял в центре комнаты. Там, где они только что кричали друг на друга. Её слова звенели в голове. > "Я ненавижу тебя." "Ты рушишь мою любовь." А он… почему-то не двигался. Не шёл за ней. Он стоял, как вкопанный, и только сейчас — впервые — осознал: Он потерял её. Не потому, что она выбрала другого. А потому что слишком поздно понял, что сам давно уже выбрал её. И теперь — никто не остался.