Часть 1

Франкенштейн повернул рычажок на почти все сто восемьдесят градусов, вынул изо рта зловонную самокрутку, отошёл и прислушался. Прибор замогильно молчал, даже не звякнув, что неоднократно делал раньше. Замахнувшись ногой, Франкенштейн со злостью пнул радиорадар, отчего тот немедля покачнулся и с глухим стуком упал наземь, а его блеклый шар спутниковой системы откололся от основы и покатился по кривым доскам, пока не столкнулся об узкий носок ботинка. Покачнувшись словно маятник, Франкенштейн наклонился к столу чтобы взять оттуда кружку с остывшей бодягой отдающего пометом чая и с удовольствием вылил всё на устройство. Оно было уже бесполезно для дальнейших попыток настроить сигнал. "Так тебе и надо" - со злорадством сплюнул он на доски, и крутанув корпусом, удалился из комнаты, больше не удостоив взглядом кучку металла. Некогда мощнейший в Галактике ловец сигналов со спутников "СОЮЗ3000" являлся сейчас лишь ненужным мусором, хламом, место которому в музее или на чердаке. Или вообще на металлопереработке. Тфу, да где угодно, только не здесь - богом и людьми забытой планетке, с ещё не до конца забывшим свой первобытный строй обществом где люди только недавно открыли для себя сплавы, что вспахивать землю можно запрягая лошадь, а если наконец-то изобрести дистилляционный аппарат то Франкенштейн наконец-то может вспомнить вкус коньяка, который пил за несколько дней до отлёта в эту дыру. Да, это было веселое, беззаботное время, полное непринужденности и спокойствия, присущее всем им тогда - молодым космонавтам, выпускникам их исторического факультета, проходящих курс на предстоящую практику. Немногим это удалось, немногим... Не то чтобы Виктор хоть раз жалел о потраченном времени, но ситуация, в которой он оказался сейчас требовала больше всего сейчас громко и витиевато выругаться на весь институт, работу, завистливых одногруппников, не сумевших попасть на златое место, страну, и под конец, немного успокоившись, и на всю планету Земля, так нагло отправившую его в эту глушь и не торопившаяся его отсюда забирать. Прав был дедушка Гюнтер когда говорил что для граждане для государственной машины — расходный материал. А ведь казалось бы, изучать историю не то что в теории - на практике по-началу казалось весело и увлекательно, а особенно доставляло удовольствие делать это, четко осознавая что среди всех окружающих тебя людей ты - незримая власть, сильнейший, нет, настолько могущественнейший, что никто даже и представить не может что ты способен творить. Не чиновник, не король, не христианский бог, и даже не языческий. Не все это, а высшее существо, стоящее на несколько километров выше всех грязных созданий, копошащихся на бренной земле. Он готов спуститься ко всем ним, низвергнуть свою божью благодать, дать им силы, дать им наставление, снисходительно защитить от угроз. Новичкам было сложно по-началу влиться в общество так, чтобы минимально отличаться от них. Ангельские крылья спрятать под грубой одеждой, окутаться зловонием улиц, чтобы стереть свои светлые следы пребывания, и в конце концов привыкнуть. А главное, так это не потерять себя. "Нет в жизни счастья" - грустно подумал Франкенштейн, передвигаясь к окраине раннесредневекового городишки, развалившегося у нагорья. "Пива бы" - не менее печально отразил мысль его давний товарищ по космостанции Олег, с которым тот потерял связь после отключения всех приборов передачи, и застрелился из самодельного огнестрела. Шел сорок четыре тысячи шестьсот двадцать второй день выживания здесь. Кончится ли все это? Интуиция, всегда спасавшая Виктора в трудные времена подозрительно подсказывала что нет. **** Рабочий коммуникационный пульт запиликал. Где-то рядом была электровышка, либо же обильное количество электроэнергии. Хотя Франкенштейн и не надеялся на оба варианта, далее возможный сбой в аппаратуре дал ему слабую надежду, и приободрившись, он зашагал вдоль побережья, ища место, где он мог бы без усилий пройти. - Агаа... Понаехали уроды... Хорошо хоть искать тебя не надо, сам пришёл, - раздался хриплый голос откуда-то сверху. На насыпи из земли и камней, в чёрном синтетическом костюме, облаченный в мундир стоял крепкий широкоплечий старик. На его шее болтался серый шарф, а на ногах были пыльные сапоги из замши, поблескивающие металлическими подошвами. Вначале он критически осматривал сверху Франкенштейна, а затем молча спустился к нему. У Франкенштейна захватило дух: перед ним стоял Генерал Гедуш Ландежский, портрет которого стабильно висел у них в аудитории ещё до начала экспериментального экспедирования на отсталые планеты соседних систем. - Ну ниху... - Отставить! Имя и звание! Часть и отдел! Начальная точка прибытия! Доложить обстановку с сигналами! - Старший научный сотрудник Главного Берлинского Университета Высших Технологий ГБУВТ четыре тысячи триста одиннадцатого года выпуска, кандидат исторических наук, доктор химико-биологических наук второй степени Виктор Отто Фридрих Франкенштейнов, синяя лента, посадка из Советско-Германской космостанции "КОМСОМОЛ" в северо-западную часть планеты АльфаЗемля-499. Вылет был совершен в межнациональном составе по инициативе Федеральной Коллегии 11 марта 4414 года. Он немного понаблюдал за тем, как Гедуш анализирует эту информацию и добавил: - Про сигналы вы и так знаете. Заглохло всё. Ничего нет. Ни связи, ни даже помех. Как отрезало. - Ясен пень... Мда, вообщем я это так, по привычке, пацан. В последнее время сюда никто больше не приходит, да и найти наших почти невозможно. Теперь. За Генушем незаметно вырос славянской наружности мужчина в анархистской маской до носа и молчаливо помахал гостю шестипалый ладонью. В нём Франкенштейн узнал одногруппника Сергея, отправившегося в дальний населённый пункт на шесть месяцев раньше него. - Мы ведь знаешь, должны найти друг-друга, а то ведь одним тут и с ума сойти недолго. Сережку я встретил первым, после года молчания. Мы порешили что надо собрать всех. — Так вы раздавали сигнал из телебашни чтобы искать наших? Ну конечно! Не успел Виктор договорить, как на горизонте показалась мордочка ещё одного знакомого. — Шваль фашистская! — выглядящий совершенно бешеным Чех Урокай налетел вихрем на неуспевшего среагировать Франкенштейна. — Ты, подлый, трусливый... — Я попрошу, Урокай, — вмешался Генерал Ландежский, — мне ваша история любви неинтересна. Расскажите о ней как-нибудь в другой раз. А пока — держитесь друг-друга, нас и так немного. — И что теперь? — Усмехнулся Франкенштейн, стаскивая низкорослого чеха с себя, недобрым словом припоминая их недолгую историю знакомства. — Мы одни на это проклятой первобытной планете. А наша судя по всему явно подорвалась. Не могли же про нас забыть. — Я того же мнения, — подал гулкий голос молчавшийдо этого Сережа. — Никому неинтересно какого ты там мнения, — рявкнул Урокай, продолжая сверлить Франкенштейна взглядом человека, у которого отняли всё драгоценное и он прямо сейчас идёт мстить. — Ты! Ты меня подставил! Если бы не ты меня бы здесь не было! Я вообще не хотел лететь сюда! — Отъебись, — лаконично послал его Виктор. — Да, завали ебасосину, и без тебя тошно, — к ним присоединился мелкий перец со стрижкой под горшок, в котором Виктор узнал товарища из Греции Градеуса. — Привет тебе Радик, — зевнул Франкенштейн и почесал белесую макушку, — как дела? От знакомых лиц внутри сразу теплело и даже распирало от радости, которую скандинавы веками учились подавлять. Франкенштейн правда был рад видеть даже истеричного Урокая, которого отправил вместе с собой на эту планету. И видимо что в этом штабе будет ещё дофига знакомых. Это хорошо. Им будет проще справиться. Штаб был и правда велик и вмещал в себя почти пятьдесят человек, учёных и специалистов разных стран мира, было так же немало так называемых "оборотней" со скрещенными генами, модификантов и прочих, особенно Франкенштейну приглянулась красотка из какой-то южной страны по имени Луна, с большими розовыми глазами и волосатой грудью, в результате побочных эффектов от экспериментов с введением генов собаки. Всякая шваль была не прочь познакомиться или поздороваться с товарищем по несчастью. Это давало чувство сплочения. И безопасности. И... Да не важно что, главное теперь Франкенштейн не один. Как могло бы сложиться.