…

Народ поселения Гласгарфа славится своей преданностью вере и священным праздникам, которые пронизывают их жизнь, как дыхание. Совсем скоро после Пасхи, важного праздника христианской веры, настала Радоница — день поминовения усопших. Лололошка, хотя и не верил в богов, чувствовал необходимость отдать дань уважения своим родителям, которые были ярыми последователями. Он никогда не молился и не приносил жертв, но сейчас в нем возникло внутреннее стремление быть верным тем, кто подарил ему жизнь. С тяжелым сердцем он решил позвать Эграссу, своего преданного «друга», зная, что тот сможет поддержать его в этот трудный момент. Напиться в память о родителях — это было его намерение, но он также знал, что Эграссель сможет спасти его от неизбежного алкогольного отравления, зная его слабости и внутренние демоны. Они шли по кладбищу, окруженные мрачной атмосферой, разговаривая ни о чем, философствуя о смысле жизни и смерти. Внезапно из его уст вырвалась фраза: «Хоть они были плохими родителями, я бы всё отдал, лишь бы встретить их снова». Это не было желанием, это была констатация факта. Он действительно скучал по ним, хоть и не любил. Их присутствие в его жизни оставило много болезненных воспоминаний, но это не отменяло того огромного влияния, которое они оказали на его становление как личности. Сев рядом с могилами родителей, которые были лишь одна, он почувствовал, как его сердце сжимается от боли. «Я бы не смог пережить тот день, если бы не ты рядом», — сказал он, и это было искренне. Терять обоих в тот день было невыносимо. В его памяти всплывали незначительные, но приятные моменты: улыбки, которыми они делились, вечерние разговоры, наполненные теплом. Он налил две рюмки — родителям и одну себе, зная, что Эграссу не следует заставлять пить. Лололошка прекрасно понимал жизненную философию своего друга, который всегда выбирал разум над эмоциями. Когда он сделал первый глоток, молитва вырвалась из его уст: «Господи, Боже наш, помяни усопших рабов Твоих в Царствии Твоем, и даруй им вечный покой. Прости им все грехи, которые они совершили, и упокой их души в месте светлом, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания. Сохрани их в Твоей любви и милости, и дай нам, оставшимся, сил и мудрости помнить о них с любовью и благодатью. Аминь.» Тучи сгущались, дождь лил, словно небо плакало вместе с ним. Он сидел, уставившись в пол, и в душе царила невыносимая боль. Никого вокруг — только Эграсса, который раскрыл зонт, прикрывая их от непогоды. Внутри него нарастала тьма, пустота и вечная скорбь, которая резала сердце так, что хотелось закричать. Никакая печаль не могла заглушить те чувства, которые он испытывал из-за разлуки с родителями. Эта привязанность и любовь терзали его, как острые лезвия. Он пил снова, заливая горечь и тоску, вновь и вновь произнося молитвы о прощении и искуплении. Он просил о вечной любви, той, которую никогда не знал, но всегда чувствовал, как будто она была частью его души. Эграссель тихо вздохнул, подошел сзади и обнял его, словно передавая тепло своей души и нежно целуя в щеку. «Лололошка, я рядом», — произнес он, используя полное имя, словно это могло успокоить его «друга». Эграсса нежно гладил его по спине, целуя в щеку, как бы подтверждая свои слова. Они сидели так долго, пока дождь не прекратился, облака не разошлись, и солнце не вышло, согревая их своим светом. В этом свете Лололошка почувствовал, как его сердце начинает немного успокаиваться, как будто на него легло тепло, способное растопить лед, образовавшийся в его душе. «Лололошка, я всегда буду рядом», — прошептал Эграсса, глядя в его глаза, полные слез. Эти слова были как обещание, которое они давали друг другу, как неразрывная связь, которая оставалась даже в самые темные времена. В этот момент, среди могил, Лололошка почувствовал, что любовь и поддержка Эграссы могут смягчить даже самые тяжелые утраты. Он не был одинок, и это знание наполнило его душу надеждой. Впереди их ждала жизнь, полная испытаний, но сейчас, в этот миг, он был готов встретить все, что уготовано судьбой, зная, что Эграссель всегда будет рядом.