Часть 1

      Отравление давало о себе знать всё больше. Мирайя прислонилась к стене, пытаясь дышать спокойно и накопить в себе остатки сил, которые уходили слишком быстро. Сознание путалось, перед глазами то и дело темнело, но беспокойство за маленькую беззащитную девочку, которая ни в чем не была виновата, было сильнее. Мирайя мысленно проклинала Барику, пыталась взять себя в руки как можно быстрее, пока эта глупая, окунувшаяся в ненависть шабихат продолжала рассказывать о своём плане. Она старалась не смотреть лишний раз на Малику, чтобы сердце не пропустило лишний удар от слёз малышки.       «Кто-нибудь… Где же все? Почему…» — слова даже мысленно уже не хотели складываться в полноценные предложения.       Была только одна цель, которая отпечаталась на подкорке сознания — спасти. Уберечь. Не позволить крови ребёнка пролиться.       — Всё дело… Власть?.. — выдавила из себя Мирайя и отстранилась от стены, делая шаг вперед, будто бросаясь на Барику.       Но она довольно легко откинула её сразу в сторону, что сама Мирайя и предугадала, будто и хотела этого. Упала аккурат на постель, тут же забираясь рукой под подушку. Ослабевшими пальцами сжала кинжал, что вернул ей Исхан, и мысленно в который раз поблагодарила его. Нужно было только найти в себе оставшиеся силы для ещё одного убийства. Но как же ей не хотелось делать это на глазах Малики. Не хотелось, чтобы эта малышка, к которой она успела прикипеть, видела всё.       Но иначе никак. Иначе не спасти.       — Ты сама доверилась мне. Наивная, — продолжала болтать Барика, уверенная в своём превосходстве.       Рывок. Мирайя, стиснув зубы и напрягшись, поднялась с постели и сделала большой шаг в сторону шабихат, замахиваясь свободной рукой. Вторую, в которой находился кинжал, прятала за спиной. Опасно было убивать сейчас, пока в ее руках была Малика. Нужно было отстранить их друг от друга.       — Ты-ы-ы! — взбесилась Барика и вцепилась в платье Мирайи, тем самым выпуская из рук Малику.       Но тут же обернулась к девочке, будто поняла, что та могла сбежать в эту самую секунду. Разозлившись сильнее, она влепила пощёчину малышке так, что та упала на пол, заходясь дрожью, перерастающей в истерику.       — Не смей… — тяжело выдохнув, выдавила гневно Мирайя. — Не смей трогать её. Никого больше, лживая змея!       Она боялась, что сил не хватит. Но увидев то, как шабихат посмела ударить Малику, окутало злостью. Придало сил. Рука взметнулась так быстро, что Мирайя не успела сама проследить за ней, перед глазами всё расплывалось. Но этих крох сил хватило, чтобы всадить кинжал в грудь Барики и услышать её сиплый вздох.       Шабихат отшатнулась и, едва сделав шаг, тут же рухнула на пол.       — Беги, Малика, — из последних сил прошептала Мирайя, посмотрев на девочку.       Держалась, следя за тем, как малышка, все еще с завязанным ртом, путаясь в ногах, выскочила за дверь. А после позволила себе расслабиться и упасть неподалеку от умирающей, как ей хотелось думать, Барики, мысленно коря себя за то, что стала слишком доверчивой.       Но в груди чуть теплилось удовлетворение от того, что спасла невинную жизнь. Потолок кружился перед глазами, становился совсем расплывчатым… Силы утекали, и Мирайя лишь молилась о том, чтобы эта отрава, которой её опоила Барика, не оказалась смертельной. Слишком часто за последнее время она оказывалась на грани жизни и смерти.       Умирать теперь совсем не хотелось. У нее были причины жить. И они заключались далеко не в мести…       Хотелось облизнуть губы, но во рту было так сухо, что даже такой жест не помог бы облегчить страдание. Услышав грохот открывшейся двери, Мирайя пыталась что-то произнести, но вырвался лишь сиплый короткий вздох.       Ей показалось, что она услышала крик Исхана, показалось, что видела его лицо…       Но списала всё на галлюцинации от выпитой отравы. Глаза полностью закрылись, унося её в успокаивающую темноту. ***       «Так спокойно… Неужели я умерла? Неужели воссоединилась с родными?» — первое, что подумала Мирайя, очнувшись.       Не хотелось открывать глаза, потому что впервые за последние дни она чувствовала себя умиротворенно. Было тихо, было тепло. Она позволила себе еще несколько минут провести в таком состоянии, прежде чем с опаской приоткрыть глаза.       «Где я?» — с удивлением подумала она, осматриваясь. — «Но… Я жива.»       Потолок и стены были незнакомыми, но узоры показывали явную картину — эти покои находились во дворце Жафирана. Мирайя напряглась, будто ожидая подвоха или нападения, пока была такой беззащитной. Тут же укорила себя за эту минутную слабость. Она осмотрела лишь небольшое пространство, насколько позволяли глаза. Продолжала лежать, не шевелилась, дышала так же ровно и тихо.       Неожиданно послышался звук открывшейся двери, и Мирайя тут же закрыла глаза, напрягая слух.       — Исхан, позволь мне помочь…       — Не нужно, Нерисан, — мягко ответил шахзагир уставшим голосом. — Лекарь сказал, что ей больше ничего не угрожает. Просто подождать, когда проснётся.       — Позови, если нужна будет помощь, — так же мягко произнесла юнмарих. — Я тоже волнуюсь за неё.       Дверь закрылась, но Мирайя так и не решилась открыть глаза. Услышав этот короткий отрывок диалога, поняла, что, видимо, находилась в покоях Исхана. И теперь прислушивалась к его шагам, к шороху.       А потом с её стороны постель чуть прогнулась от дополнительного веса. До ладони дотронулись холодные пальцы. Другая рука легла на лоб. Прохлада приносила удовольствие, но забота — ещё больше. Исхан нежно и почти невесомо провёл пальцами по её скулам, чуть коснулся губ, а после все прикосновения исчезли. Но Мирайя чувствовала, что он продолжал сидеть рядом. Ощущала его взгляд на себе.       Тяжелый выдох, который она услышала, вызвал в сердце кольнувшую боль. Нерешительно Мирайя приоткрыла глаза, сразу же смотря именно на Исхана. Он сидел, упершись локтями в ноги. Спрятал лицо в ладонях, наклонившись. Ссутулился, не держа осанку. Вся его поза говорила о том, как он устал. О том, как… как ему было тяжело.       Хотелось заговорить, узнать, что тревожило его. Успокоить, чтобы увидеть улыбку. Но в этот же момент ей овладели иные мысли. В голове прояснялось, а потому воспоминания о прошедшем выходили наружу. Именно поэтому первым, что произнесла Мирайя хриплым голосом, морщась от раздражения в горле, было:       — Что с Маликой?       Исхан резко поднял голову и будто неверяще посмотрел на неё. Тут же протянул руку, осторожно касаясь щеки. Но Мирайя сразу прильнула ближе и прикрыла глаза на секунду.       — Во рту пустыня… — просипела она.       — Сейчас, — тихо отозвался Исхан и поднялся, в несколько шагов преодолевая расстояние до стола.       Взял кувшин, наливая в стакан воду, и вернулся, бережно помогая приподняться. Мирайя смогла сделать лишь несколько глотков, но вода еще никогда не казалась настолько вкусной. Ей бы осторожничать, переживать, что вновь может быть отрава, какую подсунула ей Барика…       …Но она верила, что Исхан ни за что не навредит.       — Что с Маликой? — вновь повторила она вопрос, удобнее устраиваясь в полусидячем положении на подушках.       — Она в порядке, — мягко ответил шахзагир, внимательно смотря на неё. — Ты спасла её…       — Девочка ни в чём не виновата, — Мирайя едва заметно покачала головой. — А Барика, она… Я убила её?       Она слегка удивилась, когда лицо Исхана исказилось яростью. Он поджал губы до побеления и отвернулся, вновь смотря в пол. Руки сжались в кулаки, и Мирайе захотелось коснуться его, чтобы успокоить. Что именно вызвало у него такую реакцию сейчас? То, что она стала убийцей, кровь пролила? Или то, что смела такие вопросы задавать?       — После твоего удара ещё жива была. Наспех лекарь зашил, в темницу бросили, — коротко ответил Исхан, и даже в голосе его звенела злость. — Но теперь мертва.       — Что значит «теперь»? — Мирайя уперлась ладонями в матрас, пытаясь подняться выше. — Я всё же нанесла ей смертельную рану? Не справилось её тело с ней?       — Нет. Сильную, но не смертельную, — Исхан дернул плечами в попытке сбросить напряжение и повернулся, смотря ей в глаза донельзя серьёзно: — Я казнил её. Так что смерть шабихат на моих руках, Мирайя. Её кровь окропила мои руки, не твои.       В голове опустело. Мирайя неверяще смотрела на него, мысленно повторяя произнесенные слова. Её отравленному телу не хватило сил свершить всё самой, но Исхан… Исхан сделал это за неё. Не стража, не кто-либо ещё, а он.       — Почему? — прошептала она, удерживая зрительный контакт.       — Потому что ты почти умерла, — выдохнул Исхан и закрыл глаза, вновь опуская плечи. — Потому что то, чем она опоила тебя, было слишком сильным для твоего ослабшего тела. Барика призналась, что надеялась, что всё закончится твоей смертью после того, как… как она убила бы Малику. Фаяз порывался убить её сам, отомстить за дочь, но… Но я сделал всё сам. Отомстил и за тебя, и за Малику.       Мирайя судорожно выдохнула и схватила его руку в свои ладони, притянула к своему лицу и прижалась губами к центру. Шахзагир тут же с удивлением посмотрел на неё.       — Мои руки были в крови, Мирайя…       — Плевать, — честно произнесла она, снова оставляя поцелуй. — Мои не чище. Но… — касаясь губами уже его пальцев, Мирайя, продолжая смотреть в глаза ему, добавила: — Спасибо. Что спас меня. Что защитил меня.       — Я не мог поступить иначе, — Исхан слабо улыбнулся и подался в её сторону, чуть склонившись. — Я очень переживал. Как ты себя чувствуешь сейчас?       Мирайя повела плечом.             — Кажется, все нормально.       Она скользнула взглядом по покоям, после чего вновь вернулась к глазам шахзагира.       — Почему я здесь, Исхан? Это ведь… твои покои?       — Да, ты не приходила в себя три дня. В тот день… Я забрал тебя и принёс к себе.       — Но, Исхан, как же? — Мирайя неподдельно испугалась. — Ведь нельзя…       — Ты моя, Мирайя. Помнишь? — шахзагир наклонился к ней ближе, ласково убирая пряди волос с виска. — Я должен был о тебе позаботиться, как и о твоей безопасности. Да, все, кто прибежали на крики Малики, теперь знают об этом. Но пусть только посмеют сказать что-либо против или как-то попытаются тебе навредить, — Мирайя видела, как в его глазах поднялся шторм. — Никто не получит прощения, если посмеет.       — А Нерисан?       — Она помогла переодеть тебя, — Исхан наметил улыбку на лице. — Порывалась к тебе ещё зайти, но… Я, кроме лекаря, никого больше не пускал.       Мирайя поджала губы, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Такая забота здесь, в стане врага, была для неё несбыточной мечтой… Когда-то, так ей казалось. А сейчас вполне реальной в лице этого замечательного мужчины, с чувствами к которому она честно пыталась бороться. Пыталась видеть в нём захватчика, врага… Но своими знаками внимания, поступками и словами он стремительно пробирался в сердце.       — Приляг со мной, — попросила она, любуясь его лицом так близко.       Исхан только согласно моргнул в ответ и аккуратно прилёг с краю, где и сидел, поверх одеяла, которым была укрыта Мирайя. Она же, чувствуя в себе достаточно сил и не замечая слабости, повернулась к нему лицом и прильнула к груди. Жадно вдохнула любимый аромат и прикрыла глаза, наслаждаясь нежными поглаживаниями по затылку и редкими поцелуями.       — Много кто ждёт твоего пробуждения, — прошептал Исхан, невольно прижимая её ближе к себе. — И Малика, и Фаяз, который, чему я удивлен, хочет тебя отблагодарить. И Айман волновался.       Мирайя тихо хмыкнула. Хранитель волновался, наверняка, лишь за то, что останется без новых ушей и глаз. Но говорить об этом вслух не стала.       — Можем ли мы пока не говорить никому, что мне намного лучше? Я хотела бы ещё какое-то время побыть с тобой наедине, здесь…       — Конечно, Мирайя. Я и сам не хочу делить тебя ни с кем. По крайней мере сегодняшним вечером, — Исхан чуть отстранился и поцеловал её в лоб, задерживаясь в этом прикосновении. — Главное, что ты пришла в себя. Для меня это самая замечательная весть за последние дни.