Пролог

Глубокая ночная тишина сковала дворец небо заволокло плотными тучами, сквозь которые пробивался призрачный свет яркой луны. Дрожащие огоньки факелов едва рассеивали мрак, отбрасывая на каменные плиты длинные, искаженные тени женщина в темно-сером ханбоке замерла посреди площади, крепко сжимая в руке связку ритуальных колокольчиков. Эту ночь ждали долго прямо сейчас, под покровительством благосклонных звезд, должен был наконец — то свершиться древний обряд ей предстояло узнать, кого носит под сердцем императрица. Раздались первые тяжелые звуки ритуальной музыки шаманка двинулась в танце, и плавно разрезая рукавами прохладный воздух. Упускать этот редкий, благословенный шанс было нельзя. Внезапно она застыла и резко вскинула голову к темному небу над дворцом пронесся пронзительный, неземной крик. В вышине, разрывая тучи, кружили два величественных феникса: один — сотканый из глухой ночной черни, второй — пылающий яростным, чистым огнем. В тот же миг разум женщины затопило пророческое видение она увидела близнецов и мальчики были похожи как отражения в зеркале, но эти близнецы несли в себе души двух полярных божеств. Одному суждено стать повелителем мира мертвых, второму — владыкой мира живых. Два брата, разделенные светом и тьмой, совершенно разные по характеру и судьбе. Но в жизни каждого из них появится та единственная девушка, которая сможет изменить предначертанное и переписать будущее обеих вселенных. Едва видение рассеялось, Канхён, не теряя ни секунды, стремительно направилась к покоям её величества. Медлить до утра было сродни предательству — императрица должна была узнать правду немедленно к счастью, правительница еще не удалилась на покой и приняла шаманку в личной резиденции, Канхён рассказала все без утайки. Она не посмела скрыть даже самый страшный факт: братьям-близнецам суждено сойтись в будущем в настоящей и очень жестокой борьбе за императорский престол спустя положенный срок дворец огласился криком новорожденных. На свет появились два прекрасных младенца — два принца, чья уже судьба была предрешена небесами а ровно через неделю чудо произошло в самом клане у Канхён, там родилась девочка. Та самая, которой суждено было стать супругой будущего правителя и ей предстояло унаследовать великий дар, пройти путь шаманки и взойти на трон рядом с одним из братьев. Кто мог подумать, что Избранная появится на свет в семье верных служителей культа? Девочка, в чьих руках теперь находились жизни двух могущественных принцев и будущее всей империи. Кто бы мог подумать что это произойдет именно с её кланом, и что именно в её семье на свет появится та самая девочка что в будущем будет причиной того на трон взойдет один из тех принцев? Канхён, понимала что другого выхода нет. Смотря на спящую в люльке девочку она вздохнула, этой девочке придется несладко в будущем, она будет находиться между двух огней и будет. Рано или поздно придется ей сказать о том что новорожденная девочка в её клане будет той самой которая сможет стать причиной для счастья одного из принцев. Когда-то, на самой заре сотворения мира, среди бессмертных богов правили два брата-близнеца небеса создали их абсолютными противоположностями, разделив между ними бремя власти. Но если миры живых и мертвых они смогли поделить мирно, то сердце одной девушки разделить не удалось дочь богини шаманов была прекрасна, как первая весенняя заря, и оба брата полюбили её до безумия. Две могущественные силы искали её благосклонности, но её сердце отозвалось лишь на зов одного из них — повелителя мира живых эта безответная любовь толкнула отвергнутого брата на отчаянный, страшный шаг. Безумная ревность и эта жажда обладания стоили юной полубогине жизни, её гибель запустила колесо перерождений. Великие боги пали, чтобы возродиться смертными принцами, но их древние узы оказались сильнее смерти в этой новой жизни им суждено встретиться вновь. Пророчество неумолимо: они пройдут вновь через те же испытания, разделив ту же всепоглощающую любовь к одной девушке — новорожденной шаманке из клана Канхён, ей снова придется сделать выбор, который либо исцелит древнюю рану, либо окончательно уничтожит оба мира. Взвесив всё, Канхён решила все же утаить от императрицы Инсон самую пугающую часть пророчества по крайней мере, сейчас посмотрев на крошечную Со Бин, шаманка тяжело лишь вздохнула: этой девочке в будущем предстояло нести на своих плечах неподъемное бремя. Самым разумным было сохранить тайну их прошлых жизней в абсолютном секрете. Конечно, существовала призрачная вероятность, что к принцам и к самой Со Бин со временем вернутся воспоминания о былых временах, но Канхён должна была сделать всё, чтобы предотвратить это пробуждение. От судьбы не сбежать, и Со Бин суждено вновь занять центральное место в жизни близнецов понимая неизбежность грядущего, Канхён решила во что бы то ни стало наложить на девочку сильнейшую защитную магию, чтобы уберечь её от грядущих бед. Всё должно было как-никак свершиться в точности по воле небес, но страх, что нити будущего могут запутаться, не покидал шаманку. Много лет назад Канхён уже предсказала, что Инсон взойдет на престол вместе со своим супругом, императором Чонджоном и кто мог подумать, что выжившая принцесса из павшего клана Кая, чье племя чудом уцелело после гибели Трех государств, станет великой правительницей? А теперь история повторялась, но уже с Со Бин, и сердце Канхён сжималось от тревоги за малышку. Она отчетливо видела, что новорожденную шаманку связывает невидимая, но прочная красная нить судьбы с одним из принцев. Но с кем именно — оставалось загадкой. Принцы действительно были земными воплощениями двух великих божеств, правивших мирами живых и мертвых. И один из них когда-то украл чужую невесту из жадности и ревности, хотя и любил её всем сердцем. Предотвратить их новую встречу было выше сил Канхён: смертным нельзя вмешиваться в замыслы богов. Единственное, о чем истово молилась шаманка, — чтобы в этот раз круг перерождений не принес Со Бин и братьям новых страданий и разрушительных бед, Со Бин снова окажется между двух огней ей придется выбирать, с кем разделить трон и сердце, и от этого выбора будет зависеть не только её счастье, но и жизни братьев. Если она ошибется, близнецы уничтожат друг друга, и в живых останется лишь один, Канхён сокрушалась от того, что духи сокрыли от неё правду: красная нить вела к одному из принцев, но её очертания таяли в тумане. К тому же, братья были похожи как две капли воды, и разгадать, в ком именно горит свет, а в ком затаилась тьма, казалось невыполнимой задачей. Им суждено было сойтись в безжалостной войне — сначала за императорский престол, а затем за любовь юной шаманки. Глядя на безмятежно спящую Со Бин, Канхён снова тяжело вздохнула бедная девочка еще не знала, что обречена пройти круги древнего ада заново принцы не были обычными смертными — в их жилах текла кровь великих владык прошлого. Когда-то давно повелитель мира мертвых, Собёль, ослепленный завистью и жаждой власти, возжелал править миром живых он пошел на страшные преступления, чтобы занять чужой трон, в итоге похитил возлюбленную своего брата, утащив её в мрачные чертоги подземного царства. Пытаясь найти выход и уберечь воспитанницу, Канхён вновь и вновь взывала его к высшим силам однако боги оставались непреклонны, раз за разом посылая ей одно и то же видение. Рок был неизбежен. Со Бин не сможет скрыться от принцев, а они никогда не прекратят войну за её душу. И хотя в этой земной жизни Собёль больше не сможет утянуть её в подземный мир, их души обречены сталкиваться и ранить друг друга в каждом из земных перерождений. Вмешиваться в замыслы богов — всё равно что пытаться повернуть вспять бурное течение реки, Канхён понимала: из жизни в жизнь эти трое обречены сгорать в огне безумной страсти и соперничества, а исход этой вечной битвы ведом лишь самим небесам. Раз Со Бин суждено стать великой шаманкой и будущей императрицей, её нужно готовить к этому уже сейчас и девочке придётся безупречно освоить не только тайные ритуалы, но ей так же строжайший дворцовый этикет. Рано или поздно принцы обратят на неё взор, и это не укроется от проницательных глаз Инсон и Канхён разрывалась от сомнений: стоит ли открыть правду её величеству? Сердце подсказывало, что замалчивание обернется катастрофой, но страх перед гневом правительницы заставлял её медлить. Шаманка решила вновь взывать к богам за советом, страшась навлечь беду на свой род, кто бы мог подумать, что её родная внучатая племянница свяжет кровными узами их клан с правящей династией? Канхён до боли в сердце боялась за Со Бин, она слишком хорошо знала, каков на вкус воздух в императорских чертогах, пропитанный ядом интриг, зависти и подлой ненависти. Императрица Инсон без колебаний уничтожала любого, кто осмеливался косо взглянуть на её сыновей или посягнуть на её власть. Окружающие враги тщетно плели заговоры — свергнуть Инсон было невозможно она правила подобно яростной тигрице, готовой рвать когтями каждого за свою семью, и этот внутренний огонь обещал ей долгие годы незыблемого величия. Но как эта тигрица отнесется к девушке, которая принесет войну между её обожаемыми сыновьями? И Канхён знала одну древнюю лисицу-кумихо, чья повадка и грация были неотличимы от повадок императрицы Инсон, и это сходство было неслучайным — Инсон хранила великую тайну, которую шаманка поклялась унести с собой в могилу. Канхён никогда бы не предала подругу. Как ведающая женщина, она слишком хорошо понимала, к каким катастрофическим последствиям может привести раскрытие этого секрета. Тьму следовало держать под замком завершив ритуал, а Канхён бережно спрятала под подушку маленькой Со Бин новый, сотворенный в молитвах талисман. Злобные духи и твари потустороннего мира вечно охотятся за юными шаманами, выискивая малейшую брешь в их защите. Шаманка помнила, как точно такие же обереги она когда-то сотворила для самой Инсон и её новорожденных сыновей. Враги престола не брезговали ничем, то и дело нанимая черных колдунов за щедрую плату, чтобы извести императорскую семью проклятиями. Несколько раз эти покушения едва не стоили жизни близнецам, но защитная магия Канхён исправно отражала удары и отражает по сей день. Интуиция подсказывала шаманке: если алчные министры и чиновники прознают, то что её маленькой Со Бин предначертано стать следующей императрицей, они не остановятся ни перед чем. Дворцовая знать костьми ляжет, чтобы устранить соперницу, мешающую их собственным дочерям занять место подле принцев. Канхён судорожно вздохнула и тряхнула головой, отгоняя эти мрачные образы. Нельзя впускать в сердце дурные предчувствия, ведь страх обладает дурной силой притягивать беду оставив тяжелые думы, она опустилась на колени перед домашним алтарем и погрузилась в глубокую молитву. Ей требовалось время, чтобы подготовиться к неизбежному разговору с Инсон. В прошлый визит, когда шаманка приносила во дворец новые обереги для принцев, она так и не решилась вымолвить ни слова о страшном пророчестве. Но бесконечно молчать нельзя. Канхён предстояло понять: получит ли она прямой совет от богов во время транса, или же ей придется взять эту ответственность на себя и довериться собственной интуиции. Стоя перед алтарем, Канхён истово возносила молитвы богам в её сердце билась лишь одна отчаянная просьба: пусть у Со Бин всё будет хорошо. Но за этим беззвучным криком скрывалась глухая, удушающая тревога. Дар шаманки заставлял её видеть зыбкие тени грядущего — неясные, пугающие образы того, что вот-вот должно было сорваться с цепи. В их клане тайные знания передавались из поколения в поколение, от матери к дочери, как священное и одновременно проклятое бремя. Канхён была обязана обучить Со Бин всему: как слышать шепот духов, как распознавать знаки беды и, самое главное, как выжить в ядовитой тени дворцовых интриг. Опасность всегда бродила рядом, но сейчас она обрела вполне конкретные черты — неотвратимую встречу Со Бин с принцами-близнецами. Клан Канхён веками был вхож во дворец, и теперь шаманка понимала: нити их судеб сплелись задолго до сегодняшнего дня. Она не имела права вмешиваться и сама судьба — это не река, которую можно повернуть вспять, а неизбежность, которая настигнет, как бы ты ни прятался. Взглянув на бледнеющее предрассветное небо, Канхён тяжело вздохнула память предков внезапно ожила в ней, воскрешая легенды времен древнего Асдаля. Тогда в небесах тоже кружили два феникса, предвещая рождение великих братьев, один из которых стал мудрым правителем, чье имя до сих пор благоговейно шептал ветер над руинами. — А что, если просто вычеркнуть её из их жизней? Пока не поздно?.. — вслух озвучила она свою самую запретную мысль. Канхён вздрогнула и резко обернулась рядом с алтарем, словно соткавшись из холодного горного тумана, стоял Джунхун. Горный дух смотрел на неё с тем невыносимым, вековым спокойствием, которое всегда выводило её из себя. Его присутствие сейчас было последним, в чем она нуждалась. — Чего тебе? — мрачно бросила она, не скрывая раздражения и усталости. Джунхун лишь хитро прищурился, и в его темных глазах блеснул отблеск древних, опасных тайн. Он наклонил голову набок, откровенно забавляясь её гневом. — Знал я когда-то одного человека, который был знаком с другим, а тот, в свою очередь, слышал от третьего… — Может, перейдешь к делу?! — оборвала его Канхён и её голос так и звенел от ярости, готовой сорваться на крик. — Если короче, — дух мгновенно посерьезнел, и в воздухе повеяло могильным холодом, — был тот, кто видел братьев, правивших двумя мирами. Пророчество древнего Асдаля было предельно ясно: эти трое связаны вечным, неразрывным циклом. Они будут перерождаться снова и снова, пока не завершат начатое. И, как видишь, время пришло. Ты бессильна перед этим круговоротом, Канхён. Оставь всё как есть. Пусть они сами распутывают этот кровавый узел. Главное — чтобы на этот раз обошлось без большой крови. Канхён сузила глаза, до боли сжав кулаки и вглядываясь в его непроницаемое, бледное лицо. — Ты что-то знаешь? — тихо, но угрожающе спросила она. — Что именно ты видел в своих горах, Джунхун? — Я знаю лишь то, что предначертано, — уклонился он от прямого ответа. — Не мешай пророчеству сбываться. Пытаясь спасти её от судьбы, ты сделаешь только хуже. Всё случится так, как положено небесами. Шаманка скрестила руки на груди, её взгляд стал жестким, пронзительным. — Ты точно ничего не хочешь мне добавить, горный бог? — процедила она сквозь зубы. — Или мне воспользоваться своим даром и силой клана, чтобы вытянуть из тебя правду? Джунхун лишь легко улыбнулся, хотя в глубине его зрачков на мгновение промелькнула вековая, глухая печаль. — Мне нечего добавить, Канхён. Она хмуро сверлила его взглядом, ловя на его губах едва заметную, ускользающую улыбку в этом изгибе читалось скрытое торжество существа, знающего гораздо больше, чем позволено смертным. Но выпытать у него тайну силой было невозможно. Он веками оттачивал искусство недомолвок, пряча истину за туманами и загадками. Он всегда был таким — хранителем чужих секретов, для которого время течет иначе, а человеческие драмы кажутся лишь короткими искрами в ночной темноте. — Однако запомни, — добавил дух, уже начиная медленно растворяться в предрассветном воздухе, — им троим суждено пройти через огонь вместе. Иного пути нет. — И без тебя знаю! — бросила она вслед угасающему эху его голоса. — Ты действительно не планируешь сообщить об этом её Величеству? — его вкрадчивый голос прозвучал уже из самой пустоты, нарушив внезапную тишину. — Все же маленькой Со Бин суждено в будущем взойти на престол и стать императрицей. Ты ведь понимаешь масштаб этой ноши? Канхён снова обратила взор к бледнеющему небу мысль о разговоре с Инсон тяжелым камнем легла на сердце шаманка понимала: скрывать правду долго не получится, да и опасно это. Императрица не прощала недомолвок, особенно от той, кому доверяла больше всех во дворце. — Я скажу ей но чуть позже, когда тени пророчества станут яснее, — глухо ответила она, скорее убеждая саму себя. — Скрывать что-либо от Её Величества — затея весьма сомнительная, — Джунхун позволил себе короткий, колючий смешок, окончательно растаяв в тумане. — Ты же сама прекрасно знаешь: обманывать её — всё равно что играть с огнем, сидя на пороховой бочке. — Без тебя знаю! — огрызнулась Канхён в пустоту, но в её душе уже прочно поселился холодный, липкий страх за будущее маленькой Со Бин. Его нравоучения выводили её из равновесия и всё же, несмотря на всё его нахальство и ещё манерам бесить в самые неподходящие моменты, она не могла отрицать очевидного: дух был прав. Они знали друг друга слишком много лет, чтобы она могла игнорировать его колючие подсказки. Она помнила времена, когда его советы спасали жизни, и знала, что за маской трикстера скрывается древняя мудрость. Канхён тяжело вздохнула, признавая поражение в этом безмолвном споре. Она ведь сама когда-то помогла своей подруге взойти на трон, их связывали узы куда более крепкие, чем просто долг шаманки перед короной предать это доверие сейчас означало разрушить фундамент, на котором держался мир в государстве. Решение созрело внутри, окончательное и бесповоротное нужно идти во дворец рассказать всё: и о видениях, и о близнецах, и о пророчестве, которое начало сбываться. Горный дух, может, и был невыносим, но в одном он никогда не лгал — в предчувствии великих перемен. Она в последний раз взглянула на Джунхуна, который уже начал сливаться с вечерними сумерками, и направилась в сторону дворца, чувствуя, как за её спиной расправляет крылья сама Судьба. На следующий день, едва первые лучи солнца коснулись черепичных крыш дворца, Канхён уже была в пути. В резиденции Инсон её приняли с неизменной теплотой. Императрица искренне радовалась визитам старой подруги, чья мудрость всегда служила ей надежной опорой в бушующем океане придворных тревог. Однако сегодня лицо шаманки оставалось пугающе непроницаемым когда последняя служанка поклонилась и плотно закрыла за собой тяжелые двери, в комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тонким ароматом тлеющих благовоний Канхён не стала ходить вокруг да около и решительно открыла правду. — Ты хочешь сказать, что Со Бин суждено стать супругой одного из моих сыновей? — Инсон замерла. Её голос прозвучал приглушенно, в нём смешались изумление и тень материнского страха. — Да, — коротко и твердо подтвердила Канхён. — И мои сыновья в будущем вступят в смертельную схватку за трон? И это… это никак нельзя остановить? — Императрица поднялась с места, нервно сжимая пальцами расшитые края своих широких шелковых рукавов. — Им предстоит борьба. Таков безжалостный закон крови и власти, — Канхён смотрела прямо в глаза подруге, не позволяя той сорваться в панику. — Но Со Бин станет той силой, что способна удержать их от последнего шага в бездну. Она — единственный противовес в этой грядущей битве. — У неё действительно может это выйти? — в глазах Инсон забрезжила слабая, отчаянная надежда. — Духи не лгут им суждено встретиться, и её сердце будет отдано одному из них. Именно эта любовь станет ключом к миру. Инсон, тяжело опустилась обратно на расшитые подушки и задумчиво покачала головой. — Знаешь… ведь так даже лучше уж лучше рядом с моим сыном на троне будет та, кому я могу доверять как самой себе. Эти министры и чиновники уже сейчас, словно стервятники, кружат над дворцом, мечтая навязать своих дочерей в невесты принцам. Но мысль о том, что мои мальчики пойдут друг на друга войной… Это проклятие не дает мне покоя. — Не терзай себя раньше времени, — мягко произнесла шаманка, коснувшись руки императрицы. — Видения ясно показали мне: Со Бин сделает всё, чтобы не допустить кровопролития между братьями. Она станет их совестью и их щитом. — Хочется верить в это… — прошептала Инсон, глядя куда-то вдаль, словно сквозь каменные стены дворца. — Меня беспокоит другое, — Канхён нахмурилась, в её голосе явственно зазвучала холодная сталь. — Со Бин может пострадать сама. Ты ведь лучше меня знаешь, насколько ядовит воздух этого дворца для чистого сердца. Инсон решительно выпрямилась в её взгляде мгновенно вспыхнул тот самый яростный, такой властный огонь правительницы, готовой растерзать любого за свое имущество и покой. — Об этом не беспокойся, — отрезала Инсон. — В будущем я приставлю к ней своих самых преданных людей каждый её шаг, каждый вздох будет под моей защитой и я клянусь тебе, Канхён, никто во всей империи не посмеет причинить девочке вред, пока я дышу. Она слегка склонила голову первая часть ноши была переложена на плечи той, кто обладал властью, но в глубине души она понимала: главная битва для Со Бин начнется тогда, когда в её жизни появятся принцы-близнецы. Канхён едва заметно улыбнулась, глядя на подругу в словах Инсон звучала та самая непоколебимая уверенность, которая когда-то помогла ей выжить в вихре дворцовых переворотов взойти на престол шаманка знала: если императрица дает слово, она расшибется в лепешку, но сдержит его. Это было законом, незыблемым, как сами горы. Но тревога не покидала сердце Канхён она невольно перевела взгляд на стену, где висела массивная картина: могучий тигр на фоне туманных хребтов и нежных горных цветов эту картину она сама велела повесить здесь много лет назад, чтобы усмирить хаос и принести покой в эти стены. В каждом углу покоев были скрыты талисманы — невидимые щиты, что оберегали императрицу, Канхён слишком хорошо помнила день коронации: небо над дворцом тогда почернело не от туч, а от сонма злых духов их наслала та, чьё имя боялись произносить вслух — черная шаманка, продавшая дар за золото и власть. Канхён, все же чувствовала: тени прошлого не исчезли, они лишь только затаились и теперь их новой целью могла стать маленькая Со Бин, которой предначертано стать женой одного из принцев. — Не переживай, никто не посмеет тронуть твою семью, — голос Инсон вырвал её из тягостных раздумий. — И дело не только в том, что Со Бин суждено стать частью моей династии. Ты спасала мне жизнь столько раз, что я сбилась со счета. Я обязана тебе всем, что у меня есть. — Инсон, я в силах сама защитить свой клан, — мягко возразила Канхён, хотя в глубине души была благодарна за поддержку. — Знаю твою гордость, — императрица едва заметно усмехнулась. — И всё же, мои люди будут присматривать за вами. Лишний меч в тени никогда не помешает. — Что ж… — Канхён склонила голову в знак согласия. — Ты правительница Корё, и я не вправе перечить твоему указу. Инсон подошла к окну, за которым раскинулся дворцовый сад. — Я верю, что Со Бин станет достойной императрицей это лучшее, что могло случиться мне не нужно на троне чужое, жадное до власти существо, которое будет плести интриги за спиной моего сына. В твоем роду нет места подлости я убеждена: она будет идеальной. — А что, если она окажется другой? — полушпотом спросила Канхён. — Путь власти меняет людей. — В твоем клане не рождаются плохие женщины или мужчины! — отрезала Инсон со всей серьезностью, на которую была способна. — Я верю в её чистоту и острый ум она не устроит проблем, она станет решением всех проблем. Канхён посмотрела на неё с легким прищуром, в котором промелькнула искра старой дружбы. — Теперь я окончательно вспомнила, почему ты когда-то так легко завоевала сердце наследного принца твоя вера в людей заразительна, Инсон. Императрица рассмеялась, и этот искренний звук на мгновение разогнал тени в комнате но обе женщины знали: впереди их ждет время, когда одной веры будет мало — потребуются сталь, магия и великое самопожертвование. — И какова была причина его выбора? — с легкой улыбкой переспросила Инсон, хотя знала ответ так же хорошо, как и саму себя. — Он увидел в тебе искренность и настоящую душу, — мягко ответила Канхён, глядя на подругу. — Пока другие кандидатки соревновались в высокомерии и наглости, пытаясь ослепить двор своей родословной, ты отличалась от них всем. Я помню тот день, когда предсказала тогдашнему императору: если его сын свяжет жизнь с тобой, он станет великим правителем. И он, на удивление многим, послушал меня. Он позволил этому браку состояться, хотя против него стеной стояли министры и влиятельные чиновники. — О, я до сих пор помню их лица, — Инсон усмехнулась, и в этой усмешке промелькнула сталь. — Сколько в них было злости! Они буквально задыхались от негодования, когда я, «выскочка» в их глазах, вошла во дворец как законная супруга наследного принца. Кто бы мог подумать тогда, что всё сбудется в точности? И ведь ты же предсказала рождение близнецов. — Я лишь рассказала то, что открыли мне духи, — скромно отозвалась шаманка. — Тем не менее, я стала той, кем я есть. Я родила наследников, — Инсон на мгновение замолчала, и её взгляд стал мечтательным. — Но, признаться, мне бы очень хотелось, чтобы в будущем у нас появилась хотя бы одна дочка. — У тебя еще будут дети, Инсон, — уверенно произнесла Канхён. Императрица встрепенулась, в её глазах вспыхнул живой интерес. — Ты… ты и это увидела? Канхён лишь кивнула, это простое движение принесло Инсон видимое облегчение шаманка понимала: её слова подарили подруге ту самую надежду, которая так необходима, лля того чтобы выживать в золотой клетке дворца. В этот момент Канхён еще раз убедилась, в том что горный дух был прав. Скрывать правду от императрицы было бы ошибкой ведь она и раньше знала, что Инсон суждено иметь больше детей, и она ведь видела, что жизнь её будущей дочери будет светлой и счастливой как глава всех шаманов, Канхён несла ответственность за равновесие во всем государстве. Этот статус передавался в её клане веками помимо Со Бин, были и другие талантливые дети, но именно судьба Со Бин сияла на небосклоне ярче и тревожнее остальных. Она невольно вспомнила древнюю легенду своего клана о шаманке Хэгён в те времена, когда еще существовало государство Силла, Хэгён предсказала, что на трон сядет дочь императора. Министры негодовали, но правитель доверился пророчеству, ведь сыновей у него не было. Так на трон взошла великая Сон Док, у неё как-никак не было детей, и власть перешла к её племяннику, но именно Хэгён тогда оставила еще одно, тайное пророчество: в будущем в клане родится девочка, которой суждено усмирить гневный пыл и ярость переродившегося правителя мира мертвых, Канхён похолодела, осознав, что этой девочкой может быть именно Со Бин и сомнений не было в этом. — Тебя всё еще не оставляют в покое наложницы и другие кланы? — спросила она, переводя тему, чтобы скрыть свое волнение. Инсон резко обернулась, её лицо снова превратилось в маску властной правительницы. — Ты предупреждала меня с самого начала они не успокоятся, пока не избавятся от меня но я начала эту битву первой. Мне даже нравится показывать им их истинное место пусть знают: им суждено лишь ползать у моих ног и умолять о пощаде. — Только безумец пойдет против тебя открыто, — заметила Канхён. — К сожалению, не все это понимают, — жестко ответила императрица. — Все метят на моё место и жаждут избавиться от моих сыновей но я клянусь: они захлебнутся в собственной крови прежде, чем успеют коснуться хотя бы волоса на их головах. Каждый в Корё запомнит, что переходить мне дорогу — значит выбрать смерть. Несмотря на жесткость своих слов, Инсон оставалась в душе все той же искренней девушкой, которую Канхён полюбила много лет назад уо мягкость во дворце — роскошь, доступная лишь покойникам. Инсон выучила этот урок первой, превратив свое милосердие в щит, а волю — в разящий меч uлядя на нее, Канхён невольно задавалась вопросом: а что ждет Со Бин? Сможет ли дитя из клана шаманов, привыкшее к шепоту духов и тишине гор, выстоять против хищных политических кланов, веками вгрызавшихся в глотку власти? Канхён? затем вспомнила слова горного духа. Джунхун обещал присматривать за девочкой, а если уж даже потребуется, в дело вмешаются и другие силы — древние кумихо, чья магия не знает равных. В истории Асадаля уже были правительницы-шаманки, чья власть опиралась не только на указы, но и на волю богов. Значит, и Со Бин справится, если за её спиной будут стоять духи и верные люди. — Когда Со Бин немного подрастет, начни приводить её во дворец, — прервала её мысли Инсон. — Пусть дети привыкают друг к другу дружба, зародившаяся в колыбели, крепче любого политического союза. — Ты считаешь, это правильное время? — с сомнением спросила Канхён. — Со Бин должна с малых лет впитывать правила игры, — твердо ответила императрица. — Она будет получать уроки этикета, изучать историю и науки наравне с принцами если ей суждено стать императрицей Корё, она обязана быть безупречной, чтобы ни один министр не посмел упрекнуть её в незнании азов. — Но не помешает ли это её обучению шаманскому искусству? Наш путь требует уединения. — Одно другому не помеха, — отмахнулась Инсон. — Более того, я настояла бы, чтобы она обучалась стрельбе из лука и фехтованию. В наше время девушка должна уметь защитить себя сама, не дожидаясь стражи. Канхён задумчиво кивнула образ шаманки с мечом в руках казался необычным, но крайне практичным. Если на Со Бин нападут — а в этом Канхён почти не сомневалась — девочка не должна быть легкой добычей. — Тебе стоит успокоиться, — мягко добавила Инсон, заметив тень на лице подруги. — Сейчас они всего лишь дети. Время покажет, какими они станут. «Дети…» — эхом отозвалось в голове Канхён маленькая Со Бин сейчас мирно спала в своей люльке, не подозревая, что на её крошечные плечи уже возложена настоящая судьба целого государства. Статус будущей кронпринцессы — это не только золото и шелка, но и мишень на груди как только весть о пророчестве просочится за пределы храма, наемники и черные маги начнут свою охоту. Канхён понимала: покой закончился теперь её жизнь превратится в бесконечный караул у колыбели будущей правительницы. Инсон, несмотря на свои жесткие слова о врагах, в душе оставалась мягкой и доброй, но она слишком хорошо понимала: во дворце выживают только сильные. Это правило было законом во все времена, и Инсон с самого начала следовала ему, ведя свою бесконечную борьбу за трон и жизни сыновей. Канхён, глядя на подругу, невольно задумалась о будущем Со Бин. Если девочке суждено стать императрицей, ей тоже придется столкнуться с могущественными кланами, которые не побоятся пустить в ход яд и сталь. Разве сможет маленькая шаманка противостоять такой силе? Но тут Канхён вспомнила: их клан никогда не был одинок шаманы всегда могли воззвать к духам и древним существам. Горный дух уже пообещал свою защиту, а если станет совсем опасно, на помощь придут кумихо раз Со Бин предначертано править Корё, значит, высшие силы будут на её стороне. В истории Асадаля уже были правительницы-шаманки, и в этот раз всё должно было сложиться как надо. — Когда Со Бин немного подрастет, начни приводить её во дворец, — прервала тишину Инсон. — Пускай дети дружат с самого детства. — Думаешь, это будет правильно? — спросила Канхён, мгновенно просчитывая в уме риски. — Они должны привыкнуть друг к другу, — твердо отрезала императрица. — Со Бин будет брать уроки этикета и постигать азы власти вместе с моими сыновьями. Раз ей суждено стать правительницей, она обязана знать изнанку дворца и уметь постоять за себя. Нельзя терять время. — В чем-то ты права, — неохотно согласилась Канхён. — Но не помешает ли это её основному, духовному обучению в клане? — Нисколько, — Инсон властно взмахнула рукой. — Более того, я хочу, чтобы она училась стрелять из лука и владеть мечом. Современным благородным девицам это просто необходимо. Хрупкость оставим для стихов, а во дворце нужна сила. Канхён не стала никак даже возражать мысль о том, что Со Бин сможет защитить себя сама, и парадоксальным образом успокаивала. Действительно, какая еще шаманка в империи сможет похвастаться тем, что способна дать отпор наемным убийцам в открытом бою? Обучение у лучших мастеров императорской гвардии сделает из неё грозное оружие. — Не переживай ты так сильно, — уже мягче добавила Инсон, заметив, как разгладились морщинки на лбу подруги. — Сейчас они все еще совсем крохи вот когда подрастут — тогда всё само собой и прояснится. Действительно, пока бояться было нечего но Канхён знала: стоит слухам о будущей когда-нибудь кронпринцессе поползти по дворцу, как враги подошлют убийц. Маленькая Со Бин, которая сейчас тихо спала в люльке, еще не знала, что её статус уже определен, и впереди её ждет путь, полный опасностей и великих свершений. А тем временем во дворце подрастали Чжон Хён и Чён Ун и ведь каждый из них уже начинал проявлять свой характер, и Канхён видела, что будущая встреча Со Бин с близнецами станет началом новой главы в истории государства. Инсон смотрела на своих сыновей, в её взгляде читалась сталь — она любила Чжон Хёна и Чён Уна самой настоящей материнской любовью и готова была превратить в пепел любого, кто посмеет причинить им вред. Эта женщина прошла через ад, чтобы занять трон, и теперь её материнский инстинкт стал главной защитой для наследников. — Ты сама говорила, что будущее многогранно, — негромко произнесла Инсон, поправляя складки своего роскошного платья. — Никому не под силу изменить предначертанное, и всё случится так, как суждено богами пускай всё идет своим чередом. — Это верно, — тихо подтвердила Канхён. В этих словах заключалась мудрость, которую шаманки их клана постигали веками и жизнь непредсказуема, в ней может случиться что угодно, и иногда самое правильное — перестать терзать себя страхами о плохом. Нужно просто доверять течению судьбы и ждать того, что должно произойти пока в колыбелях спят дети, в государстве царит хрупкий мир, и никакие проблемы не должны омрачать это мгновение закончив разговор и оставив императрицу наедине с её мыслями, Канхён покинула дворец. Она давно привыкла к этим ночным визитам. Инсон часто призывала её под покровом темноты, когда тишина залов становилась слишком тяжелой, а вопросы о будущем — жизненно необходимыми. Ответы шаманки были для правительницы единственным маяком в тумане дворцовых интриг, Канхён шла по ночным улицам к своему дому, чувствуя на себе прохладный взгляд луны. Она понимала, что эта передышка — лишь затишье перед бурей. Скоро Чжон Хён и Чён Ун подрастут, и их столкновение за власть и за сердце Со Бин станет неизбежным но сейчас, под защитой талисманов и молитв, город спал вернувшись в свои покои, она первым делом подошла к люльке, где спала Со Бин. Девочка была так мала, но её судьба уже была неразрывно вплетена в корону Корё и Канхён знала: наступит день, когда ей придется передать дочери все свои знания, чтобы та смогла выжить среди двух принцев, жаждущих её любви и трона. Вдовствующая императрица, всё ещё полная сил и достоинства, души не чаяла как-никак в своих внуках — Чжон Хёне и Чён Уне, и ведь она презирала всех тех наложниц, за их спесь и высокомерие, в открытую наказывая каждую, кто смел перейти черту. Инсон была другой: её методы были тоньше и опаснее, чем она и отличалась от свекрови. Но старая императрица видела в невестке истинную владычицу империи и гордилась, что именно такая женщина правит рядом с её сыном, Канхён, размышляя об этом, невольно задавалась вопросом: какой же станет Со Бин? В видениях она видела её на троне, величественную и спокойную рядом с одним из принцев, но какой она будет правительницей для народа? Сможет ли она не просто выжить, но и удержать власть в своих руках? В защите девочки Канхён полагалась не только на свои силы давняя связь с девятихвостыми лисицами была залогом безопасности: когда-то Канхён оказала им неоценимую услугу, и теперь клан Мун был обязан ей помощью. Она знала, что в один день с Со Бин у лисиц родилась дочь, и их будущая дружба казалась ей предрешенной. Такая союзница из лисьего клана стала бы для Со Бин лучшей опорой. Обучение предстояло суровое, Со Бин должна была уметь сражаться не только с людьми, но и с духами, несущими беду противостояние добра и зла в мире теней никогда не прекращалось, и будущая императрица не имела права на слабость. Если ей суждено войти в правящую семью, она окажется в самом центре шторма. — Наши кланы породнятся, и у этих детей великое будущее, — шептала Канхён, глядя на тлеющую свечу. — Они пройдут через всё. Думать о плохом она запрещала себе, чтобы не накликать беду у неё были могущественные союзники: горный бог, с которым её связывали долгие и странные, но крепкие отношения, лисий клан, кланы воронов и ястребов. Все они обещали защиту её роду с такой поддержкой Со Бин имела все шансы преодолеть суровые испытания, уготованные судьбой. — Если она станет правительницей Корё, то повторит свою судьбу из прошлой жизни и ей вновь придётся выбирать между двумя мужчинами! — внезапно раздался голос Джунхуна. Канхён вздрогнула горный дух возник за её спиной так же незаметно, как и всегда она обернулась, сверкнув глазами. — Явился вновь, чтобы мне напомнить об этом? — Я лишь хочу, чтобы ты об этом знала и не забывала, — ответил он, и на его губах заиграла та самая довольная улыбка, которая всегда выводила её из себя по его лицу было ясно: он знает гораздо больше, но вытянуть из него правду сейчас было невозможно, Джунхун умел хранить секреты так же крепко, как вековые скалы свои пещеры. За окном глухо зашумел дождь — странный, слепой дождь при ослепительно ярком солнце в народе его называли «лисьим дождем» и шептались, что в такие минуты играют свадьбы коварные кумихо. Сегодня сама природа словно подтверждала древние легенды но мысли Канхён были все же бесконечно далеки от сказок накануне во дворце произошло дерзкое, кровавое нападение на маленьких наследных принцев — Чжон Хёна и Чён Уна, наёмников искали по всему Хансону, но их след пока терялся в городских трущобах. Шаманка методично раскладывала сушеные травы по полотняным мешочкам, пытаясь унять дрожь в пальцах. В голове крутился один и тот же вопрос: кто из наложниц императора осмелился на такое безумие? Кто настолько ослеп от жажды власти, что поднял руку на императорскую кровь? — Я пришёл неспроста, — прервал её тяжелые раздумья Джунхун. — Я кое-что узнал о том, кто отдал приказ убийцам. Канхён замерла она медленно перевела взгляд на горного духа и искренне удивилась: в его глазах не было привычной насмешки или лукавства он смотрел непривычно серьезно, даже сурово. Его голос зазвучал глухо, когда он назвал имя той, что соткала этот заговор и ведь предчувствия не обманули шаманку — это действительно была одна из высокопоставленных наложниц, которой не давал покоя незыблемый статус Инсон и её сыновей. Эта женщина не могла смириться с тем, что именно близнецы унаследуют империю, и решила расчистить путь к престолу кровью. Канхён медленно опустила пучок полыни на деревянный стол теперь перед ней стоял мучительный выбор. Стоит ли прямо сейчас мчаться к Инсон и назвать имя предательницы? Или лучше затаиться и подождать, пока ищейки императрицы сами схватят выживших наёмников, чтобы те под пытками сдали свою госпожу? Инсон обязана была узнать правду. Но Канхён понимала: безумный гнев императрицы-тигрицы мгновенно обернется страшной кровавой баней в гареме с другой стороны, оставлять змею в тени было еще опаснее — ведь в следующий раз её яд мог быть направлен не только на принцев, но и на маленькую Со Бин а ни того ни другого не нужно. — Ты уверен в своих словах? — тихо спросила она Джунхуна, хотя знала, что горные боги редко ошибаются в вопросах чужой злобы. — Я отчетливо видел темные нити, которые тянутся от её изящных рук к кинжалам нападавших, — ответил он, подходя к окну и глядя на стекающие по стеклу капли лисьего дождя. — Решай сама, шаманка. Но помни: если ты промолчишь сейчас, завтра чужая кровь может окропить порог твоего собственного дома. Этот вопрос заставил Канхён похолодеть в груди всё сжалось, а перед глазами мгновенно пронеслись слова Джунхуна: «Если промолчишь сейчас, завтра кровь может окропить порог твоего собственного дома» и это пугало действительно а значит нужно постараться сделать все чтобы они были под защитой всегда. — Она не могла узнать о Со Бин, — сиплым, но уверенным голосом ответила Канхён, пытаясь унять внезапную дрожь. — Пророчество было явлено мне лишь прошлой ночью о девочке знаем только мы с тобой и духи наложница била вслепую, целясь в самое сердце твоей власти — в принцев. Инсон, сделала шаг к окну, за которым всё еще шумел лисий дождь солнце уже садилось, окрашивая капли воды в кроваво-багряный цвет. — Пусть так, — глухо произнесла императрица, не оборачиваясь. — Но змея, загнанная в угол, кусает всё, до чего может дотянуться мои ищейки перевернут весь дворец, и это поднимет волну. Тайная стража возьмет твой дом под круглосуточную охрану под видом обычных патрулей. Если хоть одна живая душа посмеет приблизиться к Со Бин — её труп скормят собакам еще до рассвета. Канхён лишь молча кивнула сила Инсон, все же пугала, но в этой жестокости сейчас было единственное спасение шаманка бросила последний взгляд на мирно спящих близнецов — Чжон Хёна и Чён Уна они еще не знали, что этой ночью ради их будущего прольются реки крови. Древнее пророчество Асдаля начало свой неумолимый ход, все же колесо рока уже невозможно было повернуть назад, Канхён поклонилась императрице и бесшумно покинула покои. Надвигалась самая долгая и страшная ночь в истории дворца, ночь, когда Инсон, и окончательно утвердит свое право называться тигрицей Корё, и это заметно. Канхён решила промолчать о последних словах Джунхуна вместо этого она ласково коснулась плеча подруги, стремясь успокоить её растревоженное сердце. Стало предельно ясно: Инсон в любом случае сотрет наложницу в порошок, и её уже не остановить. Шаманка попыталась дать несколько осторожных советов, как обставить всё тише, чтобы не вызвать подозрений у Совета министров, но императрица лишь уверенно отмахнулась. Она мягко заверила Канхён, что далеко не глупа и прекрасно знает, как разыграть эту карту чужими руками, не запятнав собственной репутации. Но в глубине души Канхён понимала: как бы чисто Инсон ни провела нынешнюю зачистку, будущее всё равно не скрыть от посторонних глаз пройдут годы, дети вырастут, и юная Со Бин неизбежно окажется в центре внимания. То, с каким обожанием и страстью оба принца станут бороться за её сердце, будет невозможно утаить от дворцовой знати. Братья не станут злейшими врагами — кровные узы и защита матери уберегут их от открытой ненависти, — но их негласное соперничество будет искрить сильнее ведь любого пожара. Со Бин окажется перед самым сложным испытанием в своей жизни. Ей придется лавировать между двумя любящими её мужчинами, пока в конечном итоге она не сделает свой единственный, предначертанный звездами выбор в пользу того, кого по-настоящему полюбит её душа. — Не беспокойся о Со Бин, — тихо произнесла она. — Мой клан под надежной защитой духов, к девочке не подступиться так просто. Она попыталась было дать Инсон совет, как лучше и безопаснее вывести наложницу на чистую воду, чтобы не подставиться под удар влиятельных министерских кланов, но императрица лишь властно качнула головой. — Я далеко не глупая, Канхён, — с холодной, хищной полуулыбкой ответила Инсон. — Я годами училась выживать среди этих змей. Я добьюсь своего так, что никто не сможет обвинить корону в несправедливости. Эта женщина сама себя погубит, мне нужно лишь слегка подтолкнуть её в бездну. С этими словами Инсон повернулась к колыбели, где мирно дышали близнецы этот шторм во дворце только начинался, но судьба маленькой Со Бин и будущих наследников престола уже была скреплена молчаливым уговором двух самых могущественных женщин империи. Колесо рока завершило свой первый оборот. Канхён видела в глазах подруги ту самую железную решимость, которая когда-то возвела её на императорский престол. Инсон безупречно знала правила этой жестокой игры. Однако в глубине души шаманка понимала: как бы императрица ни зачищала дворец сейчас, будущее всё равно не скрыть. Древнее пророчество уже начало дышать им в спину и пройдет время, дети вырастут, и для всех станет очевидно, что Чжон Хён и Чён Ун оба покорены одной и той же девушкой. Со Бин станет для них не просто подругой детства, а той единственной, ради которой они будут готовы пойти на всё и хотя кровные узы и материнская воля не дадут братьям стать заклятыми врагами, особенно их негласное соперничество между ними будет искрить, словно предгрозовое небо. Со Бин, воспитанная в строгости клана и мудрости духов, окажется перед самым сложным выбором в своей жизни — выбором сердца, который определит судьбу всего Корё. — Пусть будет так, — прошептала Канхён, бесшумно покидая императорские покои. — Рано или поздно она выберет того, кого полюбит по-настоящему. Шаманка понимала: её главная задача сейчас — не пытаться переписать судьбу и не мешать будущим чувствам детей. Ей нужно сделать всё, чтобы к моменту этого рокового выбора Со Бин стала достаточно сильной, мудрой и стойкой, чтобы вынести его последствия и удержать империю от гибели. *** Быть императрицей не так уж и сложно — так могли подумать лишь только те, кто никогда не переступал порог дворца. На самом же деле корона оказалась неподъемным, кровоточащим венцом. Опасности и предательства поджидали за каждым углом, и, заняв трон, Инсон превратила свою жизнь в бесконечную, безжалостную войну с теми, кто пытался столкнуть её в бездну. Но если раньше она сражалась только за себя, то, став матерью, укрепилась в своей силе стократно. Теперь в её жилах текла не просто царская кровь, а ярость тигрицы, готовой разорвать любого, кто осмелится хотя бы косо взглянуть на её сыновей. Вокруг императора вечно вился рой алчных наложниц, продажных министров и плетущих интриги чиновников. Все эти влиятельные кланы спали и видели, как уничтожить её и её детей но Инсон знала: она уничтожит их первой правительница медленно закрыла глаза и тяжело вздохнула. Нахлынувшие воспоминания унесли её в прошлое. Она вошла в эти стены юной, наивной принцессой из павшего племени Кая и получила статус кронпринцессы, став женой будущего владыки Корё, уже тогда она отчетливо понимала, что впереди её ждут лишь испытания и боль. Но реальность превзошла все самые мрачные ожидания Чён Ун и Чжон Хён… Её драгоценные, маленькие сыновья прежде Инсон и представить не могла, что небеса подарят ей не одного наследника, а двоих. И мысль о том, что эти хрупкие, невинные мальчики в будущем станут непримиримыми соперниками в жестокой борьбе за престол, леденила ей душу. Этот страх был сильнее любого заговора наложниц. Ей меньше всего хотелось увидеть, как её собственная кровь пойдет войной друг на друга. Единственной хрупкой надеждой оставалось тайное пророчество Канхён о Со Бин. Девочке действительно суждено было стать ключевым фактором, живым щитом, который удержит близнецов от кровопролития. Инсон истово молилась, чтобы на трон сел лишь один из её мальчиков — спокойно, мудро, без братоубийственной бойни. Но как мать и как императрица, она не могла полагаться только на волю духов. Ей самой необходимо было действовать. Сейчас Чён Ун и Чжон Хён были всего лишь беззащитными детьми, мирно сопящими в своих колыбелях. Но это было сейчас. Время скоротечно, и Инсон должна была подготовить для них мир, в котором они смогут выжить. Сидя в резиденции она пила свой чай, недавно кое-что случилось, а именно покушение на её сыновей. Поверить в такое сложно, но это кто-то не может поверить, а вот она знала очень хорошо что такое покушение и с ней не первую такое происходит. И вот теперь кто-то — и у неё даже были конкретные подозрения — посмел поднять руку на её мальчиков. От тяжелых мыслей Инсон прервал тихий шорох раздвижных дверей. В резиденцию стремительно вошел начальник её тайной стражи он низко поклонился императрице, а затем произнес: — Госпожа, мы нашли тех, кто пытался убить наследных принцев. Инсон даже не повернула головы, продолжая смотреть в окно на угасающий лисий дождь её голос прозвучал тише шелеста шелка, но от него веяло могильным холодом: — И кто отдал им приказ? — Клан чиновника Мина, ваше величество. А точнее — его младшая дочь, наложница Чжисон. Императрица медленно повернулась, и на её губах заиграла опасная, хищная усмешка. — Наложница Чжисон… — процедила она. — Точно. Эта мерзавка на каждом углу хвастается, что носит под сердцем дитя императора. Похоже, она возомнила, будто ей дозволено всё. Её клан глуп, раз до сих пор не понял: мне нельзя переходить дорогу. Любой, кто встанет на пути моих сыновей, будет растоптан. Начальник стражи преданно склонил голову, ожидая жестокого приговора: — Что прикажете делать, госпожа? — Наёмников убить, — без колебаний отрезала Инсон. — Их трупы не должны найти а вот чиновнику Мину отправьте подарок… Голову старшего из этих нападавших. Пусть это станет для них понятным намеком. Мы должны припугнуть Чжисон и её отца. Если эта дрянь не одумается и продолжит свои грязные игры, мне придется избавиться и от неё, и от её нерожденного плода, и от всего её наглого клана до десятого колена. — Будет исполнено, ваше величество! — мужчина еще раз поклонился и бесшумно исчез в темноте коридора. Инсон осталась одна она подошла к колыбели близнецов и поправила шелковое одеяло и первое предупреждение врагам было отправлено. Теперь дворец погрузится в пугающее, предгрозовое молчание. Тяжело вздохнув она закрыла глаза, ничего плохого никогда не случится, тем более у неё было достаточно людей которые были рядом и кто был верен ей. Еще Канхён, та ей ведь недавно рассказала что Со Бин, родившееся недавно в её клане, в будущем суждено стать женой одного из принцев наследных, и она помешает случиться плохому в их жизни. Что ж, она не видела ничего плохого не видела. А уж тем более иметь невестку рядом из клана которому она доверяла, лучшее решение, к тому же её клан вредить ей не станет, он ведь существует уже столько лет и шаманка — императрица это будет чем-то новым. Со Бин, будет постепенно обучаться не только азам шаманства но и тому же, её будут ведь обучать принцесс и будущих кронпринцесс. Уж лучше пускай она будет женой одного из её сыновей, чем какая-нибудь наглая дочь министра или чиновника, хотя некоторые из них были за неё и, конечно же, придется сделать так чтобы их дочери были наложницами в будущем одного из сыновей. Когда-то давно, едва разнеслась весть о том, что именно Инсон — чужеземная принцесса из уцелевшего племени Кая — станет супругой будущего правителя Корё, благородные дома столицы содрогнулись от ярости. На это место метили десятки дочерей из самых знатных и влиятельных семей империи. Но судьба оказалась непреклонна: Инсон заняла законное место подле юного принца, который впоследствии взошел на престол и пускай годы спустя у императора появилась вторая, назначенная советом императрица, однако Инсон оставалась единственной истинной владычицей Корё — первой супругой правителя и матерью законных наследных принцев-близнецов. Ей было не привыкать уничтожать врагов она ведь уже давно научилась дышать ядовитым воздухом дворца и без колебаний избавлялась от каждого, кто вставал на её пути. Ещё за неделю до свадьбы, когда она была лишь невестой, на неё совершили первое дерзкое покушение. Ровно через семь дней все до единого заговорщики были мертвы — Инсон лично проследила за их казнью уже позже завистливые наложницы несколько раз пытались изуродовать её редкую красоту, подсыпая яд в белила и притирания, но в итоге жестоко страдали сами, выпивая собственную отраву. Канхён не зря звала её тигрицей. Инсон и сама не сомневалась в своей хищной, защищающей природе о том, что маленькой Со Бин предначертано стать супругой одного из принцев, императрица решила рассказать мужу гораздо позже — когда дети подрастут и укрепят свои позиции. Поймут ли Чён Ун и Чжон Хён сами, без подсказок, что эта девочка — их судьба, когда увидят её повзрослевшей? Инсон почти не сомневалась в этом. Древняя кровь богов и зов пророчества внутри её мальчиков обязательно пробудятся, и они почувствуют свою Избранную с первого же взгляда это было неизбежно. Сейчас самым важным для Инсон было сохранить хрупкий покой во дворце и уберечь близнецов, пока они еще малы и беззащитны. Но время неумолимо мчалось вперед. Пройдет десяток лет, мальчики вырастут, превратятся в статных принцев, и древний зов крови неизбежно настигнет их они встретят Со Бин и влюбятся в неё. Это предрешено небесами, и этого не избежать. Как только Со Бин немного подрастет, её жизнь разделится надвое. В стенах родного клана под бдительным взором Канхён она станет познавать тайные азы шаманства, учиться слышать шепот духов и управлять сакральной магией предков. Но по судьбе девочке суждено занять императорский трон Корё, а значит, одной лишь духовной мудрости ей будет мало. Инсон твердо решила, что лично займется вторым, не менее важным обучением своей будущей невестки она приведет Со Бин во дворец и обучит её безупречному этикету высшей знати. Но главное — императрица-тигрица передаст преемнице свое самое грозное знание. Она научит Со Бин безжалостно бороться, просчитывать интриги наперед и хладнокровно уничтожать любого, кто посмеет пойти против неё. Со Бин не должна быть хрупким цветком, который растопчут придворные змеи; она обязана стать сильной правительницей, способной защитить и себя, и своего будущего мужа. В будущем никогда ничего плохого не произойдет, будет все так как нужно, потому что она понимала прекрасно что нужно делать дальше. Она отвечала не только за дворец, но и за своих детей, как мать она хотела для сыновей лучшее, и в будущем хотела еще детей, она давала понять наложницам где их место, но мало кто понимал это и она тогда делала то что нужно помогала устранить нахальных девиц что не понимали своё место. Оставалось лишь бы чтобы Со Бин, сама желала этого брака в будущем, она не хотела бы ту заставлять выходить замуж насильно за того кого она не сможет полюбить. Не удивлена что наложница из клана Мин, решила на такую пакость, и теперь то она явно уничтожит её, но сделает это не сейчас. Значит, предстоит в будущем ей припадать урок, а лучше сейчас это сделать ежели она не поймет это то правильным будет раздавить её. А ведь Со Бин, в будущем придется научиться бороться со всеми кто будет причинять пытаться ей вред, и приставить своих людей к клану Кван, будет вполне правильным. — Ваше величество, прибыл Его Величество император! — звонкий голос служанки за дверью прервал затянувшуюся тишину. Инсон поднялась с подушек и мягко улыбнулась, когда порог покоев переступил её супруг, император Чонджон, разумеется, он уже знал о дерзком нападении на их маленьких сыновей. Правитель ярости приказал своим ищейкам перевернуть всю столицу в поисках нападавших. Вот только ему их было не найти — тайная стража императрицы сработала быстрее и уже ликвидировала исполнителей, готовя жуткую посылку для заказчиков. — Моя дорогая супруга! — Чонджон тепло улыбнулся, и с его лица мгновенно сошла маска сурового правителя. Он тяжело вздохнул, опускаясь рядом с ней. — Я так скучал по тебе. Эти министры и чиновники… Они весь день докучали мне своими настойчивыми нравоучениями. Требуют, чтобы в будущем наши сыновья женились исключительно на их дочерях! Твердят, будто о династических браках нужно задумываться уже сейчас. Дескать, именно их знатные девицы идеально подойдут на роль будущих императриц. — Принцы еще в люльках спят, а эти невежды уже думают, как бы поскорее сосватать своих дочерей к престолу? — Инсон горько усмехнулась, и в её глазах на миг сверкнула опасная искра. — Кажется, придворные чины начали забывать свое истинное место. — Им лишь бы языками трещать ради собственной выгоды, не бери в голову, — Чонджон устало прикрыл глаза. Императрица ласково коснулась его щеки, согревая своим теплом, и ободряюще улыбнулась: — Они грубы и беспардонны, раз позволяют себе открыто навязывать нам своих детей но пускай плетут интриги дальше. Наши сыновья сами выберут, с кем разделить жизнь и на ком жениться, когда придет время небеса уже всё решили за них. Он согласным кивком подтвердил её слова, даже не подозревая, насколько пророческими они были и какая необычная судьба уже уготована его мальчикам. Таковы были незыблемые правила в их семье император Чонджон совершенно не знал о вчерашнем ритуале и о том, что древние боги уже выбрали Со Бин в качестве будущей невестки. Но Инсон грела мысль, что такой невестке — воспитанной верной Канхён — действительно можно будет полностью доверять. Сейчас принцы были совсем маленькими крохами в своих люльках и ничего толком не понимали, даря родителям короткие мгновения тишины супруги сидели за невысоким столиком и неторопливо пили ароматный чай. Это было прекрасное, благословенное время. Сколько бы наложниц ни вилось в восточном крыле дворца, какими бы тяжелыми государственными делами ни был погружен правитель Корё, он всегда находил часы, чтобы побыть наедине с Инсон. Недавно по его личному приказу в дворцовом саду посадили её любимые редкие цветы. Это стало лучшим проявлением его чувств, и в такие моменты Инсон забывала о ядовитых интригах и чувствовала себя по-настоящему счастливой женщиной. — Знаешь… я был бы искренне рад, если бы внучатая племянница Канхён в будущем вышла замуж за одного из наших сыновей, — вдруг негромко произнес Чонджон, отставляя пиалу. Та замерла и удивленно взглянула на супруга она совершенно не ожидала услышать от него эти слова. Он действительно говорил это абсолютно серьезно, взвесив каждое слово, и это поразительное совпадение с волей богов принесло истосковавшемуся сердцу Инсон долгожданное успокоение. На душе у неё впервые за день стало тепло. — Пускай дети сперва вырастут, а там время само всё расставит по местам, — мягко ответила она, скрывая внутреннее торжество. — Это правильно и неважно, что болтают суеверные министры, будто рождение близнецов навлечет на империю беды и раскол они вечно треплют глупости от скуки и страха. В близнецах нет ничего дурного, они ведь наши дети. И сейчас забивать им головы грядущим браком точно не стоит. — Я полностью согласен с тобой, дорогая, — тепло улыбнулся император, накрывая её ладонь своей широкой ладонью. Как же злили и раздражали дико эти нахальные и самоуверенные чиновники и министры, и видимо им нужно тоже дать понять что не стоит слишком уж настолько наглеть. Они явно даже забыли своё место и что не стоит переходить дорогу ей. Если они не прекратят это делать то придется проявить свою жесткость и железный характер, показать им их место дабы потом они не пытались высказываться об отборе невест, хотя что-то подсказывало ей что они все равно будут это делать. Меньше всего хотелось чтобы кто-то из дочерей Шин или Чхвэ, вошли как невестки или даже наложницы. — Недавно мы с Канхён обсуждали, что было бы неплохо в будущем обучить Со Бин этикету нашего дворца, — мягко перевела тему Инсон. — А еще — позволить девочке учиться стрельбе из лука и фехтованию. Чонджон удивленно приподнял брови, а затем его лицо озарила теплая улыбка: — А это прекрасное решение! Ты ведь в юности со своей сестрой обучалась точно так же. Помню, именно такой я тебя и встретил. Пожалуй, в ту пору я в тебя окончательно и влюбился! Императрица лукаво прищурилась, шутливо взглянув на супруга: — Полно тебе, дорогой раньше ты говорил, что влюбился в меня, когда впервые увидел, как я танцую и играю на каягыме. — Я влюбился в тебя за всё сразу! — рассмеялся император, нежно сжимая её пальцы. — Ты во всем хороша, моя тигрица. И если Со Бин вырастет хотя бы наполовину такой же сильной и прекрасной, как ты, один из наших сыновей станет самым счастливым мужчиной в Корё. Разговор затих, оставив после себя уютное тепло вопрос с будущим обучением Со Бин был решен на самом высшем уровне. Супруги еще долго сидели вдвоем, наслаждаясь тишиной, пока за окнами резиденции догорал багряный лисий дождь. Они смотрели друг на друга все так же влюблено, за эти прошедшие годы ничего так и не изменилось совершенно. Они были счастливы вместе несмотря ни на что, и она это очень хорошо чувствовала. Поэтому и хотела чтобы её сыновья тоже были счастливы несмотря ни на что, и пускай Со Бин, будет с кем-то из них счастлива. Если уж Со Бин, суждено и предначертано стать супругой одного из её сыновей, а сами сыновья перерождение двух божеств, то значит следует успокоиться и принять, то что в будущем между сыновьями будет борьба за сердце девушки и помешать она не сможет. И остается лишь смириться с тем что есть. Она посещала храм и молилась богам, так она всегда могла успокоить свою душу и свои нервы. Потому что переживала за своих детей и свой клан, она уверена расправлялась со всеми врагами которые мешали ей на пути, но внутри души чувствовала переживания и страх. Все-таки она была женщиной, которая чувствовала страх и переживания, ей меньше всего хотелось проблем. Припугнуть наложницу Мин, будет правильным, уж лучше наглая и самоуверенная девица и тем самым она себя подвергает же опасностям. Но видимо умом она совершенно не была явно одарена. Инсон, зажгла благовонию и принялась вновь молиться богам, ей было важным чтобы дети были живы и здоровы и вся боль, печали и неприятности обходили их стороной. Покинув храм, она села в паланкин, в душе было спокойно, хотя она переживала, конечно, из-за того что в будущем могут действительно начаться проблемы. Уже было поздно и стояла ночь, она редко в такое время была в храме, но сегодня нужно было это сделать. Она привыкла посещать храм и молится богам, она самого детства ведь посещала храм, и эту традицию продолжает. В будущем сыновья будут так же выполнят устав клан. Когда внезапно остановился паланкин, Инсон, напряглась не так уж и быстро они добрались до дворца. Следом она услышала звуки меча, и лишь спустя секунду она смогла узнать что случилось, на них напали наемники, но люди которые сопровождают её, были всегда начеку. Выйдя из паланкина, она смирила взглядом наемников и подойдя к ним стала разглядывать их а затем прошипела: — Кто отдал приказ вам напасть на меня? Те упорно молчали и смотрели на неё с ненавистью, впрочем, ответа от наемников не стоит совершенно ждать никогда. — Это еще одни из наемников, часть их была поймана тогда госпожа! — Значит клан Мин, не может успокоиться и вновь решил вас послать убить меня? Похоже они реально совершенно глупые и не чувствуют того что нужно успокоится и не делать глупостей. — Что прикажите госпожа? — Убить! — ответила Инсон. — Сделайте так чтобы их тела мертвые нашли клан Мин! Пускай они знают что не стоит идти против меня. — Будет сделано госпожа! Следом они выполняли приказ её, и она же вернулась в паланкин и спустя секунду они вновь тронулись с места. О том что было совершенно новое покушение, она решила скрыть от супруга, она сама сможет разобраться с теми кто так мешает ей жить и пытается её всячески убить. Видимо придется явно скоро расправиться с кланом Мин, и заставить их страдать, ведь явно они не понимают ничего совершенно. И стоит остальным заодно показать что не стоит никак ей переходить дорогу или как-то пытаться вредить. Значит, стоит сделать так как она решила, тем самым она сможет успокоить свою душу, к тому же она давно хотела избавиться от клана Мин, и тем самым она лишит наложницу Мин, пока что саму её в живых стоит оставить. Она в положении и Канхён, сказала что та под своим сердцем носит девочку а не мальчика. Во дворце было все спокойно, дети были под круглосуточным присмотром, и она могла не беспокоится. Однако она все равно пошла и проверила сыновей своих, убедившись что с ними все в порядке, Инсон, отправилась в свою резиденцию, выпив чаю и почитав немного книги. Она решительно отправилась спать. Она привыкла к постоянной битве, потому что лишь так можно добиться своего, к тому же она осознавала то что при любых обстоятельствах она всегда избавлялась от всех самых плохих и неприятных для неё людей. Она научит сыновей той же цели, избавляться от врагов, так же хитро, чтобы никто ни не понял что они это сделали. С ними рядом всегда будут те кому можно доверять, те кто за ней будут всегда на их стороне. Они будут защищать их и оберегать, они и сами смогут за себя отвечать если понадобится, ведь она смогла давно подобному научится. Взросла в себе это, силу и стальной характер, а она как мать должна сделать все чтобы в детях это было. Теперь нужно лишь еще больше быть на страже, слуги её самого начала следили всегда для неё и всегда докладывали все что происходило во дворце. Ни что не могло от неё укрыться, или спрятаться, она всегда знала все что пытались от неё скрыть. Так она могла всегда бороться со всеми кто хотя бы как-то пытался ей помешать сидеть на троне. Никто не посмеет забрать у неё трон, никто не сможет и жизнь у неё отобрать, даже у её детей. Лишь сыновья могут быть наследными принцами, потому что она являлась императрицей, и законной супругой правителя Корё, её уважали жители страны за то какой она была добродетельной к нуждающемся, она сделала все чтобы дети ноби, могли получать для себя образования. Таким способом она получила лишь поддержку со стороны их, а вот чиновники и министры еще больше были взбешены такому поведению с её стороны. Через пару дней стало известно уже во всей столице что клан Мин, весь был мертв, о том что случилось, узнала наложница. Та побледнела и в ночь родила ребенка, она была на последнем сроке, она пришла к ней, на следующий день, вся дрожала и смотрела на неё с ненавистью и злобой. Смотря на неё Инсон, видела ту ненависть в её глазах, презрение которым та смотрела на неё. — Это все ты. — дрожащим тоном проговорила она. — Ты уничтожила мой клан! Она одним лишь взглядом дала понять дворцовой даме Хоун, что делать, та подойдя к ней и влепила пощечину и произнесла: — Как ты смеешь, обвинят её величество в таком? Ты забыла кто перед тобой находится? Ты должна о пощаде молить её величество а не обвинять. Чжисон, прижала ладонь к горящей щеке, и с ненавистью смотрел на неё все так же, та подняла руку и указала на неё пальцем. — Ты приказала убить мой клан, потому что его величество мне уделяет больше времени чем тебе. Видимо пощечина не привела в чувство зазнавшуюся Чжисон, — Доказательства есть? — спросила Инсон усмехавшись. — Вместо того чтобы отдыхать после родов, и следить за своим ребенком ты пришла обвинять меня? — Только ты можешь это сделать! — Как это мило, обвинять императрицу! — усмехнулась она и добавила. — Я так полагаю, ты на фоне родов и того что случилось, выжила из ума? Видимо так и есть! — Его величество тебе этого не простит! — завопила Чжисон. — Серьезно? — Инсон рассмеялась. — Какая же ты глупая, ты и другие наложницы никто и остаетесь ни кем. Он не будет переживать за тебя и за других если что-то случится с вами, дети ваши никогда не получат возможность получить статус императора, ведь всегда дети наложниц никогда не добивались своего. — Ты ненавидишь наш всех потому что в чем-то лучше тебя! — Какая наивность в твоих словах! Следом она дала понять чтобы слуги вывели наложницу из резиденции, потому что она что угодно могла устроить. Видимо придется воспользоваться другим способом теперь от неё избавится и правильным будет отправить ту в холодный дворец дабы та была там и жила до самой своей смерти. Она определенно может что-то сделать в любое время, похоже, что Чжисон, обезумила из-за того что случилось с её кланом. А значит бездействовать не стоит совершенно, и стоит уже вновь предпринимать действия, так-то будет лучше. То что она предполагала действительно произошло, Чжисон, напала на неё с кинжалом, но повезло что рядом были слуги. А позже об этом падении дошли и до императора, он то и отдал приказ лишить ту жизни, потому что нападения на её величество было грехом самым настоящим. Так наложница Чжисон, собственноручно лишила себя жизни, а ей ничего и делать не пришлось. Все действительно происходило так как нужно, она была довольна тому что план который она продумала, шел как нужно. Никаких проблем быть недолжно в будущем, если уж они будут она все равно сможет с ними разобраться если уж понадобится. Теперь наложница Чжисон, была устранена и теперь она чувствовала себя немного спокойнее. Она знала самого начала как избавляться от людей которые были против неё, и не раз это проявляла и доказывала. От одного врага она избавилась, и возможно пока что никто не будет пытаться на данный момент что-то против неё и наследных принцев делать. Только надолго ли это? Определенно нет, но её люди, как и она всегда на страже. ***Спустя тринадцать лет Прошло тринадцать лет. Весна в Корё в этот год расцвела необычайно ярко, усыпав дворцовые сады облаками нежно-розовых лепестков вишни. Те самые младенцы, о которых когда-то так пеклись Инсон и Канхён, превратились в статных юношей, в чьих жилах уже кипела молодая кровь и жажда первенства. Как только до Чжон Хёна долетел слух, что Со Бин прибыла во дворец, он тут же бросил тренировку. Тяжелое дыхание и капли пота на лбу совершенно не заботили его — важнее всего было оказаться рядом с ней быстрее, чем это сделает его брат Чён Ун, его слуги, едва поспевая за стремительным шагом принца, остались далеко позади, когда он наконец увидел её на его устах заиграла довольная, торжествующая улыбка: Со Бин стояла под цветущей вишней, и её яркий ханбок, расшитый тонкими узорами, сиял на весеннем солнце, подчеркивая расцветающую красоту девушки она обернулась на звук его шагов, и её спокойный, глубокий взгляд встретился с его горящим взором. Чжон Хён подошел вплотную и спрятал руки за спину, пытаясь унять внутреннее волнение. Сегодняшний пышный праздник в честь их с братом тринадцатилетия собрал во дворце всю высшую знать империи, но для молодого принца существовала только она. Он до самого последнего мгновения терзался сомнениями — придет ли? Оторвется ли от своих таинственных шаманских обрядов и бесконечных уроков этикета ради него? — Ты пришла! — выдохнул он, не скрывая искренней радости. — Я всерьез думал, что ты проигнорируешь приглашение и останешься в своем храме. Со Бин чуть заметно улыбнулась, поймав ладонью падающий розовый лепесток. — Как я могла пропустить праздник в честь вашего дня рождения? — мягко ответила она. — У тебя ведь столько дел! Обучение шаманству, бесконечный этикет… Твоя тетя Канхён, наверное, совсем не дает тебе отдыха? — Это так, ритуалы и тренировки занимают почти всё мое время, — Со Бин на мгновение опустила глаза, вспоминая строгие наставления главы клана. — Но сегодня ваш с Чён Уном день. Я просто не могла не прийти. Чжон Хён хитро прищурился, и в его глазах блеснул привычный азарт: — Слышал, ты решила всерьез заняться стрельбой из лука и мечом? Решила проверить, точ сможешь ли превзойти нас в воинском искусстве? — Откуда ты об этом узнал? — Со Бин удивленно вскинула брови, ведь её уроки с оружием, инициированные императрицей, держались в строгом секрете. — Поверь мне, я знаю гораздо больше, чем тебе кажется, особенно если дело касается тебя, — самоуверенно заявил Чжон Хён, делая шаг еще ближе к ней. В этот момент за его спиной послышались спокойные, размеренные шаги это был Чён Ун, он не бежал, не торопился, но его появление мгновенно изменило атмосферу в саду он всегда выглядел безупречно и, судя по его лицу, тоже не собирался уступать брату ни минуты внимания их общей гостьи. Чён Ун, улыбнулся и посмотрел на неё счастливо, все-таки для него было счастьем то что та прибыла сюда однако счастье было недолгим прибежал его брат близнец, а он хотел побыть наедине с Со Бин, и рассказать о своих тренировках. Они втроем отравились на праздник, он поглядывал на Со Бин, и улыбнулся шпилька в её волосах, и ханбок шел ей. В будущем он подарит обязательно много шпилек и ханбоков и других украшений, чтобы она всегда была счастливой и красивой. Однако настроение испортилось, увидев девушек из различных кланов, у него сразу же сильно подпортилось настроение. Они были такими лицемерными и неприятными, больше всего бесило то что они вечно перед Со Бин, строили из себя великолепными, это, конечно же, злило его. Они всегда будут появляться во дворце а значит нужно быть готовым ко всему что те могут сделать. Самым важным было что она здесь, все остальные проблемы совершенно его уже не волновали. В день праздника все люди с разных кланов прибыли во дворец, но ему было плевать на их всех. Ведь то что во дворец прибыла Со Бин, и это было важнее всего на свете для него. И он в этот день решил что когда станут они взрослыми он жениться на Со Бин, и сделает из неё своей единственной императрицей, когда займет трон как наследный принц. Хотя он прекрасно помнил что у него был брат близнец, который к тому же тоже был наследным принцем. Все будет так как положено, он понимал что он с братом наследные принцы, а дети тех наложниц были ни кем. У них не было статуса «наследных принцев» что, конечно же, его радовало. Со Бин, собой принесла подарки которые собственноручно сделала своими руками, что его поразило больше всего на свете. Она была такой талантливой во всем, и требовалось уже теперь самому что — то сделать своими руками. Ведь скоро будет её день рождения и это значило нужно постараться сделать что-то самое красивое для неё. Разглядывая подарки девушки он заметил что они сделаны были искренно и самое важное она сделала их со всей своей душой. Позже она рассказала что они значат и какое имеет отношение к их жизням и характерам она останется во дворце несколько дней и это радовало его, потому что это означало что они смогут вдвоем тренироваться. Это означает что они могут и дальше тренироваться, и это ему нравилось то что они смогут вдвоем тренироваться вновь он часто слышал историю о братьях близнецах, один правил миром мертвых а другой миром живых. Это определенно была не сказкой, так же не было ложью, была самой настоящей реальностью, во что он верил слышал и о чёрном фениксе и огненном, но было ли это правдой? Или все-таки сказкой! Он слышал что оба феникса появились в день когда он родился с братом было ли это правдой или выдумкой, он не знал совершенно. Впрочем, было совершенно неважно, потому что он и брат все равно являлись наследными принцами же. А остальное совершенно не волновало даже как-то! Потому что будущее волновало юного принца больше чем какие-то разговоры или сплетни, ведь этому учился их мать что сплетни таких как он волновать не должны, но при этом стоит в будущем разбираться с теми кто разводить сплетни. Это он определенно будет делать, и обязательно будет делать все чтобы защищать и оберегать Со Бин, от злых и неприятных людей, что всячески будут пытаться навредить ей в любом все же случае будут проблемы в будущем определенно, и он готов сражаться с кем угодно кто будет против него с братом, или же пытаться навредить его клану или же причинить вред Со Бин, потому что для него было важным в будущем жениться на ней. И вот когда они вновь остались наедине, он решил что необходимо спросить Со Бин, кое-что важное, чтобы знать ответ на свой вопрос. — Со Бин, можно кое-что тебя спросить? — Голос Чён Уна звучал непривычно серьезно для тринадцатилетнего юноши, и в его глазах отражалось весеннее небо Корё. — Спрашивай, Чён Ун, — Со Бин обернулась, и нежно-розовый лепесток вишни запутался в её темных волосах. Принц на мгновение замялся он прекрасно понимал, что вряд ли получит прямой ответ здесь и сейчас, но молчать больше не мог. Каким бы ни оказался исход этого разговора, он был готов принять его с достоинством наследника престола. Ему больше всего на свете хотелось, чтобы она не просто услышала его, но и поняла всю глубину его зарождающихся чувств. — В будущем… ты сможешь выйти за меня? — наконец выговорил он, затаив дыхание. — Замуж за тебя? — Со Бин удивленно вскинула брови. — Да! Она внимательно посмотрела на юношу вдруг мягко, понимающе улыбнулась, Чён Ун заранее предчувствовал эту неопределенность, и его сердце кольнула легкая тревога. Но для себя он уже всё твердо решил: если сегодня она не скажет четкое «да», он повторит свой вопрос через несколько лет. Для него это было единственным правильным путем. — Говорить сейчас о таких вещах… странно, — тихо произнесла она, отводя взгляд на цветущее дерево. — Мы ведь еще совсем дети. Этого и следовало ожидать. Однако Чён Ун не собирался отступать так просто смотря прямо на неё, он решил навсегда запечатлеть этот момент в её памяти: — Тогда мы вернемся к этому вопросу, когда вырастем? — Возможно, — Со Бин снова улыбнулась, в этой её мимолетной улыбке принц разглядел крошечный, но такой желанный проблеск надежды. Он верил в это «возможно» больше, чем в любые клятвы в своих мечтах он уже видел, как они вдвоем правят страной, как их судьбы связываются навсегда, превращаясь в единую нить он пообещал самому себе, что через несколько лет устроит церемонию, которая затмит своей красотой всё, что когда-либо видел дворец. Со Бин станет его драгоценной и в тоже время единственной императрицей, а он — великим правителем Корё, достойным её руки он станет лучшим во всем скоро отец, как и обещал, возьмет их с Чжон Хёном, на их первую настоящую охоту. Чён Ун мечтал об этом дне, там он сможет показать свою силу, меткость и выдержку охота станет его первым шагом к взрослению, к тому статусу, который позволит ему официально просить руки Со Бин, сейчас, под сенью вишневых деревьев, будущее их казалось далеким и туманным, но принц упрямо верил, что им суждено быть вместе. Он будет ждать того дня, когда снова позовет её замуж, и на этот раз она точно не сможет отказать.