Разбитые мечты (Вернуть к жизни)

Луффи делает глубокий вдох, прежде чем выдохнуть с облегчением. Здорово лежать тут, отдыхать с Сабо. Вообще здорово, что Сабо тут, с ним, на расстоянии вытянутой руки. И с ним теперь можно лежать когда угодно! Луффи скучал по этому чувству долгие годы. Скучал по Сабо. По невозможности обернуться и увидеть его. Да даже просто по знанию, что Сабо где-то там, живёт своей мечтой. Так здорово, что брат снова с ним. Но дыра в сердце продолжает болеть, тоска незваным гостем пробирается в голову Луффи. Хотя нет, не незванным. Луффи не собирается забывать Эйса. Это больно, но боль — это практически всё, что у него осталось. Они втроём должны лежать тут и отдыхать. Но Эйс не узнал, что Сабо жив. А Сабо не успел увидеть то, как изменился Эйс, отринув гнев. И всё это болит. (Луффи любит проводить время наедине с Сабо. Но рядом с ним ему больнее всего.) Он никогда не должен был терять Эйса. Эта потеря, этот провал, это предательство иногда так сильно отзываются в нем, что его руки дрожат, а грудная клетка болит. Эйс обещал не умирать. Обещания надо выполнять. Обещание — это связь. Заявление. Мысль эта приходит из таких глубин сознания, что она — и инстинкт, и знание, и сила. Внутри него, но как бы и снаружи. Луффи слегка хмурится и мысленно тянется к ней. Мысль родом из яркого места. Места солнечного, и свободного, и дарующего такую силу, с какой Луффи столкнулся только при активации пятого гира. С той, что по мнению некоторых людей делает его богом. Луффи не слишком заинтересован в том, чтобы быть богом. Он Король Пиратов, и всё этим сказано. Однако когда он тянется за мыслью, что-то льнёт к нему в ответ. Отвечает на его желание мысленным толчком. Луффи почти бог. И с этим званием приходит соответствующая сила. И знание. О том, что тут что-то есть. Миром движут мечты, и Луффи самый свободный человек в мире. Он может выбирать за какой мечтой гнаться ему. Луффи не совсем понимает, что он делает, но всё равно продолжает отчаянно тянуться к пониманию. Надежда внезапна, отчаянна и горяча. Но Луффи даже не дрогнул от боли. Эйс, он думает. Требует от своего дьявольского фрукта, от своих инстинктов. Как? Цена и жертва звучит в ответ. Если Луффи захочет, у него получится. Луффи состоит из мечт, свобод, и желаний, он — сила, и он справится. Если заплатит цену. Уничтожит миллионы, миллионы желаний. И всё ради жизни одного единственного человека. Ради возвращения того, что было потеряно. “Он мой брат.” Луффи говорит сам себе. Той штуке, что сидит в нём. Это единственное, что имеет значение. Луффи свободен. Он может поставить свою мечту во главу угла. В конце концов он пират, а не герой. “Луффи? Всё хорошо?” Сабо звучит сонно, Луффи должно быть разбудил его. Он знает, чем сейчас пахнет. Горячим солнцем, и жаром, и решимостью, и силой. Оно течёт по его венам, заверяя, что он справится. Исправит то, что испортил годы назад… Но это касается и Сабо. Большинство людей Луффи не потрудился бы спросить. Просто забрал бы, что ему причитается. Но он не может так поступить с Сабо. “Сабо.” Луффи не знает, как сейчас звучит его голос, эхо звенит в ушах. И когда он успел сесть? Но как бы он ни звучал, Сабо немедленно садится рядом. Его взгляд падает на Луффи, и Луффи знает, что волосы его окрасились в белый. “Ты мне доверяешь?” “Всегда. Может быть не в мелочах, но…” Сабо пожимает плечами, но Луффи не слышит сомнений в его голосе. Хорошо. Луффи не знает, что бы сделали сомнения, но без сомнений — ничего хорошего. “Что бы ты сделал ради Эйса?” “Что угодно.” Ответ мгновенен, Сабо даже не успевает задуматься. “Луффи, что —” Он звучит недоумевающе, но Луффи уже не слышит ничего. Вместо этого он касается Сабо и тянет. Но не кожу, нет. Он тянется глубже. Смотрит, как пламя появляется на коже Сабо, смотрит как сила Меро-меро-но-ми делает из брата живое пламя. Делает его тем, кем миллионы людей хотели бы стать. “Отпусти.” Это приказ. Луффи не уверен для кого он предназначается, его голос искупан в воле, жаре и в ещё чём-то, чему нет названия. Сабо всё равно слушается, Луффи чувствует. Потому что Сабо доверяет ему, и Луффи сказал, что это ради Эйса. Этого недостаточно. Луффи концентрируется, тянет сильнее. И медленно оно начинает поддаваться. Сабо начинает вновь становиться плотью и кровью, пламя вновь танцует на его коже. Так не пойдёт. Огонь должен собраться вместе, Луффи знает. Поэтому он тянется руками, касается Сабо и начинает собирать весь огонь в свои ладони. Смахивает до тех пор, пока не начинает давить и давить, формируя из пламени фрукт. Логия. Мечта многих в его руках. Луффи давит сильнее, и огонь почти вырывается, но он не отпускает. Вся его сила, и мощь, и любовь, и надежда, и желание вложены в его собственные руки, пока он сражается против воплощения огненного фрукта.       И.                   Оно.                               Разбивается. Луффи тяжело, очень тяжело. Но он не закончил. Он чувствует это. Что-то сломалось, но ничто ещё не починилось. Поэтому он раскрывает свои руки и дышит на маленькие огонёчки, что остались после фрукта. Вернись, вернись домой, я люблю тебя. Ты нужен мне. Он смутно чувствует, что Сабо прижался к нему. Дрожит, но поддерживает его. То, что они делают это вдвоём — правильно, Луффи откуда-то знает. Сабо будет в порядке. Ещё пара минут. В лёгких Луффи не хватает воздуха, но он продолжает дуть. Пока все искорки не слетают с его рук на пол, образуя светящуюся горку. И он желает. Желает так сильно, что его волосы становятся настолько белыми, что они уже не просто белые. “Возвращайся. Исполни своё обещание.” Смерть не оправдание не умирать. Искорки колышутся, двигаются и перемешиваются. Становятся формой, ярким свечением, от которого Луффи не смеет оторвать глаз. Ему кажется, что он что-то слышит. Смех? Это он смеётся? Не важно. Потому что форма становится видна чётче, яркий свет медленно потухает. Шокированное знакомое лицо смотрит на него с того места, где танцевали искры. Смех сменяется плачем, когда Луффи кидается вперёд. Прямо в руки, что ловят его рефлекторно. Даже когда весь мир погружается во тьму.