***

В дверь номера постучали, и Барселона, не отрываясь от зеркала, крикнула: — Войдите! «Наконец-то, сколько можно искать бутылку шампанского», — хотела добавить она, когда дверь открылась, но вместо портье в комнату влетела Севилья — необычно для себя взволнованная и даже взъерошенная, будто ей только что пришлось вылезать из драки. — Что такое? — Барселона неаккуратно мазнула тушью по веку и, чертыхнувшись, потянулась за ватным диском и мицеллярной водой. — Мы разве не встречаемся в лобби через двадцать минут? — Прости, — выговорила Севилья с трудом; похоже было, что к Барсе она бежала стремглав по лестнице, не тратя времени на то, чтобы подождать лифт. — Прости, что так вломилась к тебе, Каэтана, но… ты не могла бы поговорить с Реалом? Барса обернулась к ней, недоуменно приподнимая брови. — Что этот павлин опять натворил? Опоздал на свой самолет? Севилья мотнула головой: — Нет, просто… я написала ему, чтобы узнать, когда у него рейс, но он сказал мне что-то очень странное. Может, ты можешь спросить у него? — Перевести со сливочного на человеческий? — ухмыльнулась Барса, хватая телефон. — Конечно, в этой лиге я только этим и занимаюсь. — Прости, — повторила Севилья понуро, но Барса махнула рукой. — Не извиняйся, не за что. Ты не виновата в том, что только я могу выдерживать его дольше двух минут кряду. Найти мадридца в списке контактов труда не составило, как и нажать на кнопку «вызов». Включив громкую связь, Барселона отложила телефон и снова взялась за флакон с тушью. — Слушаю, — послышался голос Реала из трубки. Барса улыбнулась, аккуратно прокрашивая левый глаз: — Мануэль, солнышко, у тебя все в порядке? Ко мне пришла Севи, жалуется на тебя, говорит, что ты балуешься. — Со мной все прекрасно, — буркнул Реал, — но на матч я не приеду. Тушь соскользнула в сторону, очертив тонкую черную полосу у Барсы на виске, но та не обратила на это внимания. Впериваясь взглядом в экран, будто можно было таким образом испепелить своего собеседника на расстоянии, она спросила почти умиротворенно: — В каком смысле «не приедешь»? Ты совсем свихнулся? — Ищи другого идиота, чтобы играл с тобой в твои игры, с судьями, которые по какому-то стечению обстоятельств отсудят все в твою пользу! — рявкнул Реал так, что динамик чуть не взорвался, а Севилья скривилась, прижимая к вискам ладони. — Я под твою дудку плясать не буду! Разбирайся сама! Звонок прервался. Барселона смотрела на потухший телефон еще пару секунд, затем перевела взгляд на Севилью. — Вот, — сказала та, разводя руками, — он и мне то же самое сказал. Барса откинулась на спинку стула, глубоко вдыхая и выдыхая, глядя на свое отражение. Чертова тушь так и чернела на ее коже, но в тот момент Барсе было глубочайше плевать. — Знаешь, — произнесла она, собравшись с мыслями и напомнив себе, что неуважительно будет в присутствии хозяйки выражаться по матери, — у меня часто спрашивают, почему я отношусь без должного уважения к нему, его бесконечным регалиям и совсем бесконечному самомнению. Ну, может быть теперь стало ясно чуть лучше: потому, что с самого первого дня нашего знакомства он ведет себя как последний осел? — Но не может же он в самом деле не приехать, — растерянно проговорила Севилья, — будет скандал. — О, сколько угодно, — Барса раздраженно отпихнула телефон, будто тот был в чем-то виноват, взяла пропитанный мицеллярной водой ватный диск и принялась ожесточенно тереть висок. — Это не твоя проблема, Севи. И не моя тоже. Я звоню руководству… а, хотя нет. С кем он играл в полуфинале? — С Сосьедадом… — Отлично! — Барса снова потянулась к телефону. — Не хочешь ехать — приедет кто-нибудь еще! Сколько у меня таких… Сосьедад не сразу, но все же ответил на звонок, и Барса оживленно защебетала, едва ли не хихикая: — Энрике, дорогой! Страшно рада тебя слышать. Скажи пожалуйста, у тебя есть планы на завтрашний вечер? — Э… — судя по хриплому голосу Сосьедада, трубку он долго не брал, потому что, по своему обыкновению, задремал вечером перед телевизором. — Вообще-то нет, но… — Отлично! Приглашаю тебя на свидание. Завтра в Севилье, на олимпийской арене в десять вечера. Сыграем и пойдем есть лобстеров по-сицилийски, я знаю одно место, где их прекрасно готовят… — А… — кажется, Сосьедад не был уверен, проснулся ли он или продолжает спать. — Реал не будет против? — О, его не будет, — произнесла Барса с хищной улыбкой. — Только ты и я, наедине. Бери билеты. Я жду тебя. Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Сосьедаду, впрочем, хватило ума не перезванивать и не портить момент. — Вот и все, — сказала Барса удовлетворенно, отставляя тушь в сторону и беря карандаш для губ. — Если тебя не затруднит, позвони портье и спроси, где мое шампанское. *** Приятной беседы за стаканчиком все равно не получилось; бармен исправно ставил перед посетительницами все новые и новые бокалы с мартини, но Барсе все время кто-то звонил, и она отвлекалась, теряла нить разговора, выговаривала очередному собеседнику на повышенных тонах: — …нет, Жоан, если хочешь, чтобы кто-то побегал за ним, как девчонка — ищи кого-нибудь другого! Если он собрался выставить себя идиотом перед всеми — я не собираюсь ему мешать, даже наоборот, я буду только рада не видеть лишний раз его рожу! Пусть приезжает Сосьедад, Атлетико, да хоть сборная мира — я выиграю этот кубок, похер у кого! Севилья сидела, неловко поджав губы, и рассеянно водила пальцем по краю стакана. Нажав на «отбой», Барса взглянула на нее и вздохнула с досадой: — Прости. Наш сливочный друг умудряется все испортить даже своим отсутствием. — Ничего страшного, — ответила Севилья, вздыхая тоже, — я надеюсь только, что все образуется. Барса фыркнула. — Разумеется. В последний момент он скажет, что все-таки явится. Как будто ты не знаешь его — он просто хочет, чтобы его персоне оказали побольше внимания. Ну, а я… — большим глотком она прикончила то, что оставалось в ее бокале, и дернула уголком рта мрачно и многообещающе, — встречу его, как он того заслуживает. *** Было бы невежливо оставить гостей одних, и Севилья, как бы ей ни хотелось улизнуть, спустилась в подтрибунку, чтобы поздравить Барсу с победой. Пожалела она об этом почти сразу — крик внизу стоял такой, что стены и пол чуть не дрожали, как при землетрясении. — Что я и говорил! — орал Реал, размахивая руками с такой силой, что проходившие мимо люди пригибали головы, будто по ним стреляли. — Легко выигрывать, когда все свистят в твою пользу! — Легко быть самовлюбленным козлом, который видит только то, что хочет видеть! Знаешь, что мешает плохому танцору, милый? — Расскажи мне, кто из нас плохой танцор, когда выиграешь Лигу Чемпионов в пятнадцатый раз! — Да хоть увешайся своими наградами, поедай их на завтрак, ужин и обед, — Барса, выходя из себя, резко ткнула пальцем ему в грудь, хотя ей при этом пришлось почти выронить кубок, доставшийся ей ценой такого испытания, — быть круглым идиотом ты от этого не перестанешь! Можешь валить с больной головы на здоровую сколько угодно, но я скажу точно — тебе пора к психиатру! Поняв, что в ее присутствии здесь нет никакой нужды, Севилья развернулась, чтобы тихо уйти наверх, и почти нос в нос столкнулась с Атлетико, который явился ко второму тайму, сел двумя рядами выше нее и самозабвенно болел сразу против обоих. — Когда вы уже перестанете собачиться? — спросил он, морщась. — Вас на верхних трибунах слышно. — Тебя никто не спрашивал, — ощетинился Реал, а Барса добавила, не повернув головы: — Катись куда шел. Какого хрена ты вообще тут забыл? — Да вот, — Атлетико разве что язык им не показал, — заглянул посмотреть на свое любимое шоу: как вы, ребята, мудохаете друг друга. Барселона, одарив его напоследок презрительным взглядом, перехватила поудобнее кубок и удалилась. Реал недолго смотрел ей вслед, совсем не по-королевски сплюнул и, отпихнув плечом кого-то из людей, попавшихся ему на дороге, пошел в противоположную сторону. — Оливия, — весьма собой довольный, Атлетико сделал шаг к Севилье, церемонно пожал ей руку, — ты как всегда чудно выглядишь. Эти двое сильно тебя затрахали? Севилья посмотрела сначала туда, куда ушла Барса, затем туда, куда ушел Реал. — Наверное, это не очень гостеприимно с моей стороны, — негромко сказала она, — но я очень рада, что они сегодня уезжают. — Понимаю, понимаю, — отозвался Атлетико с сочувствием, — их невозможно выносить поодиночке, а когда они оказываются в одном месте — проще сразу куда-нибудь бежать. Как несчастный сосед одного из этих двоих, предлагаю тебе моральную компенсацию. Угостить тебя бокалом вина? — Ты очень любезен, — сказала Севилья, подхватывая его под локоть. — Двумя бокалами, если тебе не сложно.